"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 657

Вальдес замолк почти на минуту, прижимая телефон к уху; вишнёвый отсвет камина блестел в его тёмных глазах.

Когда заговорил вновь, в голос легло суровое презрение:

— Нет, нет, нет, дело не только в деньгах. Слушай. Мне плевать на гонку за баблом, плевать на траты, плевать, сколько у меня денег. Но если кто-то сунет руку в мой карман — я её отрублю. Этот ублюдок думает, что вытянет из меня сто тысяч, тараторя хрень про «защиту от подставы»? Это серьёзная ошибка.

Он замолчал, послушал, возможно, полминуты, затем ответил менее возбуждённо, но не менее угрожающе:

— Ты спрашиваешь, в чём суть? Всё просто. Этот грёбаный Гурни — не тот, за кого себя выдаёт. Не бойскаут-детектив. Пиявка, тянущаяся к моему карману. Значит, полагаю, его время истекло.

Десять секунд — слушает.

— Да, конечно, я справлюсь.

Ещё десять секунд — слушает.

— Без проблем разберусь лично. Более того — настаиваю. Мой палец на курке.

Пять секунд — слушает.

— Надеялся, что, может, в порядке одолжения ты поможешь с утилизацией.

Телефонный разговор тянулся ещё несколько минут. Из реплик Вальдеса Гурни понял, что «утилизация» не только согласована, но и назначена на сегодняшнюю ночь. Задача Вальдеса — обеспечить присутствие Гурни в домике. Пришлют две машины: одну — для транспортировки Гурни как пленника, другую — для Вальдеса.

В финале разговора Вальдес поблагодарил за услугу таким тоном, каким скромный священник обратился бы к Папе.

— Надеюсь, вы не переусердствовали, — сказал позже Гурни, когда они снова сидели у камина, обдумывая расклад и готовясь к неизбежному.

— Переусердствовать — не проблема. Он трактует такое поведение как смесь страха и уважения — признание его власти. Он — Бог. Мы — его подданные.

— А вы, как его сын, — нечто большее.

— Верно. Моя особая роль — быть его продолжением. Я — его рука. Рука Бога, лишённая собственной воли. Самый большой грех — забыть, что он — Бог, а я — всего лишь его рука. Или, возможно, всего лишь палец на спусковом крючке.

— Слушая ваш разговор, я отметил, что вы настоятельно требовали права убить меня самому.

— Звучит парадоксально, но я знаю, как он слышит. Для него это — не вызов его власти, а признание моей ответственности: я беру на себя того, кто стал угрозой. Готовность сделать то, чего он от меня ждёт. Вам придётся довериться моему чутью.

Тревога Гурни росла — не только из-за всё большего места «доверия» в предстоящем деле, но и от того образа, который создавал Вальдес в разговоре с отцом. Самая мысль, что это — настоящий Вальдес, была пугающей.

— Думаю, — сказал Гурни, — разумно было бы организовать кольцо из правоохранителей вокруг его дома — на случай, если придётся жать на кнопку спасения.

— Плохая идея. У него масса связей в полиции, и о таком запросе ему сообщат сразу. Это лишит нас единственного шанса добраться до него. Более того, подтолкнёт его разбираться с вами лично — а это в разы опаснее. У нас один путь.

Наступила долгая тишина — и самое трудное решение в жизни Гурни: отступить сейчас, надеясь на лучший план, или шагнуть в неизвестность и довериться этому человеку, опираясь лишь на заверения Эммы в его надёжности.

Решающий момент наступил немного позже десяти вечера, когда две машины потянулись по длинной подъездной дороге к домику.

— Хорошо, — сказал Гурни, глубоко вдохнув. — Давайте.

73

В 1:05 ночи полицейская машина Гарвилла, в которой Гурни везли из домика Слэйда — с капюшоном на голове и запястьями, стянутыми пластиковыми стяжками, — сбавила скорость, свернула на подъездную дорожку и остановилась. Раздался низкий гул открывающихся гаражных ворот. Машина снова тронулась, въехала внутрь и застыла. За спиной прогремел металл — ворота опустились.

Рядом с ним распахнулась дверца. Грубый голос произнёс:

— Конечная. Вылезай.

Капюшон рывком сорвали. Он оказался в тускло освещённом гараже — неподалёку стоял сверкающий, жемчужно-серый Range Rover. Мужчина напротив показался смутно знакомым. Когда тот появился в домике Слэйда, Гурни не успел как следует разглядеть лицо, но теперь узнал — мощные плечи, бычья шея, прищур мелких глаз. И тут память подсказала: Гэвин Хорст. Тот самый подозрительный коп, что дал ему понять — парковаться на одной улице с магазином «Lanka’s Specialty Foods» запрещено.

— Привет, Гэвин. Не объясните, что тут, чёрт побери, происходит?

Хорст на миг дёрнулся — будто смутился, услышав собственное имя.

— Ты три раза спрашивал это по дороге. Скоро узнаешь, — буркнул он и кивнул на дверь в задней стене гаража: — Шагом марш.

Они приблизились; дверь распахнулась, и двойник Хорста — с автоматом «Узи» — посторонился, пропуская их.

— Прямо, — сказал Хорст и ткнул Гурни в спину чем-то, очень похожим на дуло пистолета.

Бетонный коридор вывел к утопленной двери. Рядом — клавиатура. Хорст набрал последовательность цифр. Дверь отъехала в сторону, открыв небольшой лифт с голыми металлическими стенами. Хорст втолкнул туда Гурни, вошёл сам, нажал кнопку. Лифт слегка дрогнул и пошёл вниз.

По характеру движения и длительности спуска Гурни заключил: они опустились на подвальный уровень. Хорст вытолкнул его в помещение с тремя бетонными стенами и одной — стеклянной. За стеклом клубилась тьма. Напротив — большой деревянный стол и стул, а позади них — закрытая металлическая дверь.

— Вон туда, — распорядился Хорст, толкнув его и указав на центр комнаты, где в бетон были вмурованы два металлических кольца.

Он успел дойти — и в это мгновение приоткрылась дверь за столом. Из неё вышла женщина с костлявым лицом и седыми волосами, в струящемся чёрном платье — у Гурни тут же возник образ сказочной ведьмы. Она бесшумно подошла, задержала на нём долгий, холодный, как сталь, взгляд, опустилась на колени и пристегнула его лодыжки стяжками к металлическим кольцам.

Встав, она коротко махнула Хорсту. Тот ни слова не сказал, вернулся в лифт, дверь захлопнулась, и Гурни услышал тихое жужжание механизма, уводящего кабину обратно к уровню гаража.

Женщина в чёрном подошла к двери за столом и распахнула её. Вошли трое: плечистый тип с короткой стрижкой, похожий на лайнбекера[220] — в чёрной рубашке-поло, чёрных джинсах и с чёрным «Узи»; неприметный мужчина средних лет — с редеющими седыми волосами, землистым оттенком кожи и тонированными очками; и Вальдес, глядевший на Гурни с выражением отвращения, слишком убедительным, чтобы не поверить. Гурни заставил себя думать: всё идёт по плану.

Мужчина в тонированных очках сел в кресло за столом. Вальдес и лайнбекер с «Узи» заняли позиции по обе стороны. Первым заговорил человек в очках. Как и у Вальдеса, его речь была смесью акцентов — с явным перевесом славянских.

— Вы очень тихий, мистер Гурни. Знаете, зачем вас сюда доставили?

Гурни нервно вздохнул:

— С кем я говорю?

— Со мной, мистер Гурни. Со мной.

— Кто вы?

— Отец Ивана. И снова спрашиваю: вы понимаете, зачем вы здесь?

— Полагаю, произошло огромное недоразумение.

— Что именно оказалось непонятным?

Гурни попытался выглядеть нервным. Это не составляло труда.

— Весь… весь смысл моего расследования. То, что я… пытаюсь сделать.

— И что же?

— Я всего лишь пытаюсь докопаться до сути. В деле против Зико Слэйда зияли дыры. Я сосредоточился на том, что не укладывается в логику.

Мужчина чуть повёл плечом:

— Этого «не укладывается» хватило, чтобы его осудить.

— Да, но теперь даже окружной прокурор начинает сомневаться. Она считает, что ваш сын замешан. Возможно, попытается возбудить против него дело. Слэйда могут посмертно оправдать. Если так, Страйкер непременно найдёт новую мишень. Ваш сын может оказаться в серьёзной юридической опасности. Но я могу помочь снизить этот риск. Я опытный следователь. У меня важные связи. Я смогу заранее обнаружить слабые места в любом деле, которое она попытается собрать. Мы сможем быть готовы. Действовать на опережение, — произнёс Гурни быстро, копируя панический голос продавца, у которого нет товара, кроме словесной мишуры.