"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 99

Все девушки исчезли, кроме пяти, расположившихся на паре диванов. Из подслушанных обрывков разговоров стало ясно, что лишь у двух этим вечером были клиенты — остальным трем не повезло, и они жаловались на переизбыток женщин в городе. На всех не хватает мужчин. Портье спал за конторкой, уронив голову на сложенные на столе руки. Когда я попытался его разбудить, он вздрогнул, а в ответ на просьбу пустить меня в бизнес-центр, где есть доступ в Интернет, угрюмо мотнул головой. Я предложил деньги, но он отказался. Бизнес-центр открывался не раньше девяти утра. Но и я был в настроении поупрямиться — хотел было пригрозить, что устрою на заведение полицейский налет, но решил все же границы не переходить — стал уговаривать, рассмешил, опять предложил наличные. На этот раз он согласился и позволил воспользоваться имеющимся за конторкой гостиничным доступом в Сеть.

Мне безумно хотелось проверить свою электронную почту — не пришел ли ответ от супермена. Ознакомившись со списком входящей корреспонденции, я почувствовал, как тускло и тяжело стало на душе — ничего похожего на письмо от Майка Смита не обнаружил. Что ж, удивляться не приходилось, даже если учесть одиннадцатичасовую разницу во времени с США. Пару минут просматривал обычную деловую муть (еще одна шайка неуправляемых стариков, отлично вздрогнувших в нашем баре шесть месяцев назад, выражала желание приехать на Рождество). И только тогда заметил свежее послание от: [email protected].

Сообщение было очень кратким: «Сончай, вот дневник, о котором я говорила».

Зато приложение оказалось «тяжелым» — объемом пятьсот килобайт, почти как роман, и, разумеется, на тайском языке. Начал читать и был поражен ясностью и простотой изложения. Только благородная душа может писать таким стилем. Я целиком погрузился в текст. Портье начал проявлять нетерпение — пришлось снова его подмазать, чтобы он разрешил распечатать дневник. Забрал бумаги наверх и до конца ночи, не отрываясь, изучал. Поэтому утром вышел в вестибюль к Мустафе с синяками под глазами.

Когда мы направлялись по улице к жилищу Тернера, у моего провожатого зазвонил мобильный телефон. На самом деле аппарат не произвел никаких звуков, только стал вибрировать в кармане, откуда Джаэма его немедленно извлек.

— Они уже там.

— Кто?

— А как вы думаете?

Мы завернули за угол, и Мустафа кивнул на дом Митча. Два фаранга в кремовых тропических деловых костюмах, белых рубашках и галстуках готовились войти в подъезд.

— Теперь понимаете? Они не столько глупы, сколько считают дураками всех окружающих. Не хватало только написать на костюмах «ЦРУ», но им кажется, что мы недостаточно умны, чтобы сообразить, чем они тут занимаются.

Может, в его словах и был смысл, но я понимал, что теперь нам придется прекратить изучение квартиры Тернера. Не вполне уверенные, что делать дальше, мы нашли кафе с видом на улицу. Я заказал «Севен-ап», Мустафа — снова воду. Нас обоих интересовало, как эти два фаранга в деловых костюмах найдут общий язык с консьержем и пройдут наверх.

Дело, видимо, оказалось не из легких, поскольку через несколько минут они вышли из дома с хмурыми лицами. И, как мне показалось, встревоженные. Мустафа посмотрел на меня с оттенком презрения: «Ну, коп, как ты теперь намерен поступить?»

— Смотри. — Я подошел к двери и окликнул американцев: — Могу вам чем-нибудь помочь? — Они остановились, немного удивленные, но довольные, что обнаружили в этой дыре человека, свободно говорящего по-английски. — Похоже, вы, ребята, потерялись, — продолжал я, улыбаясь соответственно словам. При этом не мог решить, какой выбрать акцент — хотя способен изобразить и английский, и американский. Обычно, общаясь с американцами, пользуешься английским, и наоборот — смысл в том, что одна культура действует на другую пугающе. Но теперь, повинуясь инстинкту, заговорил с американским акцентом, но расцветил его иммигрантским восторгом, и оба в тот же миг решили, будто у меня на лбу напечатана «зеленая карта», следовательно, лучше ничего и не придумать.

Мы стали разыгрывать сценку «Симпатичный американец за рубежом» — особый жанр пантомимы, призванный показать превосходство культуры фарангов и тупость местного населения, низкие стандарты здешнего здравоохранения и отвратительное состояние канализации — и все это на подсознательном уровне, так что с губ не слетает ни единого неполиткорректного слова. С помощью ключевых реплик я воссоздал образ субъекта из этих краев — буддиста, не мусульманина, — который только что вернулся в отпуск из Соединенных Штатов и с презрением взирает на родной город. Мустафа скрылся в психологическую тень и оттуда время от времени бросал на меня злобные взгляды.

Пока мы говорили о пустяках, я изучал американцев. Старшему было лет пятьдесят пять — высокий, жилистый, с военной выправкой и короткой стрижкой ежиком; его тонкие губы выдавали жестокий ум. И нечто еще, что никак не получалось. Не очень американское, не очень человеческое. Тебя удивит, фаранг, если я скажу, что добрых десять процентов существ, которые проходят мимо нас в людском обличье, вовсе не люди? Это продолжается уже несколько столетий — они пришельцы с дальних рубежей Вселенной и вынашивают тайные планы. Назовем их «силами специального назначения с другой стороны». Решающей схватки ждать уже не долго.

Второй оказался молод, хотя, наверное, не настолько, как выглядел. Для человека из тропиков, вроде меня, светлые волосы и простецкое нордическое лицо — скулы, как в комиксах, — тянут лет на семнадцать, однако не исключено, что ему было от двадцати пяти до тридцати.

Внезапно я стал ключом в их поисках счастья. Американцы расплылись в улыбках и, представляясь и пожимая руки, разыграли неуклюжую пародию на восточное смирение и почтение. Хорошо хоть догадались вести себя вежливо.

— Так вот, — приклеенная улыбка так и осталась у меня на лице, — я приехал сюда в поисках семейных корней. Родился в этих краях, но когда был еще ребенком, родители, слава Богу, подались в Штаты.

Не в силах сопротивляться патриотическому чувству, тот, что моложе, весь просветлел, а его старший коллега просто кивнул.

Они вошли в кафе и заказали колу. Судя по языку мимики и невольных жестов, им не терпелось избавиться от Мустафы. Мусульманин молчал, словно спрятавшись под невидимой паранджой, и от этого американцы начинали нервничать. А я продолжал гнуть свое;

— Захотелось прокатиться еще дальше на юг. Вот и решил воспользоваться поездом джунглей, о котором пишут в книгах. Это должно быть что-то.

— Вот как? — вежливо переспросили американцы, но при этом обменялись взглядами.

— А вы сами туда или оттуда?

Новый обмен взглядами.

— Мы здесь по делам.

— В этакой-то дыре? Не собираюсь выспрашивать, хотя не могу себе представить, какие у американцев могут быть здесь дела. Кругом одни мусульмане, а по ночам сплошные секс-гулянки.

Соответствующие гримасы.

— Мы прибыли только вчера вечером. Прилетели самолетом из Бангкока в Хатъяй, затем четыре часа на такси. Не представляли, чего здесь ждать. Ни один из нас раньше здесь не был. Сказать по правде, мы ищем коллегу.

— Американца?

— Именно. Не могли бы мы… э-э-э… — Мустафе последовал явственный намек убраться, но тот и не подумал. Американцы опять переглянулись и обменялись кивками. — Видите ли, откровенно говоря, мы беспокоимся за нашего друга. От него целую неделю не поступало сведений. У этого человека типично американская внешность, а здесь типично исламский город.

— Плохо. — Я встревоженно потряс головой. — Просто ужасно.

— Ужасно или нет, мы не знаем. Но хотелось бы выяснить… э-э-э… — Казалось, что в присутствии Мустафы им трудно выговорить, что именно хочется выяснить.

— Я правильно подумал, что ваш коллега живет в квартире в здании напротив? Я видел, как вы из него выходили.

— Точно. А выяснить мы хотели вот что: существует ли неофициальный способ туда пройти — взглянуть на его квартиру, но не вовлекать в это дело полицию? Просто убедиться, что с ним ничего не случилось.