И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 76

— ...нравится что? — Деннис нетерпеливо заерзал.

— Нравится чувствовать прохладу подоконника, Деннис, — ответила она как можно спокойнее, параллельно вчитываясь в имя автора. «Лобби смерти: Как Запад вооружил Ирак» Кеннета Р. Тиммермана.

Тиммерман!

Она легонько сжала ладонями щеки мальчика, так что его губы смешно вытянулись трубочкой. — У тебя есть еще целых пятнадцать минут до возвращения дяди, Деннис. Что скажешь?

Тот надулся, посчитав, что этого мало, и убежал обратно.

Никки схватила книгу и открыла ее. Спустя пару минут чтения она уже не сомневалась: ей нужно срочно связаться с Петером де Буром.

Она набрала домашний номер в Харлеме. После нескольких гудков трубку сняли. Никки закусила губу.

— Мне казалось, мы твердо договорились, что ты не будешь звонить мне домой. — Голос Петера был сухим и холодным.

Она понимала его опасения — телефон могли прослушивать, — но не собиралась отступать. В любую секунду шорох шин на подъездной дорожке мог прервать их разговор. Время шло. И, возможно, оно играло против них.

Слова посыпались из нее сплошным потоком, без утаек и предисловий. Она выложила все: и то, что не могла дозвониться ему на мобильный, и подстроенный ею взрыв, и «М-Консалт» с Маттейсом Бергфельдом. Рассказала о шестилетнем племяннике Марка де Виреса и о его брате, который ждал смерти в городке под названием Салахуддин.

Она заговорила о встрече премьер-министра Ширака и Саддама Хусейна — человека, который как раз сейчас в очередной раз заставлял весь мир затаить дыхание. Встреча в городке Бо-де-Прованс.

Тиммерман все задокументировал и сохранил для истории.

Визит Саддама Хусейна в Прованс стал боевым крещением для Ширака и нанес серьезный удар по ядерной программе свободного мира.

В тот день, казалось, продавалось абсолютно всё.

Эта встреча во многом объясняла, почему Западу теперь так трудно прийти к согласию по поводу того, как поступить с международным преступником Саддамом Хусейном. Большинство тем, не сходивших сейчас с газетных полос, брали свое начало именно там. Это также проливало свет на то, почему французы столь неохотно шли на введение санкций и карательные меры против режима Саддама, несмотря на настойчивые призывы своих союзников.

Разгадка крылась в Бо-де-Провансе: ведь именно после этого успешного визита в идиллическую провинцию Ширак и Хусейн смогли обменять оружие и ядерные технологии на нефть[50]. Там Саддам научился сбрасывать свой нелепый мешковатый костюм и облачаться в элегантные мундиры западной дипломатии. Ширак и Саддам Хусейн сторговались на оружии и сырье, предопределив судьбу конца двадцатого века, погрузив его в пучину бесконечного насилия.

Позже Ширак, как гостеприимный хозяин, предложил скрепить соглашение и узы дружбы игрой. По местному обычаю устроители организовали традиционную провансальскую забаву — бег молодых бычков. Это была старинная бескровная коррида, когда на улицы по очереди выпускали молодых быков, а юноши состязались в том, кто из них сможет сорвать цветок, закрепленный за ухом животного.

Живописный Бо-де-Прованс подходил для этого как нельзя лучше. Ради Саддама Хусейна всю округу закрыли для туристов.

Настоящее дипломатическое искусство в действии. Саддам уехал оттуда с полной победой.

Когда до нее дошел весь масштаб происходящего, она закрыла глаза и попыталась вспомнить строки, которые когда-то знала наизусть. Память откликнулась без труда.

«И бык уже мычал у изголовья — в пять часов пополудни. И близилась гангрена издалека — в пять часов пополудни. О, эти страшные пять часов пополудни! Было ровно пять часов на всех часах! Было пять часов в вечерней тени!»

Так писал Федерико Гарсиа Лорка в предчувствии гражданской войны в Испании более полувека назад[51]. И разве не так все происходило всегда? Повсюду, из раза в раз.

Саддам сиял, словно сам солнечный день, и объявил награду в миллион франков тому мальчишке, который одолеет очередного быка. Трижды он ставил на быков, и трижды назначал ту же сумму.

В тот день в пять часов вечера Саддам за бесценок купил свое будущее — и сдержал слово. Буквально через пару недель местная коммуна разбогатела на три чека по миллиону франков каждый, а трое мальчишек превозносили щедрого иракца до небес — да и как они могли иначе?

Все остались довольны, пока мир спал своим привычным безмятежным сном. И в этой цепочке событий, предопределивших будущее, Констанд де Вере, надо полагать, испытывал то же глубокое удовлетворение, что и главные лица той встречи.

Но то было тогда!

А сейчас Констанд, верно, проклинал тот день, когда впервые услышал о захолустном Бо-де-Провансе, и жалел, что не позволил Саддаму с размаху растянуться на тех каменных ступенях.

— Ты уверена, что на снимке был именно брат Марка де Виреса? — спросил Петер.

— Абсолютно.

— Послушай меня, Никки. Больше не звони мне ни в офис, ни домой. По крайней мере, пока я сам не разрешу. Я могу быть уверен, что ты меня поняла?

Она покачала головой, хотя ответила: — Да.

— Я выясню, почему на мобильном не отражались твои звонки. Дам знать. И если тебе снова попадется на глаза Маттейс, держись от него подальше. — Он замолчал, давая понять, что разговор окончен, и это было как нельзя вовремя. Она бросила трубку и едва успела отпрянуть от окна.

как на дорожку с резким разворотом вкатил сверкающий полированный автомобиль.

Никки засыпала де Виреса извинениями с первой же секунды, как он повесил пальто на латунный крючок в прихожей. Она каялась за разбитый компьютер, за осколки на полу, сетовала на нелепую случайность и собственную неосторожность, без конца повторяя, что готова полностью возместить весь ущерб.

Она извинялась так настойчиво и рьяно, что он быстро понял: злиться на нее нет никакого смысла.

В дверях столовой робко мялся Деннис. По одному его бледному личику и напряженным морщинкам на лбу дядя сразу понял, как развивались события. Стоило сказать хоть одно резкое слово, и ребенок бы разрыдался.

Де Вирес наклонился и прижался бледной щекой к лицу племянника: — Все хорошо, Деннис, это пустяки.

Никки затаила дыхание. Его реакция ничуть ее не успокоила.

Как это могло быть пустяком, когда пропало столько важной информации? — Но как же данные в компьютере? Они ведь теперь потеряны? — спросила она.

Де Вирес улыбнулся, и по спине Никки пробежал ледяной пот.

— Вряд ли! — бросил он, кивнув на компьютер Денниса, который все еще мигал разноцветными огнями виртуального мира. — У нас в подвале стоит сервер.

Она мысленно прокляла себя. Как она могла забыть о такой очевидной вещи? — Уф, ну слава богу, — выдохнула она, силясь изобразить неподдельное облегчение. Сделать это было непросто, когда все тело буквально кричало о необходимости бежать отсюда.

— Значит, они объединены в сеть? — уточнила она.

— Ну конечно! — Марк де Вирес в последний раз ободряюще похлопал мальчика по щеке и выпрямился. — Все компьютеры в этом доме и у меня в офисе подключены к серверу в подвале. Так что с данными проблем нет. Всё цело.

Никки снова перестала дышать.

— Ой, дядя, — взмолился Деннис. — Можно я доиграю, прежде чем ты пойдешь все чинить? — Он посмотрел на дядю с такой детской надеждой, какой обычно невозможно отказать.

— Пять минут, Деннис, — с неожиданной мягкостью в голосе ответил де Вирес. — Не больше.

Никки наконец смогла перевести дух. Ей безумно захотелось крепко расцеловать мальчишку.

Пока Деннис с горловым рычанием пробивался сквозь финальную битву в игре Doom, а де Вирес вел срочный телефонный разговор, Никки улучила момент: схватила сумку, быстро накинула куртку и тихонько вставила, что очень довольна своей сегодняшней работой и замечательным мальчиком, за которым ей поручили присмотреть.