И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 67

Но Никки не была уверена, что это хорошая новость. — Захват поезда в Бейлене! Черт побери, это же было больше двадцати лет назад! Вы хоть понимаете, что взрывчатке больше двадцати лет? — Она покосилась на фургон. Разве старая взрывчатка не становится со временем нестабильной и опасной, готовой рвануть в любой момент?

— Вы вообще проверяли, работает ли эта дрянь? — спросила она.

Один из суринамцев и Диди дружно пожали плечами, после чего Диди запрыгнул на переднее сиденье рядом с водителем и закинул руку за спинку кресла.

Если она хотела узнать, на что способна эта взрывчатка, ей, очевидно, следовало убедиться в этом на практике. Она покачала головой и залезла в кузов фургона, устроившись прямо на рифленом металлическом полу.

— Двадцать лет? — Парень, сидевший напротив Никки (самый широконосый из суринамцев), недоверчиво мотнул головой. — Да не было это двадцать лет назад. Поезд захватили в 1981-м. Я приехал в Голландию сразу после этого, уж мне-то лучше знать.

Никки с недовольством посмотрела на потемневшую пластиковую обшивку потолка. — Прошло уже без двух месяцев двадцать один год! — сухо отрезала она. — Захват поезда в Бейлене молукканцами произошел в период со второго по четырнадцатое декабря 1975 года. А в 1977-м на том же самом перегоне поезд удерживали с 23 мая по 11 июня. При штурме морскими пехотинцами погибли шесть террористов и два заложника, ясно? — Она осторожно отодвинула ногой спортивные сумки.

Сидеть вплотную к ним не было никакого желания.

Парень напротив попытался поспорить, но Диди обернулся и хлопнул его по плечу: — Даже не пытайся. Никки в таких вещах никогда не ошибается.

Второй чернокожий, сидевший за рулем, весело забарабанил пальцами по рулю и выжал педаль газа до упора — впрочем, фургон от этого быстрее не поехал.

Она с улыбкой посмотрела на недоверчивую физиономию суринамца, подпрыгивающего на ухабах напротив нее. — Ты ведь помнишь тот первый захват? Должен помнить. Это случилось ровно через неделю после 25 ноября 1975 года.

— 25 ноября 1975 года? Откуда мне помнить эту дату, я тогда еще в Парамарибо жил!

Никки улыбнулась про себя. Он не знал. Конечно, не знал. — В этот день Суринам провозгласил независимость, — сказала она. — Для суринамца дата памятная, тебе не кажется?

С переднего сиденья донесся восторженный хохот водителя.

Широконосый парень на мгновение задумался, а затем уставился на нее своими черными, как уголь, глазами: — Ну, раз ты такая умная, скажи: кто выиграл Кубок европейских чемпионов в 1987 году? — Он самодовольно ухмыльнулся, предвкушая легкую победу.

— Да заткнись ты со своим футболом, Далип! — Диди обернулся назад и попытался отвесить ему подзатыльник, но Далип ловко уклонился.

Водитель тем временем продолжал неистово барабанить по рулевому колесу.

— И тебя это касается, Вилли! — Этого Диди все же достал легким тычком. — Перестань стучать, а то врежемся куда-нибудь!

Никки нахмурилась, услышав их имена.

— Вилли и Далип! — Она сердито посмотрела на Диди, но тот лишь отвернулся, сделав вид, будто в этом нет ничего особенного.

— Разве братьев Франка зовут не Вилли и Далип?

— Братья Франка? Да ты с ума сошла! — возразил водитель.

— Так ведь, Диди?

Диди выпятил нижнюю губу: — Двоюродные братья. Кузены они его.

Водитель и его широконосый брат вздрогнули, когда Никки крикнула: — А ну тормози! — И она не шутила. Ей вовсе не улыбалось, чтобы Франк узнал, чем она занимается, а уж тем более когда дело касалось того, ради чего они сейчас ехали.

— Да расслабься ты, Никки! Они Франку ни слова не пикнут. Правда же, парни?

Те замотали головами: — Да ты с ума сошла! — буркнул водитель. — Нам до Франка дела нет. Он просто вечно хочет примазаться к нашей добыче.

Никки посмотрела на него. Впервые в жизни она шла на настоящее преступление. Конечно, она надеялась, что никто не пострадает, но все же. И вот она сидит на полу ржавого угнанного фургончика «Ситроен», поставив ноги прямо на кучу древней взрывчатки времен самого страшного теракта в современной истории Голландии, и полностью зависит от Диди, который бредит своими косяками, и пары придурков, приходящихся родней человеку, которого она на дух не выносила.

Разумным это назвать было трудно.

— Черт побери! — процедила она сквозь зубы.

— Значит, ты так и не вспомнила, кто выиграл финал Кубка в 1987-м? — торжествовал Далип.

Она приподнялась, чтобы посмотреть в лобовое стекло. Впереди уже показался съезд на Званенбург. — «Аякс» обыграл «Лейпциг». 1:0. Гол забил Марко ван Бастен головой.

Водитель так резко дернул руль, что они чуть не снесли пару металлических столбиков, ограждавших велосипедную дорожку.

— Это был единственный раз, когда «Аякс» взял Кубок кубков, — добавила она. — Зато Кубок чемпионов они выигрывали в 1971, 1972, 1973 годах и в прошлом году. — Она посмотрела на Далипа. На его темном лбу прорезались глубокие морщины. — Этого достаточно? Или тебе еще про Суперкубок рассказать, про чемпионаты Голландии и про все остальное?

— Я же говорил! — хохотнул Диди.

— Да ты на телевикторинах могла бы зашибать кучу бабок! — восхитился водитель Вилли.

Диди согласно закивал с такой силой, что его бритвенный прибор едва не выпал из кожаного чехла.

Далип что-то пробурчал и долго молча разглядывал ее. — Надо было про другую команду спросить, — выдавил он наконец. — Про «Фейеноорд», АЗ или «Твенте». С «Аяксом»-то понятно, она же сама из Амстердама, — попытался он себя успокоить.

— Да заткнись ты уже, Далип! — послышалось с переднего сиденья.

Пока они ехали по окраинам Харлема, парни впереди весело болтали о взрывчатке, и то, что они рассказывали, Никки совсем не нравилось.

— Эта дрянь лежала за одним из туалетов в консульстве в Амстердаме, — зловеще хохотнул Вилли. — Рой говорит, она там все время валялась, еще до нападения. Если бы они захотели, то разнесли бы это консульство к чертям собачьим вместе со всеми молукканцами.

Никки передернуло. Индонезийское консульство было захвачено четвертого или пятого декабря 1975 года, почти одновременно с первым, самым кровопролитным захватом поезда у Бейлена, и заложников удерживали две недели. Из-за тех событий молукканцам в Голландии пришлось несладко. Даже теперь, двадцать лет спустя, при слове «молукканец» перед глазами многих людей сразу вставала картина: несчастный, одинокий заложник, расстрелянный в упор в открытых дверях вагона. И весь мир видел это. Весь мир! И это убийство, и безмолвных заложников на балконе консульства — с повязками на глазах, с электрическим проводом на шее и с дулом винтовки, прижатым к затылку.

После того случая ее мать больше года почти не выходила из дома от стыда и страха.

— Они что, правда хотели взорвать консульство? — удивленно спросила она, глядя в грязное стекло. Ехать оставалось еще прилично.

Еще оставалось время передумать.

Они припарковали фургон в паре сотен метров от виллы де Виреса, убедившись, что на улице никого нет.

Вилли выскочил первым и засунул спортивные сумки под куст у самого большого окна первого этажа — того самого, с витражным переплетом. Тем временем Диди набрал номер дома со своего мобильного.

Никки стояла у входной двери и слышала, как внутри звонит телефон. Значит, номер из реестра компаний оказался верным.

Ей ответил знакомый девичий голос. Это была Ингрид, няня мальчика.

Никки отсчитывала секунды. Сейчас Диди должен был выдать Ингрид заготовленную ложь. «Здравствуйте, это ваш сосед напротив, — скажет он. — Не уверен, что разглядел точно, но, кажется, только что какой-то здоровый парень возился у вашей входной двери. Похоже, он там граффити рисует».

Ингрид бросила трубку и поспешила к выходу. Никки покосилась на сумки под кустом, мысленно молясь, чтобы Вилли знал свое дело. Она закрыла лицо руками, зажала пальцами уши и прижалась к стене возле двери. Стоило няне распахнуть дверь, как менее чем в семи метрах от нее грохнул взрыв, подняв в воздух столб дыма и земли. Это было слишком, слишком сильно. Совсем не то, о чем она просила, хотя Далип, нажавший кнопку на пульте в семидесяти пяти метрах от них, все точно рассчитал по времени.