"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 487

Хочется.

– Ты еще не готова.

– Да что тебе надо? Станцевать тебе в этом, что ли? – мрачно усмехаюсь я. И не думаю, что могла угадать.

– Позже, дорогая, – улыбается в ответ монстр. В его руках сверкает помада в блестящем серебристом флаконе. – В твоем состоянии ты едва ли способна научиться танцевать.

Его невозможно понять. Сначала он оттаскал меня за волосы, а теперь с осторожностью наносит ярко-красную помаду на мои искалеченные губы. Прикосновения контрастно мягкие, и я не позволяю себе даже дышать.

Жуткие глаза непозволительно близко, и это напоминает о совсем другом контрасте – я все еще помню, как причудливо сочетались между собой панический страх, жуткая боль и легкий неправильный поцелуй.

Я сама подаюсь вперед и целую его – неаккуратно, глубоко, едва не столкнувшись с ним зубами. Совсем не так, как во всплывающих в голове воспоминаниях. Запускаю пальцы в его волосы, пачкаю монстра в красной помаде и тяну на себя за лацкан пиджака.

Вот теперь поцелуй правильный.

– Так тебе все-таки нравится?

Он смеется надо мной, стирая помаду с лица, а у меня нет сил просто взглянуть на него. Я жалкая, так ведь? Но рано или поздно у меня получится – я прикончу этого ублюдка и никогда больше никого не трону.

Удивительно, но даже помада его не испортила. Не испортили четыре года в тюрьме, скверный характер и даже убийства – я же в курсе, что он убил человек десять, если не больше. И четыре года назад, стоя посреди канализационных стоков неподалеку отсюда, мрачный и с яркими синяками под глазами, он тоже выглядел как едва сошедший со сцены актер.

Я помню. А еще я начинаю кое-что понимать.

– Нет, – упрямо говорю я.

– Ложь. – Улыбка монстра становится гадкой. – Ты не можешь мне лгать, дорогая. Считай это правилом.

– Поглубже куда-нибудь свои правила засунь. – Вспомнив, что мое лицо тоже перепачкано помадой, я пытаюсь стереть ее ладонью. – Монстр.

– Только если ты хорошо попросишь.

Смысл сказанного улавливаю не сразу. Кажется, я краснею – чувствую, как горят щеки, но не знаю, не таблетки ли тому виной. Кривлюсь. Мне некуда бежать, некуда прятаться: он будет преследовать меня повсюду, словно хищник жертву. Загонит в темный угол и уничтожит.

А ведь это богом забытое мрачное место и есть тот самый угол. Я стою перед монстром в пышном черном платье, на тяжелых и неудобных каблуках, а по лицу размазана красная помада – и все потому, что он уже меня сюда загнал.

Выхода нет. И хотя бы к этому представлению я должна быть готова.

– Пожалуйста, – негромко произношу я, заглядывая ему в глаза. Он ждет правильного ответа. И тем страшнее, что я его знаю. – Заставь меня запомнить твои правила.

Монстр намного сильнее. Старше, ярче и опытнее. Рано или поздно он переломит меня окончательно, и я, кажется, не так и против.

На губах химический привкус помады. Или нет. Взгляд окончательно затуманивается, и я перестаю понимать, где заканчиваются границы реальности.

Пожалуйста.

Аманда

12/2014

One, two, three, four to the floor

I give blood for blood

But you want more

One, two, three, four to the floor

I give blood for blood

Not more

Lord of the Lost – Blood for Blood

– На колени. – Голос монстра заползает в сознание и не дает сосредоточиться. Он говорит почти шепотом, но для меня его слова звучат подобно раскатам грома.

Я смотрю в его глаза и не могу разглядеть ничего, кроме насмешливого спокойствия. Конечно, ему-то все это кажется нормальным – мои туго связанные руки, ноющие от тупой боли, подсохшая кровь на губах, дрянное помещение. Здесь до сих пор горят тусклые лампы на батарейках, которые я когда-то притащила сама в надежде прикончить монстра. И в их свете я стою перед ним с толстыми веревками на запястьях, в вечернем платье с открытой спиной – в том, которое он заставил меня надеть. Длинные волосы перекинуты через плечо, сейчас монстр должен отчетливо видеть шрам из десятков паучьих лилий у меня на спине. Его, черт побери, работу.

Но я не собираюсь подчиняться. Внутри клокочет сразу десяток разных чувств – от странного предвкушения пополам с возбуждением до желания плюнуть монстру в лицо, – но я не поддаюсь ни одному из них. Смотрю уверенно и облизываю пересохшие губы. Я ненавижу этого ублюдка до дрожи в коленях, но так же сильно хочу, и ничего, мать его, не могу с этим поделать. Властный взгляд карих глаз сводит меня с ума.

И эти дурацкие противоречия – тоже.

На его груди должен распуститься кровавый цветок. Он должен сдохнуть.

– На колени, дорогая. – Теперь голос монстра звучит прямо у меня над ухом, когда он с силой давит мне на плечи. Я продолжаю сопротивляться. – Ты знаешь, что будет, если ты снова ослушаешься.

Зубы касаются моей тонкой кожи – и укус этот настолько болезненный, что я непроизвольно вскрикиваю, прежде чем собраться и заткнуться. Чувствую, как горячая кровь стекает по шее вниз, и разочарованно прихватываю зубами губу: терпеть не могу реагировать на его прикосновения. Каждый раз, когда я показываю монстру свои слабости, он ухмыляется. Довольно, самоуверенно, словно знает обо всем, что творится у меня в голове.

Тварь.

Но я и правда знаю, что будет: на моем теле еще полно места для его проклятых цветов. Только все равно не слушаюсь, пока монстр наконец не берется за тонкий и длинный нож. Улыбается мне – вдоль позвоночника мгновенно пробегают мурашки – и рисует на моей руке прямо поверх старых поперечных шрамов. Кожа от запястья и до локтя горит огнем, и хотя я до последнего держусь, дышу часто и рвано, в конце концов все-таки срываюсь на стон.

Черт, как же мне нравится эта боль: удовольствие зудит под кожей, пробирается выше и обжигает низ живота. Мне даже немного стыдно. Почему я стала так отвратительна самой себе? У меня нет ответа на этот вопрос, но, когда монстр давит мне на плечи еще раз, я послушно опускаюсь на колени.

По рукам стекает кровь, пропитывая грубые тканевые веревки, тонкая красная струйка пересекает шею и скрывается в декольте черного платья. Сейчас у меня, я спорить готова, взгляд загнанного животного – такой же агрессивный и жестокий, а у монстра – схватившего добычу охотника. Яркий, уверенный и голодный. И я не в силах перестать на него смотреть.

Длинные темные волосы спадают на плечи, а за челкой почти не видно карих глаз. На шее красуются мелкие царапины, еще и родинка под правым глазом раздражает так же сильно, как и много лет назад. До чего хочется потянуться и стереть ее. Срезать. Вместо этого я замираю и начинаю дышать чаще, приоткрываю губы и уже представляю, как наконец почувствую на себе, насколько сильными бывают руки монстра. Насколько ловкими – пальцы. И узнаю, как он на самом деле может ко мне прикасаться.

– Тебе не хватает дисциплины и терпения. – Он ведет рукой по моим волосам и резко сжимает их, тянет вверх, заставляя подняться на ноги. Когда он сам склоняется ко мне, наши лица оказываются практически на одном уровне. Монстр усмехается мне прямо в губы. – Учись. Ты должна быть не просто хороша, дорогая, ты должна быть совершенством.

– Пошел ты, – усмехаюсь я в ответ и наступаю ему на ногу. Едва ли он что-то чувствует. – Монстр.

– У меня есть имя, – шепчет он мне на ухо, и его хватка становится крепче. Болевые ощущения настолько яркие, что перед глазами плывут белые пятна. Хочется еще. – Или то прозвище, которое подарили мне журналисты. Но если все они тебе не по душе, то ты можешь звать меня Мастером.

Я готова называть его сотней самых разных имен – и среди них не будет ни одного цензурного, – но он не позволяет мне произнести ни слова. Поцелуй монстра грубый и властный, он не спрашивает разрешения и раздвигает мои губы языком, проникая внутрь, заставляя дрожать от незнакомых ощущений. До него я никогда не сближалась с мужчинами – особенно с теми, что ощутимо старше. И меня тошнит от одной только мысли, что даже здесь он оказался первым.