"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 368

Чонсоп принял участие в этом эксперименте из-за девушки, с которой прежде встречался. Может, даже надо сказать «благодаря». Он готовился к экзаменам, чтобы устроиться на госслужбу, но бросил. Время устраиваться на нормальную работу было упущено, и к тридцати двум годам он мотался по подработкам параллельно в мясной лавке и в курьерской службе, надорвался, и оставалось только тупо работать. На этом жизненном этапе Чонсопу попался профиль бывшей, с которой он встречался и расстался еще в двадцать с небольшим, когда они вместе ходили на курсы по подготовке к экзаменам. Он написал ей, она ответила, и вот они договорились снова встретиться. Девушка с радостью откликнулась на предложение повидаться, и Чонсоп как-то даже немного нервничал, но оказалось, что у нее уже есть мужчина.

Периодически они встречались по-дружески, когда страну потрясло «коллективное убийство в масках». И вскоре появилось объявление о странном психологическом эксперименте. Реклама была запущена даже на онлайн-порталах и так широко, что не заметить ее при всем отсутствии интереса было невозможно. Девушка предложила, почему бы не поучаствовать. Это было связано с тем, что она узнала о его ситуации, мол, Чонсоп хотел бы открыть свою мясную лавку, но денег не хватает. Типа, ты уже почти на дне, а если выберут, гарантированно получаешь пятьдесят миллионов, так и давай, подай заявку.

Неделя эксперимента, две недели перерыва и еще неделя эксперимента. Потерпеть какие-то там четыре недельки, и на тебя свалятся пятьдесят миллионов, когда еще в жизни выпадет такой шанс. Выросший в неблагополучной семье, Чонсоп был вынужден, по сути, воспитывать своего брата, младше его на восемь лет, и деньги были для него всегда мучительной проблемой. Но и цену им он знал как никто другой.

В жизни ничего не дается просто так, а сейчас у Чонсопа было ощущение, что он их получает даром. К этому прибавлялось чувство некоего освобождения от гнета, потому он даже исподволь ждал продолжения эксперимента. Возможно, его считают грубияном. Ему все равно. Ведь все равно тот, кого они считают им, таковым не является. И то же самое с ними самими. Они не те, кем он их считает.

– Информации как-то маловато, – как всегда влез Вразвалочку со своими размашистыми манерами. Чонсоп подумал, что он наверняка мужик.

– А при этом рассказ длиннее, чем в первый раз, да? – бездумно прокомментировал Грубый бас. И тут же с неким раздражением Вразвалочку повысил голос:

– Так ситуация была проще, вот и все. Действующих лиц только двое. А в этот раз уже трое. К тому же убийство случилось в школе. Подозреваемый – школьник, разве не надо знать, по крайней мере, средняя ли это школа или старшая? А еще сказали, что это расчлененка.

– Это-то так. А вдруг младшая школа?

– Эй, да что вы. Из младших классов расчленитель… Быть такого не может!

– Чтобы догадаться, какого уровня школа, надо хотя бы чтобы сказали, во сколько их отпускают с уроков!

– А это не могло быть частью замысла по задаче?

– Ну, задачей-то это назвать нельзя!

– Сказали же, что здесь нет правильного ответа. Значит, это изначально вовсе никакая не задача.

– Напряжно это для всех! – Кинутая Чонсопом в ходе длительного спора реплика повисла в воздухе.

Все одновременно посмотрели на него.

– Что вы сказали? Только что? – Вразвалочку сделал шаг вперед. В этом содержалась некоторая угроза, но Чонсоп даже не шелохнулся. Противнику было за сорок. Такое не скроешь, хоть всего завесь. Даже если дело закончится дракой, отступать смысла не было.

– Говорю, что всем непонятно.

Кто-то пробормотал: «Что этот опять начинает?», но Чонсоп не обратил внимания и продолжил:

– Я ведь, кажется, только что сказал. Разве важно, можем ли мы называть это задачей? Какие там классы, старшие, средние. Важно только, чтобы мы исполняли эти действия, разве нет? То есть что бы мы ни выбрали, все сойдет. И что тут по каждому поводу заводиться?

– Только глянь, типа, один умный нашелся, а мы тут все дураки, – выпалил Грубый бас.

Вразвалочку опять вылез:

– Уважаемый, я понимаю, о чем вы. Но при всем при том мы же не можем просто выбирать что попало, да? Я считаю, что хоть по минимуму необходимо обдумать и обсудить предлагаемую нам ситуацию. Я не прошу дать дополнительную информацию, но хоть недовольство высказать можно. А вы-то, уважаемый, что заводитесь?

– Просто мне такая горячность кажется беспричинной. – Как только Чонсоп ответил, Грубый бас подошел к нему и сказал:

– Но вы, уважаемый, также без причины заводитесь. Мы заводимся по поводу ситуации, а вы на нас. И в чем тут разница?

Чонсоп задумался. Что ж, это правда. Он передернул плечами и отступил на шаг назад:

– Верно. Признаю.

– Ха! – Грубый бас хмыкнул, будто от неожиданности.

Это убедило Чонсопа в том, что этой маске двадцать с чем-то. Максимум тридцатник.

– Так или иначе времени мало, так что давайте продолжим обсуждение ситуации. У кого есть какое-то мнение? – Вразвалочку снова хочет руководить.

Внимание, которое еще пару минут назад было обращено к Чонсопу, снова перешло на предложенное задание.

– Давайте пока сведем воедино все характеристики. – Вразвалочку огляделся в поисках листочка, на котором можно что-то записать. Минчжу поспешила в сторону выхода, поскольку кое-что всплыло в памяти. Она вспомнила, что видела белую доску на колесиках.

Когда она притащила ее, все очень обрадовались.

– О! А я тоже ее видел! Для этого она там стояла? – Шалопай захлопал в ладоши.

– Организаторы, тоже мне. Почему не сказать, что есть такое? – пробормотал Вразвалочку и установил доску на самое видное место.

– Может, ее вообще не для нас приготовили, – заметил Громогласный, но Вразвалочку его проигнорировал.

– Давайте все распишем. Итак, у погибшей учительницы… – Вразвалочку писал маркером. Участники вспоминали прозвучавшие в задании пункты, и все характеристики трех названных людей оказались наглядно систематизированы.

Бесполый первым поднял руку:

– Как я погляжу, тут у всех есть особые черты характера и алиби. С другой стороны, изображение этих черт, думается, может только затруднить поимку преступника.

– Но мы не можем игнорировать такую вещь, как характер. Убийство в состоянии аффекта и подобное совершается, в конце концов, из-за характера.

– Знаете, всякие прилизанные тихушники бывают еще страшнее.

– Но в предложенной нам ситуации все трое имеют или склонность к агрессии, или пристрастие к учительнице. И один из них преступник. Нам нужно выбрать того, у кого вероятность убить ее больше.

– В этот раз тоже выслушаем сначала вас. Уважаемый, что вы считаете? – Все ждали мнения Вразвалочку.

– Хм… И в личностях, и в ситуации много непростого, и о многом следует подумать. К тому же расчленение… кошмарно. Честно говоря, сначала мне показались сомнительными напряженные взаимоотношения школьника и учительницы. Исключать возможность того, что это ученик начальной школы, мы не можем, но, учитывая расчленение тела, это невозможно даже произнести вслух…

– Не, ну это уже слишком! Как ни крути, можно ли говорить о начальных классах! – От возмущения Минчжу даже хмыкнула.

– А разве такой момент, как расчленение, не дает возможность само собой исключить начальную и среднюю школу? Ни соображения, ни сил не хватит. Ни разу не слыхал, чтобы школьник такого возраста кого-то убил. Это же может быть косвенным намеком? – столь логичный ответ дал Шалопай.

Оказавшись в иной роли, чем предсказатель, Минчжу чувствовала себя совершенно иначе. Она стала думать более серьезно и тщательно. К тому же у нее появилось желание по возможности получить подарок. Но одновременно возникла мысль: «Сколь ни старайся, еще не значит, что за это дадут подарок». Ведь она сама выбрала того, кто был ей ближе.

Интересно, кого выберет этот Тихоня? У него вроде нет никого, с кем бы он общался ближе. А значит, непонятно и то, по какому принципу он будет выбирать получателя подарка. Сама Минчжу проигнорировала требование Тихони. В любом случае в этот раз она наверняка пролетела.