"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 511

– Дайте угадаю, отец сказал вам, что у меня болезненная привязанность не только к мужчинам постарше, но и к мужчинам, похожим на Лоуренса Роудса? – вдруг смеется она, но быстро замолкает, сводя брови. – И решил, что брак с тем, кто мне в отцы годится, станет для меня спасением и путем к свету? Спорю, именно такими словами он и пользовался. Наверняка еще не забыл упомянуть, что в общежитии университета я упиваюсь вусмерть, устраиваю оргии и рисую картины в пьяном угаре. Спасибо, что до рисования картин прямо во время оргий он додуматься не в состоянии.

Ее слова ставят меня в тупик. В последний раз мы с Амандой виделись, когда той едва исполнилось четырнадцать, и тогда она казалась кроткой, спокойной девочкой: разговаривала редко и приглушенно. Сейчас Аманда не стесняется в выражениях и разговаривает так, словно я один из ее однокурсников и сидим мы не в гостиной моего дома, а где-нибудь в институтском кафетерии.

Я не понимаю многого не только в молодежной моде.

– Можно и так сказать, – тяжело выдыхаю я. – Но пойми и его, Аманда, он просто переживает за тебя. Отношения с людьми постарше – это всегда риск, особенно когда они начинаются так рано.

– Поэтому он пытается выдать меня замуж за кого-то еще старше? Я бы сказала, что это хорошая шутка, но с чувством юмора у отца проблемы. Да и ни его, ни вас не должны волновать мои отношения, даже если бы мне вдруг приспичило упасть в объятия самого Лоуренса, будь он жив.

Несколько мгновений она смотрит на меня серьезно, а потом вдруг громко и весело смеется. Что смешного? Из-под сместившегося ворота платья выглядывают желтеющие синяки. Аманда успокаивается и поправляет одежду, а на запястьях под длинными рукавами виднеются красноватые отметины, будто от веревок.

Что же у нее за отношения, если на теле остаются такие следы? Или дело не в них, а в образе жизни? Опасения Рейнарда становятся все понятнее. Мне тоже не хочется видеть, как она губит свою жизнь, вписавшись в дурную компанию или связавшись с жестоким человеком.

– О себе он переживает, ага, – продолжает она. – О том, что на него кто-нибудь не так посмотрит, или о том, что у меня еще сильнее поедет крыша и я опозорю его святой род. Вы же много лет с ним общаетесь, неужели еще не поняли, что он за человек?

– В том-то и дело, что он не такой ужасный, каким ты его себе представляешь, – снова вздыхаю я. Аманда ни за что мне не поверит. – У него тяжелый характер и много предрассудков, но он все-таки твой отец, и я уверен, что он тебя по-своему любит.

– Как инвестицию? Спасибо, но я предпочитаю другие виды любви.

Разговор с ней напоминает попытку убедить в чем-то стену: любые слова отскакивают от нее и рикошетят обратно. Я едва ли найду аргументы, способные убедить Аманду в неоднозначности ситуации. Точно так же как не нашел аргументов и в разговоре с Рейнардом, ведь он так и не отказался от идеи организовать этот изначально обреченный на провал брак.

Гласс – семья уверенных в своей правоте упрямцев.

– Твое право. – Я на мгновение прикрываю глаза и вновь пытаюсь поймать ее взгляд. Аманда смело смотрит в ответ. – Но так как я все-таки не твой отец, скажи мне, Аманда, в твоей жизни точно все в порядке? Все эти синяки и ссадины не появляются просто так, и я не уверен, что в институте искусств можно заработать такие отметины.

Ее взгляд мгновенно меняется. Становится острее, жестче и серьезнее. Она словно оценивает меня, решает, можно ли что-то мне рассказать. Впервые в ее глазах отчетливо читается неприязнь.

А потом она вновь ухмыляется. Гадко. Господи Иисусе, я помню ее совсем другим человеком!

– Вы действительно не мой отец, – медленно говорит она. Так, словно я не понимаю очевидных вещей. – И если моя жизнь никак не касается родного отца, то вас и подавно не должна. Не буду спрашивать, зачем вы пытались заглянуть мне под платье – оно же глухое, и я несколько раз проверила, не видно ли чего-нибудь из-под воротника. Вы извращенец?

– Это не шутки, Аманда, – поджимаю губы я.

– Так я с вами и не шучу. Если у меня будут какие-то проблемы – я обращусь в полицию или позвоню психиатру. Говорить по душам с отцом или даже с вами я стала бы в последнюю очередь.

В гостиной устанавливается мертвая тишина. Я правильно ее понял? Да, она огрызалась и просила не лезть не в свое дело, но ее глаза… Что-то в них поменялось за эти годы, и я уверен, что ей нужна помощь. Возможно, выбранные Рейнардом методы излишне грубы и радикальны – друг не в состоянии понять свою дочь, как и она не в состоянии понять отца, – но в чем-то он прав.

Внутренний голос буквально кричит, что в жизни Аманды происходит нечто ужасное.

Предложить ей помощь я не успеваю: тишину в гостиной нарушает звонок мобильного телефона. Я ожидал что-нибудь современное, возможно, тяжелое, а услышал классическую симфонию Бетховена, сыгранную на скрипке, с идеально выдержанным размером в четыре четверти. Мне прекрасно знакома мелодия, но с подобным исполнением я сталкиваюсь впервые.

– Слушаю.

Аманда отвечает на звонок и даже не извиняется. А ведь я ждал хотя бы короткого жеста – приличия ради. Наш разговор все-таки еще не окончен.

– Но я занята. – Она нервно перебирает кружева на пышной юбке платья. – Иди ты к черту с такими предположениями. За кого ты меня держишь?

На мгновение Аманда замолкает и прихватывает зубами нижнюю губу.

– Как скажешь, Мастер, – произносит она совсем другим голосом.

Эмоции в ее глазах сменяют друг друга с поразительной скоростью, я не успеваю их различить, зато вновь обращаю внимание на интересное украшение на ее шее и наконец понимаю, в каких отношениях состоит Аманда.

Неужели мужчина запугивает ее? Возможно, применяет силу без ее на то согласия или давит совсем другими методами – например, таблетками, от которых у нее блестят глаза. От одной только мысли, что кто-то может пользоваться такой молодой девушкой, меня коробит.

Еще и прозвища эти. Ну кто стал бы просить студентку обращаться к нему подобным образом?

– Аманда, если у тебя проблемы, но ты не можешь о них сказать – хотя бы знак подай, я пойму, – говорю я, когда она вешает трубку.

– Вы совсем дебил? – весело хмыкает Аманда и поднимается с дивана. – Не пытайтесь совать нос в чужие дела, ладушки? Говорят, такое ничем хорошим не заканчивается. А теперь извините, мне пора. Отцу привет передавайте, когда будете перемывать мне кости и обсуждать мою жуткую жизнь.

– Подожди, Аманда. – Я срываюсь с места и догоняю ее уже у дверей. – Я понимаю, что…

– Ничего вы не понимаете. – На этот раз в ее глазах сверкает злость, и она поднимает руки будто бы в попытке отгородиться от меня или предупредить любые прикосновения, хотя мне и в голову не приходило ее трогать. Насколько же она запугана? – Оставьте свои глупые догадки при себе.

– Почему ты его так называешь, Аманда?

– Погуглите, если не в курсе. – Она разве что пальцем у виска не крутит в ответ на вопрос. – Всего хорошего.

– Я провожу вас, мисс Гласс. – Я слышу голос Джонатана, когда дверь гостиной захлопывается прямо у меня перед носом.

Не верю ни единому слову Аманды, мне нужно лично убедиться, что в ее жизни – в том числе и личной – все в порядке. Да, я не готов пойти на поводу у друга и сломать ей жизнь неравным браком, но вполне способен нанять частного детектива и узнать, не оказалась ли она жертвой бытового насилия или чего-то похуже.

И информация в интернете, с которой Аманда советовала ознакомиться, лишь убеждает меня в собственной правоте.

Часть четвертая. Шедевр

Лоуренс

05/2003

These vengeful thoughts trapped underneath

Rage, scorn, misery

Payback for what you took from me