"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 547

Либо Люк поинтересуется насчет отца Руби, либо дочь сама что-то ляпнет о том, как они сбежали. И что тогда делать? Лучше все прекратить, пока не зашло слишком далеко. Но впервые за много месяцев, нет, даже лет Энди чувствует себя в своей тарелке. Ей нравится разговаривать с Люком, смеяться с ним. С Итаном они постоянно прятались, встречались тайком, выкраивали минуты, сбегая от все более угрожающего образа Макса, – его присутствие их в каком-то смысле даже подстегивало. А сегодня Энди несколько часов просидела с Люком под яркими звездами, ни от кого не скрываясь, на виду у всего мира.

Мелочь, но почему-то важная.

Значимая.

Все началось с сообщения в «Мозаике».

Эта платформа когда-то была чем-то вроде «Реддита» и пользовалась популярностью среди поборников здорового и осознанного образа жизни. Туда из «Фейсбука»[206] мигрировал форум «Черного света» и несколько лет просуществовал там под скромным названием «Группа поддержки выживших после удара молнией». Основала сообщество Вайнона Парсонс, в которую заряд попал, когда она выгуливала собаку в парке Бергфилд. Однако разрослось оно только после приветственного мероприятия – не то конференции, не то ретрита – в Тайлере, Техас, где и жила Вайнона. На первый съезд прибыло всего девять человек, включая Энди и Макса, только-только сбежавших из Вирджинии, зато на второй – уже двадцать девять участников почти из двадцати штатов. Энди сама предложила переименовать их сообщество в клуб «Черный свет», дала им цель, подарила идентичность…

В них всех ударила молния, и они все засияли черным светом.

И все так или иначе страдали от ПТСР, не могли нормально вернуться к работе и привычной жизни. У каждого начались проблемы со здоровьем, в том числе психическим, цены на лечение возросли, доктора потеряли всякое сочувствие, а страховые компании принялись жестоко и планомерно требовать независимых медицинских экспертиз, лишь бы не покрывать затраты. Все привыкли вздрагивать от внезапных вспышек света и съеживаться, услышав громкий треск или хлопок.

Энди и другие участники клуба проговорили, какие травмы перенесли, чего боятся и на что надеются. Так они обрели некое эмоционально безопасное пространство, где вдобавок можно делиться уймой статей и обзоров.

«Изменения в поведении людей после поражения электрическим током и удара молнии»…

«Электротравма и удар молнии: механизмы, нейропсихологические, психиатрические и неврологические последствия»…

«Жизнь после удара. Том 1»…

Место, где можно посоветовать друг другу тех немногих врачей, которые не будут от них отмахиваться, полезные техники медитации, способы лечения шума в ушах и даже лучшие портативные детекторы молний. Со временем поддерживать прежнюю жизнь становилось сложнее, зато проще – нарисовать себе новую, стабильную, в Тайлере, где есть настоящая группа поддержки, не ограничивающаяся постами на форуме, электронными письмами и телефонными звонками, – примерно такое же сообщество, какое Белла организовала в Нью-Корнелии.

Вайнона. Минни и Билли. Коул. Стивен. Тасса.

Итан.

Даже Макс.

Но тот выбивался из общего стада, шел в комплекте с Энди. Она знала, что другие участники его не любят, просто не говорят ей об этом в лицо. Вот Макс и стал вечным балластом, темным облаком, постоянно нависающим на небе. Не то чтобы он вел себя вызывающе, обижал кого-то или проявлял жестокость, нет, просто… совал нос, куда не следует, и был в каждой бочке затычкой. Со временем проблема лишь усугублялась, как набирающая силу гроза. Впрочем, назвать Макса однозначно плохим Энди бы не решилась.

Как бы ей ни было больно, она помнила и хорошие моменты. При желании Макс мог проявлять нежность: например, он очень трогательно заботился о ней в тот страшный год, когда в нее ударила молния и Энди вернулась с того света. Макс ни на минуту не усомнился, что она пережила нечто особенное, чего не в состоянии объяснить. Он старался представить это не ужасом, а чудом. Стивен и другие члены общины были склонны думать о Максе плохо, потому что он столько не страдал, однако Энди точно знает, что они с Максом сами пробуждали друг в друге худшее.

Он эмоционально подавлял ее, и пугало здесь то, что долгое время ее ничто не настораживало.

Зато в последний раз, когда Энди видела Макса, он держал в руке пистолет.

Такой большой, такой киношный, такой нелепый, что она едва не рассмеялась, хотя смеяться тут было нечему.

После того как Макса допросили в полицейском участке Тайлера насчет покушения на убийство Итана Чармаса, Макс запил по-черному. Итана едва не забили насмерть двадцативосьмидюймовой черной алюминиевой дубиной, а тело бросили на востоке города, позади продовольственного магазина «Брукшайрз». Врачам пришлось сделать больше трехсот стежков, чтобы зашить голову, а лицо несчастного было так обезображено синяками, что опознали только по карточке от стоматолога, которую предоставили родственники Итана в штате Мэн. Они ринулись в Техас, чтобы забрать находящегося в коме сына домой, – такой молодой, он уже во второй раз чуть не погиб, а пострадал на этот раз даже хуже, чем от молнии.

Итану было двадцать шесть.

Иногда Энди задается вопросом, как могла сложиться жизнь, если бы Макс все-таки нажал на курок, – глаза у него тогда горели, а пистолет в руке подрагивал. Макс обвинил Энди, что она крутила с Итаном роман, спала с ним, – и был прав. Но в итоге он так и не выстрелил – не смог, а когда наконец вырубился, Энди избавилась от старого телефона, взяла Руби и бросилась наутек.

Успела сбежать до рассвета.

Встревоженная Тасса прислала несколько сообщений по электронной почте, спрашивала, где Энди, куда направилась, как могла бросить клуб, как могла бросить Итана… С тех пор Энди не общалась ни с кем из «Черного света», кроме Стивена, который в итоге и привел их с Руби в Нью-Корнелию, когда ему самому стало некуда податься.

В отеле в Ридосо Энди не выдержала и позвонила старой подруге Джойс предупредить, что Макс начнет поиски. За плечами остались почти семь лет жизни с настоящим Максом, с его эмоциональными качелями, когда ты словно украдкой заглядываешь под маску, которую он долго и с большим трудом создавал и которая никак не желала держаться на лице. Энди и представить не могла, что он способен на насилие, однако позволила себе тесно сблизиться с Итаном – и его едва не убили. Эта мысль каждый день отравляет ей жизнь.

Перед сном Энди снимает тонкую рубашку: под ней висит Тассин кулон, с которым Энди почти никогда не расстается, и краснеют шрамы от удара молнии – они по-прежнему ветвятся по всему телу. Итан был последним мужчиной, не считая Макса, кто их видел и трогал; он в отличие от большинства людей понимал, откуда они взялись, и знал, как они важны для обладателя. В Итана молния ударила, когда ему было девятнадцать и они с отцом рыбачили на озере Себаго в Мэне. От разряда Итана отбросило вверх тормашками в воду. Позже выяснилось, что у него порвана барабанная перепонка и раздроблена лодыжка – ни то ни другое полностью не зажило. Спустя три года и дюжину докторов он наткнулся на «Черный свет» и переехал в Тайлер, чтобы войти в общину, – как и Энди, которая к тому времени уже перебралась в Техас.

Итана поражало, почему фигуры Лихтенберга не исчезли с ее кожи, а остались настолько явственными. У него тоже такие были – от левого плеча до правой ноги, но они пропали через двое суток после того, как отец вытащил его из озера. У Тассы, Вайноны, Стивена, Минни, Билли и Коула следы тоже прошли. Только у Энди сохранились.

«И они уже не только мои личные», – думает она.

Макс раньше называл ее сияющим ангелом – до рождения Руби и до интрижки Энди с Итаном.

Это как смотреть на солнце.

Она не стыдится своих шрамов, хотя и не фантазирует, как их увидит кто-то другой.

Но вот в ней дают побеги неожиданные чувства, укореняются глубоко под израненной, безжизненной кожей, как растения в теплице Стивена. Совсем другие «цветы молнии».