Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 85

Эйнар рывком поднялся с земли, по-прежнему крепко сжимая рукоять топора. Едва норс успел встать на ноги, имир снова бросился на него. На этот раз он провел удар снизу, намереваясь оборвать атаку монстра, но не его жизнь. Топор впился зверю в бедро и достал до кости. Эта рана заставила имира упасть на колени и завопить от боли. Пока монстр не пришел в себя для новой атаки, Эйнар поспешил к искалеченному противнику, надеясь одним решающим движением окончить битву. Едва Эйнар приблизился, монстр ударил его здоровенной рукой и отбросил назад с такой силой, что норс был уверен, что слышит треск своих сломанных ребер. Берсонлинг выплюнул кровь и зажал рукой бок, по которому пришелся удар зверя. Из-за брони он не мог сказать, насколько серьезны раны, но резкая боль от прикосновения свидетельствовала о том, что они есть. Эйнар поудобнее перехватил топор и утвердился на ногах, пока зверь приходил в себя. Тварь захромала к нему, подволакивая изуродованную ногу и оскалив на Эйнара огромные клыки. Глядя, как искалеченный зверь ковыляет к нему, Эйнар решил, что саги сильно преувеличивают трусость этих существ.

Он не стал ждать, пока имир снова нападет на него, и сам атаковал зверя. Имир встретил его атаку когтистой рукой и в снег полетели отрубленные пальцы. Воин вонзил острие монстру в грудь. Имир взвыл от боли и отшатнулся, вырывая топор из рук Эйнара. Норс инстинктивно рванулся за оружием, застрявшим в ребрах имира. Это было ошибкой, которая дорого ему обошлась. Когти неповрежденной руки имира сомкнулись на предплечье Эйнара. Воин смог на себе испытать потрясающую силу существа, когда имир подбросил его в воздух, точно куклу, и с силой приложил о ледяную землю.

Эйнар попытался вдохнуть хоть немного воздуха и утешил себя тем, что рука у него все еще есть. Имир дернул его с такой силой, что едва не оторвал ее. Удостоверившись, что все еще цел, норс вытащил из-за пояса зазубренный обломок Драконьего Клыка и снова приготовился к встрече с монстром. Бросил взгляд в сторону, чтобы выяснить, что сталось с Валлаком. Курганин отчаянно ковырял кинжалом мерзлую землю, пытаясь высвободить ногу из-под мертвого пони. Это было бесполезно: каменистая мерзлая земля сводила на нет все немалые усилия Валлака. Увы, берсонлингу предстояло разбираться с имиром своими силами, надеясь лишь на собственную сталь.

Глядя, как зверь ковыляет к нему, Эйнар почувствовал, как пошатнулась его вера в свои силы и сталь. Даже с ужасными ранами, истекающий кровью, с топором на, все еще торчащим у него из груди, имир не утратил аппетита.

— Я распорю тебе брюхо, чтобы его наполнить, — выругался Эйнар, когда имир приблизился.

Зверь зарычал, с клыков потекла кровавая слюна. Если он и испугался обломка морского меча, то никак не показал этого.

Внезапно в бок монстру врезался серый силуэт и сбил его с ног. Эйнар заметил промельк меха и стали; странный силуэт оседлал упавшего зверя и с неистовой скоростью принялся орудовать топором, выпуская из твари фонтаны крови. Эйнар видел, как топор человека снова и снова вонзается в имира, разрывая в клочья его тело. Чудовище не успело толком защититься: сбив с ног покалеченного гиганта, человек первым же ударом рассек ему шейную артерию.

Имир и его убийца замерли, и Эйнар осторожно приблизился. Человек оказался ростом ниже Эйнара, но выглядел еще более массивным под покрывающим тело лоскутным одеянием из рваных волчьих шкур. Тяжело дыша, он поднялся с окровавленной туши и начисто облизал лезвие своего топора. Повернул заросшее буйной бородой худощавое лицо к приблизившемуся Эйнару. Норс увидел, что у мужчины резкие черты, а лоб столь же волосат, как и подбородок. Хотя волосы уже были седыми, как его волчьи меха, ничто в его внешности не указывало на преклонный возраст, как и, впрочем, внезапная и скорая расправа с имиром.

— Ты забрал мою добычу, — сказал Эйнар мужчине. Глаза незнакомца вызывающе сузились.

— Я выслеживал его пять дней, — порычал он. — Это моя добыча. Скажи спасибо, что ты не эслинг, иначе Оргрим позволил бы имиру сперва прикончить тебя.

— Откуда ты знаешь, что я не эслинг? — заинтересовался Эйнар.

Если странный охотник действительно был врагом эслингов, ему могло бы найтись место в Эйнаровых планах мести, поскольку этот человек определенно лучше него знал, где расположены деревни эслингов. Кроме того, было в этом человеке нечто располагающее, какое-то навязчивое чувство, что Эйнар видел его раньше.

Охотник рассмеялся.

— Ты не воняешь, как эслинг, — сообщил он, постучав пальцем себе по носу.

Охотник снова повернулся к мертвому имиру, опустил топор лезвием в снег и потянулся к оружию, все еще торчащему в груди зверя.

— Добыча твоя, друг, но топор — мой.

Эйнар встретился с Оргримом взглядом. У охотника были странные светлые глаза, похожие на осколки льда. Выдержать его взгляд оказалось непросто, но Эйнар справился. Он бросил вызов самому божественному зверю Скревольда и будь он проклят, если отвернется от взгляда какого-то неряшливого дровосека. Оргрим, похоже, оценил это. Вырвав из туши топор, охотник протянул его берсонлингу. Эйнар забрал оружие и стал стирать с лезвия кровь имира. Охотник посмотрел, как он чистит топор, и свирепое лицо осветилось весельем.

— Ты помог убить, — сообщил Оргрим. — Я поделюсь мясом.

Эйнар впервые обратил внимание на некоторые раны на теле животного. Охотник не просто пытался убить его. Он нанес смертельный удар имиру в шею и начал резать его на части еще до того, как зверь окончательно умер. От перспективы съесть любую часть имира воина передернуло. Пожав плечами, охотник вернулся к своему занятию.

— Как знаешь, мне больше достанется. — Оргрим поднялся и указал на очертания гор на востоке. — Мой дом недалеко. Если ты не хочешь разделить со мной еду, может, разделишь мой очаг?

— Я солгал бы, если бы сказал, что не хочу попасть к огню, — улыбнулся Эйнар и протянул охотнику руку. — Я Эйнар Сигданссон из берсонлингов.

Охотник приветственно кивнул.

— Мой нос никогда не лжет. Я знал, что ты не эслинг. Мне слишком хорошо знакома их вонь, меня не провести. Тот, кто с тобой, — тоже не сын эсов.

Эйнар и Оргрим повернули головы. Валлак пристально смотрел на них, привалившись к туше своего пони. Он ни на йоту не приблизился к освобождению. Пони и курганин были залиты кровью: не сумев разрыть землю, Валлак начал освобождаться, кромсая на части тело лошади.

— Поосторожнее с нашим ужином! — крикнул Эйнар спутнику.

У них будет свежее мясо, и им не придется есть мерзкую еду, предложенную Оргримом.

Дом Оргрима оказался небольшой унылой пещерой, выходящей на скалистый склон. Охотник не слишком заботился об удобствах, живя примитивно, почти как животное. Горшок с солью был единственным из благ цивилизации, которое обнаружил Эйнар.

Охотник без труда разжег огонь при помощи кремня и трута, но Эйнар обратил внимание, что он лишь слегка обжарил мясо имира до состояния, пока не зашипел жир, вытащил кусок из огня и сразу же принялся его есть. Валлак, похоже, находил тягу охотника к сырому соленому мясу одновременно отвратительной и забавной. Прежде чем приступить к трапезе, он имел обыкновение зажаривать еду чуть не до углей. Пони был слишком крепким и мускулистым, чтобы побаловать нежным мясом, но Эйнару приходилось глодать и кости, так что конина, без сомнения, была лучше той дичины, которой насыщался Оргрим. Плоть имира слишком напоминала человеческую, чтобы скрутить желудок даже норсу, хотя Валлак рассказывал, что у его народа каннибализм не является табу.

Пока ели, беседовали. Оргриму было очень интересно узнать, что увело Эйнара так далеко от земель берсонлингов. Узнав о мести, охотник одобрительно хмыкнул. Оказалось, что сам Оргрим был эслингом, но изгоем, испытывающим к своему народу лишь горькую ненависть. Он неплохо знал расположение каждой деревни эслингов в пределах сотни лиг и был просто счастлив помочь Эйнару не пропустить ни одной.