"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 133

— Что-нибудь еще?

— Ужасно заикается. Сначала я решила, что он вообще не может говорить по-тайски, но затем поняла — свободно владеет нашим языком, только очень сильно запинается. И очень застенчив, словно всю жизнь просидел в джунглях и не знает, как общаться с людьми.

ГЛАВА 34

Все шлюхи в «Розарии» — внештатные работницы. Владельцы бара, полуграмотные тайцы, проявили коммерческую смекалку, какая не снилась и выпускникам бизнес-школ: позволили женщинам днем и большую часть ночи в одиночку спокойно сидеть за стойкой или за столиком, заплатив всего за чашку кофе или стакан апельсинового сока. Тогда как все проспекты предупреждают туристов, что стоит им войти в такое заведение, и на них непременно набросится небольшое войско алчущих наживы и бессовестных проституток — отнюдь не поголовно молодых и не очень-то вымуштрованных работодателями и сутенерами. Так что если клиент проснется среди ночи и обнаружит исчезновение кошелька вместе с дамой, то отыскать их будет очень и очень непросто. Как и следовало ожидать, в результате целая армия фарангов взялась просаживать деньги, заказывая напитки себе и дамам, потому что туристам искренне хотелось проверить, насколько бессовестны здешние девицы. Успех оказался оглушительным, и через пару лет в похожем на амбар доме разместилось кооперативное предприятие. И хотя его внешний вид остался неказистым, владельцы не скупились на украшение интерьера и завели самое роскошное в нашей индустрии святилище Будды.

Передо мной появилась Сале — она шла мне навстречу через скопище мужчин от сорока до бесконечности и протискивалась между женщинами, живописно разодетыми в подделки дизайнерских вещей, которыми, фаранг, так громогласно недовольно твое правительство. Хотя, если выпала судьба сидеть в дерьме, фальшивку от настоящего не отличить. Доносившаяся из динамиков мелодия «Вы видели когда-нибудь дождь?» группы «Криденс клиуотер» была едва слышна на фоне общего шума. Окинув взглядом это столпотворение, я заметил, что в дверь продолжают просачиваться все новые и новые женщины. Пробираясь сквозь толпу, они включали свое очарование на полную мощность. Но Сале уже находилась здесь несколько часов и немного сникла. Она ушла в свободный полет после того, как в прошлом году мать вытурила ее с работы за то, что она, безобразно напившись, танцевала голой, пока не рухнула на скамейку и не уснула в чем мать родила. Подобно всем владелицам баров, Нонг отличалась склонностью к пуританству.

— Как идут дела? — спросил я, улыбнувшись, и, как принято, заказал двойную текилу.

Сале выпила спиртное одним глотком и поморщилась;

— Старею, Сончай. В этом месяце исполняется двадцать девять. Молодые девчонки успевают схватить за вечер двух, трех, а то и четырех клиентов. И, четырежды завалившись на спину на двадцать минут, зарабатывают по сто пятьдесят американских долларов. Они совершенно не похожи на мое поколение. Мы, отработав, напивались с клиентами в тайском баре. А эти снова и снова возвращаются за заказами. Не шлюхи — какие-то бизнесменши, оттого у них большие барыши. Некоторые даже имеют сайты в Интернете, переписываются с клиентами и встречают их в аэропорту. Подмяли под себя все дело — другим ничего не остается. Так нечестно.

— Хочешь, чтобы я попросил Нонг взять тебя обратно? Она мне не откажет.

Я снова заказал двойную текилу, которую Сале моментально выпила и покачала головой:

— Если честно, она была права, выбрав меня. Я в таком возрасте, что не сработаюсь ни с мамасан, ни с папасан. К тридцати годам надо уходить в свободный полет. Дело не в том, что у глаз появляются морщины и обвисают груди, — дело в том, как ты держишься. Даже самый тупой клиент понимает: это не девушка, это женщина. А они приходят сюда за девушками.

— Когда у тебя был последний клиент?

Застенчивая улыбка.

— Сегодня днем. Это лишний раз доказывает, что я не в состоянии конкурировать с молодыми. Мне приходится болтаться здесь днем, пока они еще спят.

— Азиаты попадаются? Что-то не вижу, чтобы их здесь было много.

Сале скользнула взглядом по моему лицу, но вопросов решила не задавать.

— Редко. Время от времени заглядывают корейцы. Недавно завернули два вьетнамца — здоровые, мускулистые ребята, наверное, наполовину американцы. Наследие войны. Бывали здесь и раньше, искали знакомых девушек. Может, еще придут.

— А японцы?

— Очень, очень мало. Те больше ходят в японские клубы на Тридцать девятую сой. Но зачем тебе это?

— Ищу необычного вида японца, от тридцати до тридцати пяти лет, татуировщика. — Сале пожала плечами. — Заикается, но говорит по-тайски. — Новое пожатие плечами.

— Меня бесполезно спрашивать. Ты же видишь, я слишком рослая для тайки. Азиатам не нравлюсь. Помнишь золотое правило?

— Всегда быть ниже клиента.

— Хочешь, спрошу у Тук. Она коротышка, нравится азиатам. И мне кажется, время от времени обслуживает японцев. Только не знаю, где она сейчас — может быть, с клиентом.

Я незаметно протянул Сале сто бат, а она сжала мне руку и соскользнула с табурета. Я заказал ей новую порцию текилы и оставил стакан на стойке дожидаться ее возвращения. Слева и справа от меня сидели женщины, но все они были с клиентами и уже соблазняли их, поглаживая по ширинкам — движением, очень похожим на то, каким Викорн ловил рыбу.

Толпа сделалась настолько плотной, что через минуту Сале исчезла из виду. А поскольку так и не появилась, я решил, что ее сманил клиент и она занялась более выгодным делом. Но вдруг меня сзади обхватили: улыбающаяся Сале стояла с подругой Тук. Я заказал еще одну текилу, и женщины синхронно опрокинули стаканы.

— Татуировщик — японец, — снова принялся объяснять я. — Заикается. Вроде тех япошек, что не могут разговаривать с людьми, — продукт высоких технологий.

Тук искренне хотела помочь. Наморщила лоб и переспросила:

— Татуировщик? А у самого есть наколки?

— Все тело в наколках: лицо, руки, ноги.

— И даже член?

— Давайте не будем отвлекаться. — Заказал еще спиртного.

— Не знаю, завелась бы я от этого или нет, — задумчиво протянула Сале. — Но явно постаралась бы сделать так, чтобы у него встал. Уж очень интересно посмотреть на рисунки. Что-то вроде видеоигры.

Я допил пиво и попросил еще. Спиртное, видимо, подействовало на голову, и мозг наконец вспомнил навык задавать косвенные вопросы.

— Знаете девушку по имени Дао? Она тоже занимается вашим ремеслом.

— Знаю дюжину с такими именами.

— У нее необычные татуировки: драконы вокруг пупка и на заднице.

Тук бросила на меня взгляд:

— Ах та Дао. Ну конечно, знаю. Жила с ней водной комнате. Нас было пятеро — тесниться приходилось здорово, и я каждый вечер видела, как она раздевалась. Забавные картинки. Другие девушки тоже хотели такие, но она не признавалась, кто их наколол. Крутила с японцем, который заставил их сделать, — брала с него вдвое больше, чем обычно: четыре тысячи бат за короткое время, восемь — за ночь.

— Ты видела ее клиента?

— Никогда. Он был очень осторожен. Наверное, работает здесь, в Крунгтепе, имеет жену и детей.

Внезапно Сале перешла на исаанское наречие, язык севера, который ближе к лаосскому, чем к тайскому. Я не понимал смысла, только заметил, что лицо Тук просветлело, и женщины захихикали. Затем посмотрели на меня и снова прыснули.

— Извини, — спохватилась Сале. — Ты знаком с нашим ремеслом и знаешь, что девушки время от времени слетают с катушек — буквально дуреют.

Она не хотела говорить прямо.

— Не понимаю.

— Понимаешь. Видел сотни раз. Девушка устает быть сексуальной рабыней, и у нее появляется желание самой завести сексуального раба. На прошлое Рождество мы с Тук вытрясли кучу денег из здоровых, толстенных, отвратительных немцев, к тому же очень деспотичных, а затем решили оттянуться на парочке миловидных тайчонков из какого-нибудь бара голубых у Суравонга. Вроде как отомстить за себя.