Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 26

Рука Вульфрика крепче сжала меч, когда он приблизился к Зарнату. Шаман дрожал, из ушей и носа капала кровь. Сияние в его глазах стало тусклым мерцанием. Герой не думал, что это возможно, но Зарнат выглядел еще более вымотанным, чем люди, которые попали под действие магии статуй.

— Шаман выпустил на них семь видов ада, — похвастался Стефнир. Быстро наливающийся синяк на физиономии курганина свидетельствовал о способе, которым воин убедил Зарната вступить в сражение.

Вульфрик сердито зыркнул на Стефнира и презрительно усмехнулся тяжело дышащему колдуну.

— Было бы лучше, если бы он помог мне раньше. Многие мертвецы не стали бы мертвецами, если бы он выполнил свою работу.

Зарнат слишком устал, чтобы вложить в свой голос хоть какие-то эмоции.

— Я уже говорил вам. Мне нужно беречь свои силы. Ни один человек не может безнаказанно владеть ветрами магии. Каждое заклинание накладывает свой отпечаток на тело. Необходимо время, чтобы я мог восстановить силы и собраться с мыслями.

Оправдание шамана не произвело никакого впечатления на Вульфрика.

— Ты сможешь отдохнуть после того, как торквес будет в моих руках, — сказал; он Зарнату с презрительной гримасой. — Именно ты привел меня сюда, — напомнил он. — Без торквеса все это будет напрасной прогулкой.

Зарнат энергично замотал головой.

— Я не могу! — взмолился он. — Мне нужно время, чтобы отдохнуть и восстановить силы!

Рука Вульфрика крепко сжала плечо курганина.

— Ты мне бесполезен без торквеса, — прорычал он. — Но, возможно, торквес поможет мне и без тебя. Что знает один колдун, может узнать и другой. — Он повернулся и рявкнул на Стефнира: — Возьми шамана. Если он неправильно моргнет, пощекочи ему селезенку своим топором.

Северяне поспешили вниз по дороге, настороженно высматривая новые ловушки. Каменные стражи, мимо которых они проходили, молча взирали на проходящих, их магия теперь была лишь тревожным шепотом в глубине сознания. Солдаты-гномы если и преследовали норсов, то старались не попадаться им на глаза, не делая никаких попыток остановить их. Склады и мастерские аванпоста попадались все реже по мере того, как дорога сужалась. С одной стороны черная стена крепости вплотную прижималась к тропе. С другой стороны земля полностью исчезла, отвесно обрываясь на полмили в темноту ямы открытой внизу шахты.

Впереди Вульфрик мог видеть зиккурат. Основание башни было огромным, достаточно большим, чтобы вместить весь Ормскаро с его гаванью. С холмов, возвышавшихся над Дронангкулом, он не мог оценить, насколько велико это сооружение. Стены из черного базальта выглядели достаточно толстыми, чтобы выдержать ярость шаггота; гравированные бронзовые двери на фасаде зиккурата были достаточно велики, чтобы «Морской клык» мог легко проплыть между ними на всех парусах с поднятой мачтой.

Как ни странно, башни, установленные на каждом ярусе зиккурата, были пусты. Вульфрик приказал своим людям образовать стену из щитов, ожидая, что гномы выставят над воротами артиллеристов или лучников. То, что они этого не сделали, заставило разум героя вскипеть. Неужели они действительно отправили так много бойцов в шахты для подавления мятежа или это просто свидетельство того, что они подготовили какую-то новую бесовщину?

Вульфрик изучал бронзовые ворота, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Он изучал жуткие картины, изображающие пленников, которых скармливали огненному зеву гигантского быка. Стефнир сказал, что дави-жарр поклонялись своему богу, помещая жертвоприношения в бронзовые печи, отлитые в виде быков. То, что этот мотив повторялся на дверях их храма, было достаточно символично, чтобы Вульфрик все понял.

Герой отвернулся от дверей и уставился на Зарната. Глаза шамана расширились от ужаса, и он протестующе покачал головой.

— У меня все еще нет тарана, — сказал Вульфрик шаману. Он кивнул Стефниру, и эслинг подтолкнул Зарната вперед. — Я добьюсь того, чтобы эти ворота оказались открыты, — пообещал он шаману.

Он собирался высказать еще парочку угроз курганину, но тут Вульфрика прервал громоподобный рев рогов. Дорога задрожала, загудела. Люди почувствовали, что у них под ногами вращаются гигантские шестерни. Вульфрик резко обернулся, с изумлением наблюдая, как медленно открываются огромные двери.

На пороге показалась колонна зловещих фигур. Их коренастые тела были облачены в тяжелые доспехи из черненой стали, а головы заключены в рогатые шлемы с личинами, изображающими клыкастых быков. Пластины черного мрамора с золотыми прожилками усиливали броню на их руках и ногах. Бороды воинов были уложены в бронзовые чехлы, поблескивающие в лунном свете. Длинные топоры, которыми вооружилась колонна, были изогнуты наподобие полумесяца, с длинным шипом на конце топорища и зазубренным крюком, венчающим обух оружия.

Гномы не замешкались, увидев врага прямо перед своими воротами, но продолжали размеренно двигаться молчаливой, грозной колонной. На флангах небольшие группы гномов в легкой броне следовали за тяжелой пехотой, вооружась ужасным набором хлыстов и ловчих петель. Их намерения были ясны любому.

Вульфрик собирался приказать своим воинам отступить, а затем вступить в бой с гномами в относительной безопасности поселения, где узкие переулки заставят тяжелую пехоту нарушить строй и разбиться на одиночные схватки, перестав действовать как единое целое. Приказ уже вертелся у него на языке, когда Вульфрик увидел, что путь назад отрезан. Дрожь земли, которую почувствовали люди, была вызвана машинами, зарытыми под дорогой. Под действием этих скрытых механизмов дорога позади них вздыбилась, покачиваясь, как бретоннский подъемный мост, и образовала отвесную стену, отрезав любой шанс на спасение.

Зловещая колонна гномов остановилась всего в нескольких футах от северян, вытянувшись по стойке смирно в такой неподвижности, словно эти воины были высечены из того же камня, что и часовые на дороге. Их глаза смотрели на людей сквозь забрала шлемов, но ни один из закованных в броню гномов не издал ни звука. В противоположность их молчанию небольшие группы охотников на рабов начали улюлюкать и издеваться над северянами, обещая всевозможные ужасные пытки, как только «бессмертные» их подчинят.

Однако даже охотники замолчали, когда из глубины зиккурата появился всадник. Это оказался особенно отвратительный образчик гномьей породы, его черная борода была выкрашена в темно-красный цвет, а пальцы унизаны ослепительным множеством колец. Его приземистое тело окутывали пурпурные одежды с вытканными на них мерцающими языками пламени. Глаза гнома были скрыты завесой из серебряных нитей, которая свисала с полей высокого золотого шлема, украшенного кроваво-красными камнями. Видимая нижняя часть лица несла следы ожога — серая рубцовая ткань покрывала большую часть выпуклого носа и делала одну щеку похожей на комковатую кашу.

Не менее внушительным, чем отвратительный гном, был зверь, на котором он восседал. Это было существо, подобного которому Вульфрик ни разу не видел ни в одном из своих путешествий. Ламмасу. Телом он мало отличался от огромного черного быка, но за спиной у него были распростерты огромные кожистые крылья, похожие на крылья дракона. Длинный толстый хвост, больше подходящий какой-нибудь гигантской рептилии, чем животному, был увенчан костяным наростом, смахивающим на колотушку. Задние лапы чудовища заканчивались подкованными копытами, но передние конечности походили на руки с длинным когтем, окованным сталью, на каждом пальце. Голова зверя выглядела еще более жуткой помесью головы гнома и быка, чем у кентавра, убитого Вульфриком, огромные рога закручивались с боков черного морщинистого лица, заросшего курчавой рыжей бородой. С каждым вздохом существо выпускало из ноздрей облако жирного дыма, который странно искрился, обволакивая зверя и его всадника.

Гном остановил своего странного монстра и уставился на крошечную группу северян. Удар ногой в бок — и драконьи крылья сложились, прикрыв ребра чудовища.