"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 81

— Я же тебе объяснила, что нет. Влетела с трубкой в руках как ошпаренная, сверкнула глазами, крикнула: «Я его укокошила!» — сорвала с себя одежду и скрылась наверху. К счастью, в баре в это время находились всего два фаранга, [3]и наши девочки повели себя отменно — просто сказали: «О, с Чаньей такое время от времени случается», — и тихонько выпроводили клиентов за дверь. Мне, разумеется, пришлось вмешаться, так что когда я добралась до ее комнаты, она была уже под кайфом.

— И ничего не объяснила?

— Забалдела от опиума так, что ничего не соображала. А уж как принялась разговаривать с Буддой, я пошла звонить тебе и полковнику. К этому времени стало совершенно непонятно: то ли она его действительно укокошила, то ли ей это привиделось от яа-баа [4]или чего-нибудь другого.

Но оказалось, что девчонка его точно прикончила. Я отправился в гостиницу, где остановился фаранг; она располагалась совсем неподалеку, в паре перекрестков от сой [5]Ковбой. Показал полицейское удостоверение и получил ключи от комнаты. Там я его и обнаружил — крупного, мускулистого американца лет тридцати — все в комплекте, за исключением пениса и вылившейся крови. Ножевая рана начиналась в самом низу живота и заканчивалась почти у грудной клетки. Чанья, по природе благопристойная и аккуратная тайка, положила его член на прикроватный столик. На другом конце стола стоял пластмассовый бокал с водой и единственной розой. Мне ничего не оставалось, как сохранить в комнате все, как было, для проведения судебной экспертизы и дать немалые чаевые сидевшему за конторкой гостиничному служащему. После этого малый посчитал себя в какой-то мере обязанным говорить то, что велю ему я (обычный порядок действий всех, кто работает под началом полковника Викорна в Восьмом районе). После этого осталось ждать дальнейших распоряжений. Полковник, как обычно, кутил в одном из клубов в окружении голых девиц, которые его обожали или умели сделать вид, будто души в нем не чают, и совсем не желал, чтобы его срывали на место преступления. Я едва достучался до его пьяных мозгов и объяснил, что данное дело — не обычное расследование per se, [6]речь идет о гораздо более сложной полицейской задаче — так сказать, «создании легенды». Но и тогда он не пожелал тронуться с места, пока до него не дошло, что в деле замешана Чанья — не в качестве жертвы, а в качестве преступницы.

— Где, черт побери, она достала опиум? — заинтересовалась мать. — В Крунгтепе со времен моей юности опиума днем с огнем не найти.

По глазам я понял — мать предалась теплым воспоминаниям о вьетнамской войне. В то время она была проституткой в Бангкоке, и военнослужащие привозили из зоны боевых действий маленькие катышки опиума. Один из таких военнослужащих стал моим почти анонимным отцом, но об этом речь пойдет позднее. Одурманенный опиумом мужчина становится практически импотентом, отчего на его обслуживание требуется гораздо меньше профессиональных усилий, и споров по поводу гонорара, как правило, не бывает. Мать и ее коллеги проявляли особый интерес к солдатам, шептавшим на ухо, будто у них в гостинице хранится немного опиума. Сами правоверные буддистки, девушки никогда не употребляли наркотик, но всячески поощряли на то клиента, дабы тот окончательно отключился, и тогда извлекали из его бумажника оговоренную сумму, плюс щедрые чаевые за риск общения с потенциально буйным наркоманом. После чего возвращались на рабочее место. Целостность и чистота — эти слова мать всегда считала ключевыми. Поэтому так и расстроилась по поводу Чаньи.

Гремящий из окон лимузина любимый мотив полковника Викорна из «Полета валькирий» дал знать о его приближении. Я вышел на улицу и наблюдал, как водитель, открыв заднюю дверцу, только что не вытягивал его из машины. На Викорне был красивый спортивный пиджак от Зеньи, желтовато-коричневые, в рубчик брюки от Эдди Монетти и его обычные панорамные солнечные очки «Уэйфарэр», как водится — все оригинальное.

Водитель закинул руку полковника себе на шею и, сделав ко мне шаг, процедил:

— Будь он неладен, этот субботний вечер, — и при этом сверкнул глазами так, словно во всем виноват был я. (В Восьмом районе по субботам стараются не приступать к расследованиям даже серьезных преступлений.) Буддийская стезя сходна с христианской в том, что временами невесть откуда на наши плечи валится чужая карма.

— Ясное дело. — Я посторонился. Полковник на модный манер, хотя и кривовато, поднял очки на лоб и туманным взглядом покосился на меня.

По периметру дальней стены клуба были устроены отдельные кабинеты с мягкими скамьями. Водитель сгрузил полковника на одну из них, я принес из холодильника бутылку минеральной воды, и Викорн выпил ее в несколько глотков. Я с облегчением заметил, как его честные немигающие глаза засветились хитростью грызуна, и пересказал все сначала, а мать при этом вставляла меркантильные замечания («За месяц Чанья принесла нам больше, чем все остальные девушки, вместе взятые» и т. п.). Судя по всему, в голове полковника уже сложился план, как максимально расширить пространство для маневра, чтобы вернее выйти сухим из воды.

Через десять минут полковник, почти полностью протрезвев, приказал шоферу исчезнуть вместе с лимузином (ему вовсе не хотелось, чтобы стало известно, где он находится) и посмотрел на меня;

— Пошли наверх снимать с нее показания. Захвати штемпельную подушку и бумагу.

Я взял штемпельную подушку, которую мы использовали, если требовалось поставить нашу печать («Клуб пожилых мужчин. Несгибаемые члены»), и вынул из факса несколько листов бумаги. Факс Нонг установила ради тех немногочисленных зарубежных клиентов, которые еще не успели обзавестись электронной почтой. Мы хотели выбрать в качестве доменного имени [7]с расширением «org» или «com», [8]что-нибудь вроде «сутенер», «старик» или «шлюха», но оказалось, что их разобрали на самой заре обустройства киберпространства. Заметив на стуле одежду Чаньи, он вопросительно поднял на меня глаза.

— Версаче.

— Настоящий или подделка?

Я осторожно взял пропитанное кровью платье и прикинул на вес.

— Трудно сказать.

Викорн усмехнулся в духе Мегрэ, словно давал понять, будто обнаружил недоступную моему пониманию зацепку, и мы продолжили восхождение по лестнице. Бюстгальтер миновали молча. Перед дверью в комнату я подобрал с пола трусики; почти невесомые, без следов крови и настолько миниатюрные, что никак не тянули на название нижнего белья — спереди лишь прикрывали интимное место, а сзади казались не шире шнурка от ботинок. Я повесил их до времени на электрический провод. Чанья поднялась наверх уже явно не в себе, дверь не заперла, и когда мы вошли, одарила нас радостной улыбкой, прежде чем вернуться на небеса к Будде.

Лежала на кровати совершенно голая, прижав ладони к бокам, полные груди смотрели в потолок, у левого соска голубело крохотное изображение выпрыгивающего из воды дельфина. Черные длинные блестящие волосы казались мазком кисти на белой подушке. Девушка выбрила лобок, оставив лишь тончайшую канву у клитора, видимо, для того, чтобы помочь не совсем трезвому, неуклюжему фарангу не сбиться с пути. Рядом валялась классическая бамбуковая опиумная трубка — примерно трех футов длиной с чашкой на расстоянии фута от нижнего конца. Полковник потянул носом и улыбнулся: как и в случае с моей матерью, аромат сгоревшего наркотика навеял ему приятные воспоминания, хотя и совершенно иного свойства. В золотые годы полетов бомбардировщиков Б-52 он перепродавал это зелье в Лаос.

Комната была настолько крохотной, что, когда я принес стулья и поставил по сторонам кровати, едва вместила нас троих. Распростертая на простынях богиня любви начала похрапывать, а Викорн принялся диктовать показания, якобы данные девушкой;

— «Фаранг начал пить еще до того, как заявился в наш клуб. Пригласил меня за столик и предложил угоститься спиртным. Я согласилась на кока-колу, а он тем временем прикончил — постойте, сколько же именно? — ну да, почти целую бутылку виски „Меконг“. Похоже, парень оказался восприимчив к алкоголю — ничего не понимал и плохо воспринимал окружающее. Заплатив за то, что я составила ему компанию в баре, то есть пеню, клиент позвал меня в гостиницу. Любитель виски оказался слишком пьян, однако папасан Сончай Джитпличип попросил об одолжении: он хотел, чтобы я пошла с фарангом, поскольку тот был слишком крупным и мускулистым и в случае моего отказа мог наделать неприятностей».