"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 33

— Я слышала об этом. Полагаю, ваши полицейские обладают судебной неприкосновенностью, что бы они ни совершили.

Я задумался.

— Копы, дающие показания на открытом суде против своих товарищей, могут замарать честь мундира. Все проступки следует разбирать келейно.

— Вот как? И каково наказание для провинившихся? Запрещение брать взятки в течение недели?

— Может быть и так, если проступок не слишком тяжелый. — Я понял ее интерес. Джонс напала на жилу и нащупала отличную тему, чтобы повеселить своих товарищей по возвращении домой.

— Расскажите, какое средневековое наказание грозит тому, кто в самом деле выведет из себя полковника?

— Принудительное самоубийство, — пробормотал я. — Мы честная служба и ждем, что злостные нарушители после должного разбирательства поведут себя как мужчины.

— Инсценировка судебного процесса?

Перед моим внутренним взором возникла картина. Я не из тех, кого обычно приглашают на тайные сборища. Такое случилось всего раз: мрачное настроение сидевших в большой комнате полицейских всех рангов из каждого района Крунгтепа. Испуганный сержант на месте обвиняемого, перед ним стол, на нем стакан воды и служебный револьвер. Мне захотелось переменить тему.

— Все не так страшно. Представьте молодого фаранга, которого поймали с ганжей. Он платит полицейскому пять тысяч батов — это разумная сумма — и ограничивается испугом и хорошим уроком. А если бы его осудили и отправили в «Бан Кван», его жизнь была бы погублена. Там он может подцепить какую-нибудь заразу и серьезно пристраститься к наркотикам. Наша система гуманна, отличается состраданием и финансово необременительна. Полицейский получает дополнительное вознаграждение, но это не сказывается на налогоплательщиках. Зарплаты полицейских всегда держали их на голодном пайке.

Джонс никак не могла решить, шучу я или говорю серьезно.

— Это кардинально отличается от американской точки зрения. Наши законы действуют для всех без различий. Иначе наступит настоящий бардак.

— В таком случае почему мы исключили из расследования Сильвестра Уоррена?

Кимберли тряхнула головой и отвернулась к окну.

— Ну, довольны, что подловили?

Последовало долгое молчание. Наконец она снова посмотрела на меня:

— Не исключили. Будем им заниматься. Только никому не говорите.

Глава 32

На улицах было свободно. Мы проехали мимо американского посольства на Уайрлесс-роуд и направились дальше, в сторону стадиона «Лумпини». Мы с Джонс скользнули взглядами по белой стене. Несколько дней назад в стране праздновали день рождения короля, и на одних воротах посольства красовалась надпись «Да здравствует король!». Мы ценим подобного рода жесты со стороны Дяди Сэма. Джонс повернулась ко мне:

— Каждый раз, когда кто-нибудь решается сдуть пыль с дела Уоррена, он узнает об этом первым. Далее — напор и натиск. Записки и электронные послания с запросами: почему силы Бюро разбазариваются там, где нет никаких доказательств, а только одни намеки и слухи. Однажды даже сняли шефа регионального отделения. Но в ФБР есть такие же следователи, как и вы. Существует небольшая группа людей, которая решила заняться делом Уоррена. Поэтому я приехала сюда. Но ни Розен, ни Нейп об этом не знают. Они считают, что я проштрафилась. Прекрасно, пусть так и думают. Так что держите язык за зубами. Вам я говорю, потому что вы можете мне помочь. Я посвятила Уоррену добрую часть своей карьеры. А успех сулит мне повышение. Я знаю все об Уоррене и его нефритах.

— Расскажите.

— Имя Барбара Хаттон вам что-нибудь говорит? А Вулворт?[22] Небоскреб, построенный ее отцом в Манхэттене, считался самым высоким, пока Крайслер не построил выше. Сассены? До китайской революции богатейшие люди в Шанхае. Список почти бесконечный: мадам Чан Кайши, дочь Бенито Муссолини Эдда Чиано, Эдвина Маунтбаттен, мать английской королевы, — и так до Генри Пу И. Вы о нем знаете?

Я покачал головой.

— Он больше известен как последний китайский император.

Почтительная пауза.

— Что у всех этих людей было общего? Все они были крупнейшими игроками в мировой финансовой системе еще до того, как возникло такое понятие. Они представляли неустойчивые тридцатые, ревущие сороковые, они установили новую моду на драгоценные камни. До них лишь китайцы и очень немногие люди на Западе ценили нефрит. Зато потом, если у человека не было хотя бы нескольких «небесных камней», чтобы пустить пыль в глаза на званом обеде, его не приглашали туда. Разумеется, все они умерли либо настолько стары, что им больше нет дела до нефритов. Но этот камень был их страстью, тем, что их объединяло. Невозможно понять историю их жизни, если не изучать их страсть к нефриту. Все они имели наследников, и те сейчас в возрасте.

Возможно, вы слышали, что Уоррен учился у некоего Абе Гампа. Он был торговцем антиквариатом в Сан-Франциско и заинтересовался восточным искусством после того, как его итальянский мрамор, французские часы и вообще почти все погибло во время землетрясения. Гамп был слеп, однако считался настоящим знатоком и славился в тридцатые годы тем, что умел на ощупь определить ценность нефрита. Именно он стал наставником Барбары Хаттон, когда та изъявила желание побольше узнать об этих камнях.

Многие семейства в результате войны и нескольких революций потеряли большую часть своих состояний, а некоторые вовсе обеднели. Тогда они стали думать о том, чтобы продать свои нефриты таким людям, как Абе Гамп, а позже Сильвестр Уоррен. Есть старая китайская поговорка: «Лучше вкладывать деньги, чем работать, лучше копить, чем вкладывать». Слышали? Так вот, Сильвестр Уоррен усвоил урок. Он истинный скопидом. Но даже скопидомы должны знать, когда приходит время продавать. Такой сигнал был дан им в сентябре 1994 года, когда на аукционе «Кристи» в Гонконге было продано свадебное нефритовое ожерелье Барбары Хаттон за 4,3 миллиона долларов. Мадам Чан Кайши тоже торговалась, но проиграла. Она хотела получить ожерелье на свое столетие. И звонила из своей квартиры на Граци-сквер в Верхнем Ист-Сайде. Внезапно нефрит стал главной новостью в мире драгоценных камней. Но с одной оговоркой: ожерелье состояло из императорских нефритов, самых лучших, какие только существуют. Их добывают в Бирме в Качинских горах, и есть возможность проследить историю ожерелья, когда оно находилось в Запретном городе. Без этой славы ожерелье стоило бы в десять раз дешевле. Это как с гитарой Элвиса Пресли: без своей яркой родословной она бы так и осталась добротным подержанным инструментом.

— Вы полагаете, Уоррен использовал Брэдли, чтобы подделать эти камни?

— Мы не знаем. Это всего лишь гипотеза, как сказал Нейп. Но в противоположность тому, что он сказал, я сотрудничаю с людьми в Вашингтоне, которые очень заинтересовались Уорреном. Последние три года я занимаюсь им более или менее постоянно. Знаю все о восточном искусстве. Попробуйте проэкзаменуйте.

— Назовите шесть характерных для религиозной скульптуры поз Будды.

— Витарка мудра — сидящий, большой и указательный пальцы касаются друг друга; сидящий в позе лотоса, одна рука поверх другой на бедре; сидящий, одна рука на бедре, другая на колене; сидящий, правой рукой касается земли; сидящий, ладони подняты и обращены наружу; стоящий, одна ладонь поднята, другая обращена к земле, эта поза известна под названием «Обуздание вод».

— Хорошо. Очень хорошо. А теперь проэкзаменуйте меня по западной культуре.

— Назовите имена семи гномов.

Я чувствовал, что знаю ответ, но без помощи медитации не смог выудить его из глубин своей памяти.

На перекрестке Уайрлесс-роуд и Рамы VI мы попали в пробку. Впереди вспыхнул красный огонек, который стал раскачиваться примерно в десяти футах над землей.

— Я не брежу?

— В темное время предписывается цеплять на хвост габаритный огонь. Это закон.

— Бальзам на сердце. Видимо, в Бангкоке это единственный закон, который заставляют соблюдать.