И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 103

— И Бернадетт Сварт знает адрес, но вы, надо полагать, без понятия, где эта Сварт сейчас находится.

Рахман на долю секунды отвел глаза. — Сейчас не знаем, но нам известно, где она будет сегодня в половине девятого вечера. Она ходит на кулинарные курсы где-то в Гёзенвелде вместе с другой продавщицей.

— Кулинарные курсы? В этой дыре, Гёзенвелде? — Он не поверил своим ушам. — В половине девятого, говоришь? — Он взглянул на часы.

Рахман кивнул: — Как только получим адрес Никки Ландсаат, сразу поедем туда и закончим дело.

— Сейчас уже пять вечера. По-моему, нельзя так долго ждать! Через четыре часа она может быть на другом конце страны. Будь ты на ее месте, разве не сбежал бы? — Он уставился на Рахмана, но тот лишь пожал плечами.

Все шло наперекосяк. Подписи брата он так и не получил и вряд ли получит, а значит, у него не будет доступа к деньгам, когда запахнет жареным — а это могло случиться в любой момент.

Следовательно, оставалось только форсировать дело «Кью-Петрол», чтобы закрыть этот вопрос. Насколько он мог судить, это было вполне осуществимо.

Чего нельзя было сказать о следующем контракте, к которому его обязали привлечь Петера де Бура. Там все было туманно, зыбко, сложно и тянулось уже несколько лет. Многие пытались взяться за это дело и провалились. С какого, спрашивается, рожна у де Бура должно получиться?

Да еще и эта Никки Ландсаат. Мало того что выжила после покушения, так еще и испарилась прямо под носом у Рахмана. Он покачал головой. Кто знает, покажется ли она вообще? С какой стати ей возвращаться домой после пережитого? И сколько бед она может натворить там, где скрывается?

Проблем хватало, и усугублял их этот строптивый пес, сидевший напротив и пожимавший плечами, прекрасно понимая, что в конечном счете за ним стоит сила — покровительство Мухабарата.

Марк послюнявил пальцы и попытался затереть царапины, которые оставил на столе днем. Разборки с Рахманом пока придется отложить, но ухо нужно держать востро. — У меня есть сильное подозрение, что она работает на Петера де Бура, — произнес он. — Расспроси людей в «Кристи», наверняка в картотеке есть сведения о ней!

— Не могу.

— Это еще почему?

— Возникло еще одно затруднение.

Марк перестал тереть стол.

— Петер де Бур устроил чистку в собственной конторе. Томас Клейн, Линда Якобс, Роб Слоотс и все ведущие сотрудники выставлены за дверь. Сервер отключен. Вся информация заблокирована.

— А как же плавучий офис на Плантаже Мёйдерграхт? Разве там не было дубликатов всех документов?

— Тебе не мешало бы хоть иногда слушать новости по радио.

Ухмылка Рахмана Марку совсем не понравилась. — Что это значит? — спросил он.

— Судно сгорело.

У Марка пошла кругом голова. — Но у нас ведь есть другие люди в «Кристи», которые могут достать эти сведения!

— Есть, конечно, но толку-то, если все личные данные сотрудников заблокированы? — Ухмылка сошла с лица Рахмана, и взгляд его снова стал ледяным. — Тем не менее, нам удалось узнать настоящее имя Никки Ландсаат.

Марку безумно захотелось врезать Рахману. Конечно, эта тварь уже давно прознала о визите Петера де Бура в американское посольство, после чего, сопоставив факты, связалась со своими людьми в «Кристи». Все бы хорошо, если бы этот гад удосудился держать его в курсе.

— Но адреса ее ни у кого не оказалось?

— Нет. Он был записан всего в двух местах: в бумажной картотеке, которую ревностно оберегает одна преданная сотрудница, и в электронной базе, которую де Бур стер. Однако мне известно, что Никки — это лишь прозвище. Ее настоящее имя Марлен Ландсаат, и живет она в Валлетйес. В общем, до половины девятого вечера ничего нового мы не узнаем, так что предлагаю спокойно подождать, а после сделать то, что должно. Тем временем я приставил людей следить за домами Рина тен Хагена, Петера де Бура и даже Томаса Клейна. Надеюсь, у вас нет возражений на этот счет?

Глава 37

Этот четверг, 19 сентября, и без того выдался длинным. По местному радио вовсю крутили вечерние новости, сообщая с привычным безучастием, что американская кавалерия уже вошла в Кувейт. На этот раз жителей крошечного государства не застанут врасплох, как накануне войны в Персидском заливе, добавил ведущий.

Во внутренних новостях не сообщалось ничего примечательного, кроме короткой заметки о пожаре на плавучем доме на Плантаже Мёйдерграхт.

Петер напряг слух. Пожарные приехали слишком поздно, и судно уже покоилось на дне канала. Пострадавших, судя по всему, не было.

Все складывалось как надо.

В новостной сводке телетекста одного из местных каналов сообщалось, что причина пожара неизвестна, подозреваемых нет, владелец судна находится в отъезде, а личность арендатора пока не установлена.

Он снова кивнул. Концы в воду. И хотя было больно видеть, как рушится его фирма и расходятся пути с друзьями, в каком-то смысле он мог быть доволен. Теперь компании придется поумерить обороты, пока он не закроет свои обязательства перед де Виресом, и лишь тогда он попытается понять, чего хочет от жизни. Да и это вряд ли окажется простым делом.

Сейчас же в его душе бушевал вихрь смутных и необъяснимых чувств, и в самом центре этого урагана пылала Никки Ландсаат.

Прошло уже почти четыре часа с тех пор, как она побывала у него и в гневе ушла через садовую дверь, и при мысли об этом все мысли путались.

Он приоткрыл занавеску, чтобы осмотреть площадь сквозь щелку. Деревенщины из Нью-Мексико за статуей больше не было. Петер скользнул взглядом по ряду подстриженных деревьев к противоположной стороне площади, где заметил смуглого мужчину в зеленой армейской шинели, зорко наблюдавшего за домом. Тот стоял совершенно неподвижно и открыто у велосипедной парковки перед мастерской по ремонту обуви на углу Гроте Хаутстраат. В этот час, когда все вокруг куда-то спешили, его фигура слишком бросалась в глаза и мало соответствовала привычным представлениям о сотрудниках американских спецслужб.

«Может, им наплевать, что я знаю об их слежке», — подумал он. Но чувство, что дело нечисто, все равно не покидало его.

Он стал изучать фасады домов вдоль других пешеходных улиц и вскоре заметил еще одного смуглого усача, который прислонился к стене между витринами двух магазинов, с головой ушедшего в чтение газеты. Пятнадцать минут спустя он все так же стоял там — как и его напарник у обувной мастерской, неподвижный, словно скала.

Тогда он решил уйти из дома тем же путем, что и Никки — через сад, перемахнув стену в узкий дворик, а оттуда выбраться через окно туалета, которое, как она и обещала, осталось приоткрытым.

Оставшийся путь через кафе, в обход квартала и дальше к гаражу на Смедестраат прошел без приключений.

Дом Клейна вполне соответствовал человеку его положения и достатка. Свежие краски, недавно выкрашенный фасад, причудливая кирпичная кладка и палисадник, уставленный аккуратно подстриженными экзотическими деревьями в кадках, которые на зиму убирали в тепло.

Сам он занимал первый этаж, где светлая веранда из лиственницы связывала дом с палисадником. Все выглядело дорого и со вкусом, выгодно подчеркивая характер Клейна и его статус владельца всего здания. Сколько покладистых любовников за эти годы прельстились видом этого дома. Отличная инвестиция во всех отношениях.

Петер покачал головой. С тех пор как Клейн приобрел эту недвижимость, много воды утекло, да и самый свирепый медведь рано или поздно устает. Он бы очень удивился, если бы этот старый гризли уже не докатился до мысли сделать Маттейса Бергфельда последним роскошным экспонатом в своей коллекции.

И Петер пришел разрушить эту мечту.

Он припарковал машину сзади дома и поздоровался с ухоженной пожилой дамой, которая приветливо улыбнулась ему, выгуливая свою крошечную пушистую собачку.

— Вот с вами приятно поздороваться, не то что с теми грязными черномазыми спереди. И что они только тут забыли? Шляются вокруг дома с таким видом, будто они тут хозяева. Раньше вон сзади отирались, — проворчала она сквозь слой грима, пока ее карликовый пес проявлял все больший интерес к дымящейся кучке под кустами.