Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 15

— Ой, а представь, Инна, так, наверное, и в газетах тоже будут печатать информацию о победах твоей Аришки за рубежом. Представляешь, приходишь ты на работу лет через десять… Ты, наверное, тогда уже сама будешь заведующей поликлиникой. А к тебе твои подчиненные, один за другим, приходят с этими газетками в надежде первыми тебе показать, каких успехов твоя дочка за рубежом достигла. А вдруг ты премию побольше дашь в благодарность?

— Ну так-то да, здорово было бы, — уже не настолько жалобным тоном сказала Инна.

Ловко Галия ее соблазнила тем, о чем она мечтает: стать большой начальницей, к которой на поклон подчиненные ходят.

— Тебя, наверное, и в Минздраве будут на особом счету держать за успехи твоей дочери, — с мудрым видом покивал и я. — Да, такая дочь сделает тебя заметной для твоего высокого начальства.

В общем, совместными усилиями мы ту первую волну недовольства и раздражительности, с которой Инна к нам явилась, сбили. И этим не ограничились, продолжив ее обрабатывать. Надо сделать Аришку в ее глазах ценным активом, чтобы ей больше в голову не пришло в деревню дочку ссылать…

Москва, Кремль

Естественно, что те предложения Ивлева по идеологии, с которыми он сам согласен был, Андропов, как человек осторожный, не собирался вот так вот, с бухты-барахты, вниманию Политбюро предлагать. То, что они ему самому понравились, не означает вовсе, что и в Политбюро они смогут пройти.

Любой идеологический вопрос, в любом случае, вначале нужно было с Сусловым обсуждать. Как-то так уже давно сложилось. Очень неплохо он идеологическую нишу за собой застолбил. И не сказать, что в Политбюро было много желающих, которые хотели бы у Михаила Андреевича ее отнять. Дело это очень хлопотное и неблагодарное — идеологией заниматься.

Многие, кто рвался Суслову конкуренцию по этому направлению составить, очень плохо заканчивали. Никто, собственно говоря, и не понимал, как у Суслова получается, несмотря на периодически происходящие серьезные эксцессы в идеологической сфере, за которую он отвечал, сохранять свое влияние. Что бы ни происходило, с него как с гуся вода. Михаил Андреевич многим казался непотопляемым из-за своего редкостного умения, занимаясь такими сложными вопросами, никогда не пачкаться в многочисленных идеологических проблемах, что постоянно возникали на повестке дня.

У Андропова, в принципе, вполне себе рабочие отношения с Сусловым были. Отнимать хлеб у него, влезая на его делянку, он лично не собирался. И Михаил Андреевич прекрасно это чувствовал. А Суслов, в свою очередь, не мог бы так эффективно заниматься идеологией без поддержки со стороны КГБ.

Поэтому он решил предложения Ивлева подать Суслову как собственные размышления его, Андропова, да и посмотреть, как он на них отреагирует.

Председатель КГБ без проблем согласовал прием с Сусловым на понедельник. Он не часто у него появлялся, чтобы успеть надоесть. Да и в каждом случае у него были достаточно веские основания для того, чтобы Суслов был сам заинтересован с ним повидаться. С ерундой он к нему никогда не приходил. Впрочем, как и Суслов тоже, когда в помощи Андропова нуждался, никогда этим не злоупотреблял по пустякам.

Ну а то, что у них могли быть противоречия по каким-то другим вопросам, в том числе недавно и связанные с Кулаковым, так это дело совершенно нормальное для Политбюро. По одним вопросам одни коалиции создавались, по другим — другие. Не может же так быть, чтобы у всех была одинаковая точка зрения по всем важным моментам.

Глава 7

Москва, квартира Ивлевых

— А ты еще подумай о том, что, когда Аришка постарше станет, она же не просто за рубеж будет путешествовать. — сказал я. — Она же еще там начнет играть в турнирах, на которых тем, кто выиграет, деньги хорошие платят. Глядишь, однажды приедет с очередного турнира да машину тебе новую в подарок купит. Вот тогда ты обрадуешься тому, что с ней в детстве возилась, столько время ей уделяя.

— Скажешь тоже, — махнула рукой Инна. — Я уже справки навела. Не такие там и большие деньги спортсменам платят. Мне сказал один знакомый, что хоккеист его, который входит в одну из самых известных команд СССР, рублей триста в месяц получает. У моего Петра скоро больше будет.

— Зато, — сказал я, — спортсменам машину или квартиру за победу в важном турнире могут подарить. Ты что, не слышала истории про молодых хоккеистов или футболистов, которые на своей «Волге» ездят? Ты вот попробуй купить новую «Волгу» с рук… Тысяч тридцать, наверное, понадобится отдать, почти вдвое переплатить от официальной цены. А тут одна победа — и такая сумма сразу в руки падает!

Вот он и результат. А ты — триста рублей в месяц…

И за рубежом, когда какой-то турнир твоя Аришка выиграет, всех денег, полагаю, она, конечно, от государства не получит. Но часть ей обязательно выплатят. А ты знаешь, какие призовые на этих французских турнирах теннисных?

— Нет, понятия не имею, — покачала головой Инна, глядя на меня очень заинтересованно.

— А там десятки тысяч долларов им платят. Даже если часть дочке твоей наше государство выплатит, этого хватит для того, чтобы новенькую иностранную машину купить. Будешь ее воспитывать хорошо, заботиться о ней. Делать так, чтобы любила тебя она. Так глядишь, дочка, мать свою обожающая, привезет тебе однажды новенькую машину из-за рубежа. И даже не «Волгу», а «Мерседес» какой…

Инна несколько повеселела, но с упорством танка, нисколько не позабыв о своей цели заставить нас, как родственников, разделить ее хлопоты, тут же продолжила:

— Так вот, скажи, Паша, а как мне ребенка возить в Школу олимпийского резерва? Аришка же маленькая. Ее же нельзя только туда привезти, а потом уехать, чтобы сама домой добралась. Тренер сказал, что первые занятия будут минут по тридцать пять-сорок вообще, и это еще ладно, не так и долго ее там ждать. А года через полтора-два, когда она уже теннисную ракетку в руки возьмет, вот тогда уже надо готовиться к тому, что ждать ее придется часа полтора. То есть я каждый вечер, уставшая после работы, должна ее хватать и везти в Школу олимпийского резерва? И там вот столько времени ждать, а потом обратно домой везти? А если у Петра аврал на работе, и его не отпустят. С маленьким тогда кто сидеть будет?

Я чуть не фыркнул, когда это услышал. Что я сам, что ли, отцом в прошлой жизни не был и не видел прекрасно, как матери с двумя детьми куда-нибудь идут? Хотя на самом деле, явно, секция какая-то нужна только для старшего. Младшему-то года полтора-два всего. Какая ему секция? Старшего ребенка на секцию сдали, а потом гуляют поблизости, если погода хорошая, с младшим. Или сидят в коридоре, книжку читают младшему в ожидании, пока занятие закончатся.

А для Инны, такое впечатление, всего этого опыта других женщин вообще не существует.

— Так, Инна, дети же ваши общие с Петром. Сегодня у тебя аврал есть, у него нету. Он взял Аришку да и повез ее. Да и с собой можно младшего брать.

— С ним же все равно гулять надо, правильно? — тут же сказала Галия вперед меня.

— И в деревню теперь Аришку обратно возвращать нет никакого смысла, — словно не заметив высказанного ей предложения, продолжила Инна. — Что мне туда на выходные ее только везти и сразу забирать потом… Остальные-то дни нужно возить ее на эти занятия. Не наездишься в Коростово! Ну и что мне Паша, делать? Как считаешь? — Инна посмотрела на меня, явно ожидая какого-то совета.

Ну что же. Чувствую, если я сейчас не предложу вменяемого варианта, то Инна начнёт меня закидывать разными интересными предложениями. Например, что мама должна своего ребёнка оставлять у Валентины Никаноровны, чтобы она с троими сидела, а сама возить Аришку на занятия. Либо еще что-то такое же интересное и продуктивное с ее точки зрения придумает. Это же Инна. В этом на нее всегда можно смело рассчитывать. Решил до этого дела не доводить и сам предложение ей сделать.