Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 64

Жрец бросился на Вульфрика, с его губ сорвалось нечленораздельное рычание. Массивный боевой молот, на бойке которого тлели языки оранжевого пламени, обрушился вниз с раскатом грома. Вульфрик ушел из-под удара и покатился по земле, пока молот крошил каменные плиты.

На этот раз Вульфрик лучше подготовился и смог остановиться, прежде чем врезался в своих людей. Герой по смотрел на жреца-южанина поверх своего щита. Теперь все взоры были прикованы к их сражению — и захватчике северян, и защитников-южан. Победителю этого состязания достанется Висборг и все, что находится в его стенах.

— Мы забивали этим молотом свиней, — сказал Вульфрик. — Он не годится для убийства людей…

— Грязный язычник! Все кощунствуешь! — прорычал жрец-воин.

И снова молот качнулся в сторону Вульфрика, его боек теперь светился, словно железо в кузнице. На этот раз молот ударил по щиту Вульфрика, смяв его, будто лист жести. Разбойника подбросило в воздух, и он врезался в груду тележек и прилавков на рыночной площади. Зазвенело стекло, затрещало дерево, когда воин в доспехах пропахал прилавок.

— Так самые гордые из нечестивых будут повержены гневом Зигмара! Голос жреца-воина прогремел над рядами затрепетавших северян.

Разбойники начали отступать от этого страшного южанина со сверхъестественной яростью его бога, горящей в его глазах и полыхающей в его молоте. Солдаты, защищавшие площадь, радостно закричали и двинулись вперед, помогая жрецу оттеснить захватчиков к их кораблям.

Но внезапно отступление северян прекратилось. Разбойники, возбужденно бормоча, наблюдали, как зашевелились обломки прилавков. Жрец-воин повернул голову, гневно стиснув челюсти, и увидел, что его враг встает на ноги.

Вульфрик вытер кровь с губ и выплюнул сломанный клык на мостовую.

— Моя мать шлепает сильнее, — прорычал герой, отшвыривая ногой разбитую тележку и направляясь к священнику.

С каждым его шагом все больше северян начинали бить в свои щиты. К тому времени, когда он подошел достаточно близко, чтобы вступить в бой с врагом, грохот стоял оглушительный.

Вульфрик бросил помятый щит к ногам жреца, затем вытащил из-за пояса второй меч. Держа по клинку в каждой руке, он приблизился к врагу.

Разъяренный жрец первым бросился в атаку. Сжимая молот обеими руками, он обрушил тяжелое оружие сверху вниз, намереваясь вбить Вульфрика в землю, как гвоздь. Пылающий молот походил на сгусток солнечного огня, сорвавшийся с неба.

И снова проворный герой уклонился от атаки служителя Зигмара. Охваченный священной яростью, воин-жрец презрел мастерство и хитрость, полагаясь на силу, мощь и убежденность.

Молот врезался в землю, снова образовав кратер в каменных плитах. Ударная волна сбила Вульфрика с ног, но на этот раз не отправила в полет через площадь. Как только молот жреца пришел в движение, Вульфрик ударил одним из своих мечей. Однако удар он нанес не по противнику. Норс глубоко вонзил острие клинка между булыжниками. Вцепившись в рукоять оружия, Вульфрик удержался на месте.

Когда священник обрушил молот, Вульфрик атаковал. Пользуясь мечом как точкой опоры, герой развернулся всем телом. Его тяжелые сапоги ударили служителя Зигмара в живот, выбив из него дух и швырнув на землю. Отпустив меч, воткнутый между каменными плитами, Вульфрик мгновенно взметнулся над врагом и обрушил на него лезвие второго меча.

Жрец закричал от боли, когда меч Вульфрика полоснул его по руке, вынуждая выпустить молот. Божественное сияние оружия погасло в тот же миг, как молот выпал из рук священника. Плотные ряды северян разразились криками радости. Гробовое молчание накрыло защитников города.

Ревя и колотя по щитам, разбойники бросились через площадь, чтобы снова встретиться с солдатами. Снаряды, которые полетели в них, были выпущены беспорядочно и поспешно, причинив немного вреда. Клык норсийской фаланги сокрушил ряды защитников. Поначалу строй держался, но вскоре начал прогибаться под топорами ликующих варваров, безжалостно врубающихся в ряды растерянных солдат. Как только клин прорвал строй, тот быстро распался, разбитые защитники города разбегались по переулкам и дворам, пытаясь найти нору, чтобы спрятаться от ярости северян.

А на рыночной площади Вульфрик ударил жреца Зигмара рукоятью меча в висок, отчего тот потерял сознание. Герой встал над своим поверженным врагом и торжествующе улыбнулся, глядя, как его воины преследуют отступающих солдат. Вопли горожан, плач женщин-южанок затопили улицы, когда варвары начали грабить Висборг.

— Ну и где твой демонический молот? — прорычал резкий голос.

Вульфрик схватил зазубренный гарпун, устремившийся в лежащего без сознания жреца.

Одним движением могучей руки герой сломал рукоять оружия.

Владелец гарпуна отшатнулся. Кровь заливала его лицо, но не настолько, чтобы скрыть черты Свейнбьорна, князя эслингов. Он уставился на Вульфрика, содрогаясь всем телом от ярости.

— Никто не останется жив, если ударит эслинга в бою! — сплюнул князь.

Вульфрик встретил бешеный взгляд князя холодным взором.

— Этот останется, — сказал герой, указывая клинком на распростертого жреца.

Свейнбьорн улыбнулся, услышав слова Вульфрика. Он бросил взгляд, и к ним приблизилась группа эллингов-хэрсиров. Князь выпрямился, высокомерно выпятив грудь.

— Я говорю, он умрет.

— Этот — мой, — прорычал в ответ Вульфрик. — Забери его у меня… если можешь.

Ухмылка Свейнбьорна стала шире. Он жестом приказал своим воинам взять героя в кольцо. Головы Вульфрика он жаждал намного больше, чем крови жреца.

Улыбка князя погасла, когда он почувствовал сталь в опасной близости от своего горла. Затем он увидел подле себя внушительную фигуру ярла Тостига из племени грелингов. Меч, щекотавший его горло, принадлежал ярлу. Другие грелинги и воины еще нескольких племен подступили к хэрсирам Свейнбьорна.

— Вульфрик единственный может управлять «Морским клыком», — сказал Тостиг Свейнбьорну. — Убьешь его — и мы застрянем здесь, далеко от моря, в глубине вражеских территорий.

— Я не потерплю отказа! — прорычал Свейнбьорн. — Если он не отдаст мне южанина, я потребую виру!

— Ты можешь забрать самого лучшего скакуна в этом городе, — рассмеялся Вульфрик. — Тогда все, что тебе будет нужно, — чтобы кто-нибудь научил тебя сидеть в седле.

Свейнбьорн свирепо посмотрел на чемпиона, но понял, что Тостиг и остальные не позволят ему ответить на эту насмешку так, как хотелось бы. Кроме того, ярл прав. Вульфрик был их единственным способом вернуться назад, в Норску. Как только они благополучно прибудут во фьорд Ормскаро, тогда будет время расправиться с героем и заставить его ответить за все нанесенные оскорбления.

— Пойду поищу свою лошадь, — сказал Свейнбьорн голосом, похожим на удар хлыста. Он жестом приказал своим хэрсирам отступить. Остановившись лишь для того, чтобы смерить Вульфрика злым взглядом, князь повел своих людей по одной из темных улиц Висборга.

Вульфрик смотрел, как эслинг убирается прочь. Свейнбьорн оказался в невыгодном положении. Герой знал, когда князь нанесет удар. А князь не мог похвастаться тем же.

Вульфрик повернулся, чтобы взглянуть на поток северян, хлынувший через сломанные ворота грабить город. Он поднял кулак и закричал, узнав среди воинов людей из команды «Морского клыка».

— Хельрегинн! — рявкнул он, привлекая внимание могучего воина, закованного в черную броню.

Могучий норс приблизился к капитану, глаза его в прорезях череполикого шлема пристально смотрели на жреца.

— Редкий трофей, — сказал воину Вульфрик. — Доверяю тебе стеречь его для меня.

Хельрегинн кивнул, его руки в доспехах пробежали по рукояти топора.

— Живым? — Металлический голос воина громыхнул из-за стальных зубов маски.

— Забавляйся с ним как хочешь, но он должен быть в состоянии ехать верхом.

Хельрегинн снова кивнул. Он снял с пояса полоску высушенной кожи угря и опустился на колени рядом с лежащим жрецом, связав ему руки.

Вульфрик отвернулся от Хельрегинна и своего пленника. Взор героя упивался зрелищем завоевания, глядя, как растекаются лужи крови под защитниками города, как в ночи встает зарево над преданным огню Висборгом. Со всех сторон неслись крики: вопли побежденных и боевые кличи завоевателей. В зловонии пожаров Вульфрик чуял горький запах крови и смерти. Но был и еще один аромат, который заставил героя покинуть площадь и помчаться по одному из узких переулков.