Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 58

— Это моя жена, будь ты проклят! — прорычал Свейнбьорн.

Вульфрик оглянулся на Хьордис. В ее глазах были тревога и мольба.

— Найди какую-нибудь козу, чтобы согреть себе ложе, — сказал Вульфрик князю. — Я оставлю Хьордис у себя. Виглундр сказал, что я буду в такой же безопасности, как его собственная дочь. Если она будет со мной, то, какое бы несчастье ни постигло меня, оно случится прежде всего с ней.

Свейнбьорн правильно понял угрозу в его голосе. Подавленный князь эслингов хмуро вышел из комнаты. Герой, посмеиваясь, смотрел, как он уходит.

— Я видел, как крысолюд отступал с куда большим достоинством, — фыркнул он.

Вульфрик обернулся, почувствовав, как сзади подошла Хьордис. Он испытал укол боли, когда увидел страдание на лице женщины, испуг в ее глазах.

— Он попытается убить тебя, что бы там ни говорил мой отец, — предупредила Хьордис. Она положила руки ему на плечи и почувствовала, как вздрогнул Вульфрик. — Не доверяй им. Никому из них.

— Я не такой дурак, — сказал Вульфрик и пожал плечами под руками Хьордис.

— Неужели мое прикосновение так неприятно? — спросила княжна дрожащим от отчаяния голосом.

Вульфрик пристально посмотрел на нее, какая-то его часть хотела сжать ее в объятьях. Но запах Свейнбьорна на ее коже оттолкнул его.

— Любви свое время, — сказал разбойник. — В окружении врагов, под их крышей, я не могу позволить себе отвлекаться. Неважно, насколько это приятно.

По лицу Хьордис текли слезы.

— Не в этом дело, — сказала она. — Ты меня не хочешь, считаешь меня грязной.

Нахмурившись, Вульфрик повернулся к кровати и сбросил с нее несколько шкур.

— Тебе нужно поспать, — посоветовал он. — Я посижу на полу и подожду витки. Или убийц Свейнбьорна, если они придут первыми, — добавил он, обнажив меч.

— Скажи, что все еще любишь меня, — попросила Хьордис и стиснула зубы, умоляюще глядя на него. — Скажи, что для нас еще есть надежда.

Вульфрик взял ее руки в свои и пристально посмотрел ей в глаза.

— Вот что я скажу тебе. Тот, кто предал нас, заплатит за все. — Он оскалил клыки, и глаза его смотрели не на Хьордис и не на комнату, в которой они находились, но на далекий город в глубине Империи. — Все они заплатят, — прорычал Вульфрик.

С высокого утеса Вульфрик и Виглундр наблюдали, как лесорубы-сарлы готовят ловушку. Охотникам потребовалось много недель, чтобы найти следы тролль-дерева, и еще неделя, чтобы выбрать идеальное место для встречи с монстром. Когда-то, гласили саги, в густых лесах Норски скрывалось множество существ, похожих на тролль-дерево. Они затеяли войну против первых людей, безжалостно убивая их, когда те искали древесину, чтобы построить свои дома и корабли. В отчаянии люди воззвали к богам, и могучий Тчар принес им дар огня, с помощью которого стало можно вести войну против порождений леса. Огнем и топором норсы вычистили древесную породу со своей земли и присвоили леса. Те немногие из порождений леса, что выжили, отступили в самый древний, самый непроходимый из лесов, где стали предаваться размышлениям о победе человека, воспоминания о которой свели их с ума, породив жажду мести.

Некоторые из величайших героев саг снискали славу, сражаясь с этими чудовищными созданиями, деревянные кости которых пошли на строительство пиршественных залов героев. Со временем рассказов о древесных чудовищах стало меньше. Поговаривали, что тролль-деревья остались последним таким племенем. Последними они стали потому что были самыми могучими и самыми чудовищными среди своей породы. Многие отважные воины осмеливались войти в лес тролль-дерева только для того, чтобы многие месяцы спустя их внутренности нашли развешенными на ветвях. Любой, кто переступал границы владений тролль-дерева, находил свою смерть; любой, кто брал древесину из одержимого леса, рисковал принести гибель всей своей деревне, потому что тролль-дерево выходило из леса, чтобы отомстить.

Вульфрик усмехнулся, наблюдая за работой сарлов. Ими двигала более могущественная цель, нежели желание угодить конунгу. Они всю жизнь жили в страхе перед тролль-деревом, и некоторые из них видели, как чудовище уничтожает их деревни. В груди каждого лесоруба, занятого делом, горела жажда возмездия, которую Вульфрик мог понять. Было бы только справедливо, если бы семена его собственной мести проросли из жажды мщения других людей.

План придумал Вульфрик, приспособив тактику, которой кочевники-хунги пользовались при охоте на мамонтов. Дичь, которую Вульфрик намеревался уничтожить, была крупнее любого мамонта, но и масштаб ловушки тоже. Нет, герой был уверен, что они смогут завалить намеченную жертву. Вопрос состоял в том, смогут ли они заставить ее остаться лежать.

Свейнбьорн утверждал, что это была глупая затея, об реченная на провал. Он оставил своих эслингов при себе в Ормскаро. Это была ошибка со стороны князя. Неважно, двигал им искренний страх или ненависть к Вульфрику, Свейнбьорн рассердил сарлов, отказавшись принять участие в охоте. Они будут помнить высокомерное презрение, с которым Свейнбьорн отверг их вендетту. Когда тролль-дерево окажется повержено, они будут помнить, что Вульфрик, а не Свейнбьорн принес им победу.

После этого сарлы никогда не признают Свейнбьорна своим конунгом. Вульфрик знал это, а вот князь эслингов был слишком горд и высокомерен, чтобы догадаться. После того как Вульфрик вернулся, Хьордис не стеснялась в выражениях, говоря о Свейнбьорне как о слабаке, который получил ее обманом. Сама законность притязаний князя на нее была поставлена под сомнение, и всеобщее мнение уже склонялось в пользу героя Вульфрика, а не узурпатора Свейнбьорна.

Виглундр оказался настоящей загадкой. Вульфрик был уверен, что коварный старый конунг понял, что происходит, но не сделал ни малейшей попытки воспрепятствовать ему. Мысли о богатых сокровищах затуманили рассудок конунга? Или, возможно, он чувствовал себя достаточно уверенно в собственном положении, чтобы возместить любой ущерб, который Хьордис и Вульфрик нанесли Свейнбьорну. В конце концов, Свейибьорн остался дома, когда сарлы охотились на тролль-дерево. А Виглундр — нет.

Холодная улыбка появилась на лице Вульфрика, когда он взглянул на Виглундра. Старый конунг будет выжидать. Он подождет, пока богатства, обещанные ему Вульфриком, не окажутся в безопасности в Ормскаро, прежде чем сделает свой ход. Когда это время придет, Виглундр поймет, что опоздал. И тогда Вульфрик заберет у вероломного старого конунга все, что у него есть.

С поляны донесся крик сорокопута. Вульфрик махнул охотнику, который издал этот крик. Ловушка была готова. Теперь пришло время поставить приманку. Герой поднял над головой оба кулака. В ответ на этот жест десятки сарлов выхватили топоры и бросились к деревьям, растущим вдоль южного края поляны. Они безжалостно рубили деревья, во все стороны разлетались щепки. Другие северяне собирали куски дерева и бросали их в котлы с кипящей водой. Вскоре густой и резкий аромат древесного сока разлился по поляне.

В течение нескольких часов люди рубили лес, делая это так грубо и шумно, как только могли. Запах сока густел, плыл над землей, и слабый ветерок относил его вглубь чащи. Вульфрик и Виглундр слушали с утеса стук топоров, не отрывая глаз от крон деревьев.

Вульфрик увидел первый признак того, что их ловушка сработала. Первым предупреждением стало слабое шевеление вершин вдали. Только звериные глаза героя заметили это движение, но вскоре и другие разведчики смогли увидеть, что через лес пробирается нечто гигантское. Звук тяжелых шагов и треск ломающихся ветвей усилился и стал слышен лесорубам на поляне. Когда они оросились в укрытие, на их лицах можно было видеть страх, но ни один человек не вскрикнул. Как бы ни тряслись поджилки, никто из них не хотел остаться в памяти соплеменников как человек, который предупредил тролль-дерево.

Ветви трещали и скрипели, пока не стало казаться, что весь лес пришел в движение. Теперь уже нельзя было не увидеть дикое, неистовое движение деревьев, словно терзаемых могущим ураганом. Земля содрогалась от топота огромных ног, громыхая, словно барабан титана.