"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 622

— Не было?

Уголки её губ дрогнули:

— Съездила в Харбейн по малому делу милосердия. На обратном пути дорогу перекрыла полиция. Я спросила у патрульного, что стряслось. Он ответил: серьёзное ДТП, ждать долго. Объяснила, что у меня гость, возможно больной, — пропустили. Вот, собственно, и всё.

— Совсем ничего больше? Ни слухов, ни новостей?

— Ни радио, ни ТВ — с внешним миром стараюсь контактировать поменьше. В этом смысл моего уединения. Тишина. Медитация. Перезагрузка. — Она на миг замолчала. — Воды? Кофе? Чай?

Смысла в беседе пока не вырисовывалось, он хотел отказаться — и вдруг передумал:

— Кофе был бы кстати. Без молока и сахара.

Она щёлкнула капсульной машиной на стойке, дождалась шипения и бульканья, принесла кружку и села напротив, изучая его с живым интересом.

Он прервал паузу:

— Вы сказали, смысл пребывания здесь…

— Взять паузу. Соскочить с колеса. Пересмотреть.

— Что именно пересмотреть? — он надеялся, что голос не выдал автоматическое презрение к ньюэйджевскому самоосмыслению.

— Цель. Профессию. Десять лет — соцработа. У меня этот ген — навязчивая тяга «исправить» всех, особенно тех, кому, казалось бы, не светит. Это выматывает. В какой-то момент, если остатки здравого смысла ещё живы, приходится отступить. Увидела объявление: смотритель кемпинга посреди дикой местности. Повидалась с владельцем, получила место, согласилась. Вот я и здесь. В глуши. Сражаюсь с живучим геном фиксатора. И, по правде, именно из-за него меня не было, когда всё случилось.

— Каким образом? — он хлебнул, ожидая бодрящего удара кофеина.

— Из-за парня, что объявился утром. Приехал на огромном чёрном пикапе, в кузове — мотоцикл: высокий, внедорожный, с раздутыми крыльями. — Она качнула головой. — Никогда не пойму, как взрослые мужики могут боготворить шум и скорость. Он отдал наличными пятьдесят за место — и просидел остаток утра в кабине.

— Имя запомнили?

— Джим Браун.

— Вы сказали, вас не было из-за него?

— К часу дня он постучал: не сбегаю ли в аптеку за рецептом от стенокардии. Мол, приступ подступает, таблетки дома забыл, врач только что «перекинул» рецепт в харбейновский госпиталь, а сам ехать боится. Я предложила отвезти его — в аптеку или в больницу, но он: ждёт человека, должен быть тут. Вид у него был нервный до дрожи — мой «исправительный» ген взвыл. Я уложила его на диван и поехала за лекарством.

Гурни кивком указал на кожаный диван в дальнем углу:

— Позвольте угадаю. В больнице развели руками: рецепт не поступал. А вернувшись, вы его уже не застали.

Она застыла, приоткрыв рот:

— Как…?

— Что-то упустили?

— Разве что то, что он оставил на столе ещё пятьдесят за хлопоты — и записку с извинениями: «врач не смог дозвониться», «друг, с которым был намечен визит, не приехал», «мне надо уезжать». Но… как вы узнали?

— Длинная история. Записка уцелела?

Она задумалась:

— Бросила в камин.

— Помните, где стоял его грузовик, когда вы уезжали?

— Проведу. — Она сняла с крючка пуховую синюю куртку.

Он застегнул свою и шагнул следом через холодную поляну к одной из площадок — под плотной тенью высоких хвойных деревьев. Ворон на верхушке самого высокого молча следил.

— Если вы про следы шин — повезло, — сказала она, показывая на изрезанную, затвердевшую землю у площадки. — Это было в ту метель, температура почти не падала ниже нуля, почва не успела схватиться после недавнего дождя. Я знаю: сама чуть не села, когда выезжала к дороге — в ту бессмысленную поездку в аптеку.

Гурни изучил мерзлый грунт. Резкое похолодание закрепило отпечатки двух протекторов — четырёхколёсного и двухколёсного. Мотоцикл, что она видела в кузове, явно спустили и катали — пока хозяйка была в Харбейне. Куда катали — вот вопрос.

Он предположил: курс — к месту столкновения, что совпадало с последовательностью звуков, услышанных Норой Рамстен: мотор, затем выстрелы. Значит, мотоциклист участвовал — стрелком или страховкой. Один сценарий: стрелок прибыл с Сонни на грузовике, а мотоциклист — быстрый вывоз стрелка. И мог приложить к делу мешок с песком, от которого у Гурни пострадала голова сразу после удара о пень.

Тесс наблюдала, как он, расширяя круги, выслеживает рисунок протектора. Выглядело так, будто мотоцикл выгрузили, завели в участок леса без подлеска — и повели не по лесовозной дороге, а в обход, вероятно, чтобы не попасться на глаза случайным водителям.

Собираясь уйти по следу в чащу, Гурни повернулся к Тесс:

— Нужна ещё одна услуга. Вернитесь в дом, возьмите бумагу и, не торопясь, «перенеситесь» в тот позавчерашний день. Запишите всё, что вспомните о «Джиме Брауне»: внешность, манера держаться, голос, произношение, любые мелочи. Справитесь?

— Только если объясните, что происходит.

— То, что случилось, пока вы были в Харбейне, — не несчастный случай. Две машины столкнулись. Пассажиру одной из них прострелили голову. И я полагаю, ваш гость к этому причастен.

Её глаза расширились:

— Вы хотите сказать: он отправил меня прочь, чтобы вычистить поле?

— Похоже на то.

Страх в её взгляде уплотнился:

— А если бы я отказалась?

— Не стоит додумывать.

— Боже… Хорошо. Запишу всё, что всплывёт. — Она развернулась и поспешила в дом.

Идя по протектору в глубь леса, Гурни думал, как долго удастся не вскрывать свою реальную роль. Он внушил Тесс, будто работает в составе официальной группы. Неприятно обманывать — но в расследованиях такие компромиссы порой важнее прозрачности.

Чёткий рисунок вёл его почти до места столкновения. Поскольку точка назначения с первоначальной позиции не просматривалась, возникал вывод: мотоциклист шёл по треку, забитому во внедорожный GPS. Логично, учитывая, как тщательно всё было спланировано. Следы обрывались в лесу, не доходя до обочины — там байк оставался невидим для проезжающих.

По клочкам жёлтой ленточной ограды он прикинул периметр работы полиции: неровный круг радиусом футов сорок-пятьдесят, центр — место удара. След байка в периметр не попадал, образуя «слепую зону» в работе полиции — досадную и серьёзную.

Он достал телефон, сфотографировал отпечатки, добавил общие планы для привязки. Вернулся через лес к кемпингу и завершил серию снимками следов грузовика.

Эти фото он обязан был передать полиции штата — как и рассказ Тесс — но решил сперва подключить Киру Барстоу и запустить свою линию.

Он подбирал текст к фотосериям, когда Тесс вышла из дома и протянула три листа с карандашными рисунками: на одном — лицо мужчины, на другом — пикап, на третьем — мотоцикл.

— Словами я… хуже, — виновато сказала она. — Рисовать мне проще.

— Отличные, — сказал он искренне. — Есть ли ещё подробность о «Джиме Брауне», которой не видно на портрете?

Она сосредоточилась:

— Возможно, одна. Мужчины обычно преуменьшают боли, особенно перед женщиной. — Она взглянула прямо на Гурни. — Мне кажется, вы сейчас делаете ровно это, даже не задумываясь: ваша осторожность выдаёт, что вам хуже, чем вы показываете. А с ним — наоборот: будто стремился казаться страдающим. Тогда я не думала об этом. Теперь, вспоминая напряжённость его лица, это очевидно.

— Думаете, он вами манипулировал?

— Да. И из-за этого я чувствую себя дурой.

37

Вернувшись в машину, Гурни отправил Кире Барстоу подборку — рисунки Тесс и фото протекторов. Формально дело о смерти Сонни — в юрисдикции полиции штата и их лаборатории; у Киры — ноль полномочий. Он рассчитывал, как и с обезглавленным кроликом, на её жадное любопытство.

Просьбы были конкретны: пробить протекторы по базе шаблонов, связать их с марками/моделями, где они ставятся штатно, и сверить — бьются ли грузовик и мотоцикл Тесс с чем-то из списка. Что до портрета «Джима Брауна», Гурни особых чудес не ожидал — но лицо возможного стрелка или подельника стоило любого внимания.

Следующий пункт — паб «Пивной Монстр» в Каллиоп-Спрингс. Там ждал начальник Ленни — Томас Казо. Гурни не нравилось перескакивать с убийства сына на убийство отца, но всё настойчивее он ощущал: это звенья одной цепочки.