Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 169

Царь был душой своей страны, духом, связывающим ее воедино и сдерживающим силы голодных богов. Жизненная сила земли и жизнь царя были неразделимы, сердце Тейогтея служило заслоном от сил, которые поглотят построенное им царство. Когда Тейогтей умер, жуткие энергии Пустошей пронеслись по его бывшим владениям. Каждый камень, каждое дерево, каждая песчинка и травинка были искажены сияющими северными ветрами. Их скверна поразила некоторые места сильнее прочих. Одним из таких мест была Зеркальная пустыня. Другим — лес, известный как Серый.

Название вводило в заблуждение, потому что туман, клубившийся под толстыми стволами сосен, не был серым. Похожий на клочья радуги, он перетекал и менялся, одновременно заключая в себе все цвета и никакой. Туман не был капризом ветра или воды, его рождала загрязненная земля, из которой он поднимался змееподобными завитками.

Ничто не могло соприкоснуться с туманом, не исказившись. Корабельные сосны скрутило и согнуло, их ветви были деформированы, кора изъедена и покрыта шрамами. Трава на земле стала густой и неправильной, каждая травинка была острой, как нож, и черной, как смола. Птицы, которые водились в окутанном туманом лесу, были покрыты струпьями, имели кривые крылья и уродливые клювы.

Когда-то Серый лес мог похвастаться всевозможными диковинными зверями: оленями размером с медведя с жидким пламенем в крови и каменными рогами; кроликами с чешуей вместо меха; безногими лосями, которые скользили по земле, как гигантские волосатые черви, и гораздо более отвратительными существами, бродившими по земле в поисках человечины.

Чудовища Серого леса, как и ядовитые туманы, заставили людей избегать этого места. Когда человеческие племена оттеснили гурты кугов в Серый лес, все предполагали, что зверолюды погибнут в страшном лесу, пожранные его странными обитателями.

Но вместо этого зверолюды стали хозяевами Серого леса, всего за несколько поколений охотников полностью уничтожив чудовищ. Теперь они были вынуждены выходить из леса в поисках пищи, охотясь в таких местах, как Блуждающие земли, и мало заботясь о том, будет ли их добыча ходить на четырех или двух ногах. Но как бы далеко они ни забредали, зверолюды всегда возвращались в туман Серого леса.

Они были владыками его туманных просторов. Люди, заблудившиеся в Сером лесу, с их слабыми чувствами, вынужденные полагаться на глаза, не были угрозой для кугов. По запаху и звуку зверолюды быстро находили любого человека, которому достало глупости вторгнуться на их территорию, а если обоняния и слуха было недостаточно, куги испускали жуткие вопли, чтобы найти жертву по отраженному эху, — это чувство у них было развито лучше, чем у людей зрение.

Стая зверолюдов пробиралась сквозь сумерки своего леса. Пестрая группа заросших шерстью уродливых существ демонстрировала всевозможные капризы анатомии. Некоторые из них, туловищем похожие на людей, только крупнее, несли на своих плечах головы козла, быка и лося, у некоторых были копыта вместо ступней и длинные когти на руках. Другие были искажены еще сильнее: у этих из плеч, ребер или бедер вырастали дополнительные конечности, дополнительные глаза, уши или рты на груди или спине, или внутренние органы, расположившиеся на поверхности тела.

Здесь были обладатели хитиновых суставчатых конечностей, похожих на ноги паука или краба. На головах у некоторых были большие закручивающиеся рога, вычурные игольчатые гребни или хохолки из взъерошенных перьев. Только в одном обнаруживалось единство — в опухших молочно-белых глазах зверолюдов. Существование в сверхъестественном мраке Серого леса сделало их слепыми.

Вместе с огромными кугами-горами шли и другие существа, гораздо мельче, с морщинистой кожей и лицами, похожими на человеческие. Их шкуры были тоньше, складками свисая с тел. Тут же прыгали на четвереньках создания с горбатыми спинами, спутанным мехом и хвостами, заканчивающимися костяными узлами и острыми шипами.

Это были нижайшие из Боевого гурта, зверолюды, рожденные со слабым телом или разумом: ревуны и гончие.

Зверолюды охотились целеустремленно, их ноздри раздувались, когда они ловили в воздухе запах добычи. Волосатые руки сжимали каменные топоры и копья из заостренной кости, деревянные дубинки и лезвия из ржавого железа. Горы беззвучно пробирались через лес, каждый раз безошибочно ступая на мягкий суглинок, ни разу не наткнувшись на лежащую палку или притаившийся камень.

Серый лес был их миром, а зверолюды — его хозяевами, способными прекрасно ориентироваться в нем даже в слепоте: животные инстинкты управляли мыслящим мозгом. Именно это отличало их от настоящих зверей, пусть и мутировавших по форме и привычкам. Представления торов о мире не отличались от человеческих, куги в полной мере обладали способностью оценить собственное существование и испытывать чуждые животным чувства вроде ненависти и мести.

Вожаком стаи был огромный зверь с козлиной мордой и узловатыми бычьими рогами. Его мощный голове торс соединялся с массивным лошадиным телом, словно он был вылеплен в утробе матери как пародия на всадника. Грудь вожака покрывали полосы лакированной брони, взятой у безумцев, когда-то вторгшихся в Серый лес, а оружием, которое он держал в когтистых руках, был бронзовый топор с широким лезвием. Варварские талисманы из перьев и костей унизывали пегую гриву, спускавшуюся по хребту от шеи до хвоста. Кентигор вытянул голову, чтобы предостеречь следующих за ним. Остальные зверолюды бросились врассыпную по команде предводителя, исчезнув в сумраке леса. Только горстка самых крупных горов осталась на месте. Они изучали мрак, раздувая ноздри и навострив уши, ожидая приближения добычи, которую учуял кентигор.

Чужак ехал смело, не пытаясь скрыть свое присутствие. Для острого слуха зверолюдов продвижение всадника по лесу было подобно раскатам грома. Им не нужны были бесполезные бельма, чтобы наблюдать за незнакомцем, проходящим сквозь деревья, — звука было достаточно.

Чириканье и щелчки эхом отдавались во мраке леса. Человек не обратил бы внимания на эти звуки, отмахнувшись от них, как от визга грызунов или крика птицы. Но уши кугов рассказывали им подробную историю готовящейся засады. Эти звуки издавали затаившиеся охотники, уже занявшие удобные позиции. Они рассказывали о туго затянутой петле.

Кентигор снова рыкнул. В его голосе было что-то угрюмое, вызывающее. В некоторых криках, доносившихся из леса, ему послышались нотки страха, и вожак стаи напоминал своим соплеменника, что они должны сделать свое дело. Тот, кто подводил на охоте, сам становился добычей.

Однако у страха была причина, и даже звериное сердце кентигора тревожно забилось. Причиной тому был своеобразный запах, который доносился до них, запах битвы и крови, смерти и резни.

Запах пугал и угрожал. Он говорил о силе и могуществе, жестокости и бойне. Зверолюды рано научились различать запах другого хищника, распознавать его грозную природу по одному лишь аромату. Их инстинкты протестовали против этого запаха, звучащего предупреждением для диких умов. Примитивная ненависть боролась с первобытным инстинктом, усмиряя страх.

Серый лес был территорией Боевого гурта, и никто никогда не вторгался на его земли безнаказанно.

Во мраке леса раздался блеющий крик, призывающий зверолюдов кентигора к атаке. Стая бросилась в бой из колючих зарослей тощего кустарника и гигантской осоки. Дикий рев разорвал воздух, когда зверолюды кинулись на одинокого всадника, который ступил на их землю. Грубое оружие, сверкающие клыки и острые когти мелькали в темноте, ведомые слепой жаждой крови.

Собиратель Черепов встретил нападение с холодным равнодушием. Гор, бросившийся на воина с каменным топором, был разрублен дымящимся мечом воина. Визжащий ревун замолк и рухнул с лицом, вдавленным в череп, под ударом бронированной руки Собирателя Черепов. Клыкастый скакун рубил и рвал смертоносными лапами, опрокидывая врагов на землю ударами колючего хвоста.

Гиканье и рев зверолюдов постепенно сменились стонами и воплями.