Ревизор: возвращение в СССР 60 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 9

Это был важный вывод для Громыко и для анализа личности и уровня экспертных познаний самого Ивлева, так и для более тонкого понимания особенностей политики Японии. Получалось, раз Токийский университет и Японская ассоциация культурных связей с зарубежными странами были министром внешней торговли и политики Японии во время визита Ивлева в его собственных интересах задействованы, то верно говорят, что японцы, когда им нужно, одна большая семья. Ссоры между ними тоже есть, конечно, но в интересах японского блага на внешней арене они способны объединяться достаточно легко. И это использование министром двух этих весьма значимых организаций, свидетельствовало и о его большом авторитете в Японии тоже.

Но тут же он мыслями вернулся к Кулакову. Во внутренней политике успеха может добиться даже не очень умный человек. Просто хитрый и сообразивший правильно, к кому подлизываться нужно, чтобы тебя наверх тащили. Примерно таким человеком он Кулакова и считал. А вот ты попробуй так, как Ивлев, порассуждать очень грамотно про Японию и ее перспективы. Или предложи кубинцам те вещи, которые им так понравятся, что лично Фидель Кастро в советское Политбюро их повезет проталкивать. Вспомнил Громыко и про ту стенограмму, которую он получил в январе, после того, как Ивлеву совсем неожиданно для него устроили форменный допрос на обычной студенческой конференции его лучшие аналитики и профессура из МГИМО. Там, из тех, кто с ним общался, ни одного не было бестолкового человека. У всех большой опыт имелся, в том числе и дипломатической работы за рубежом. И Ивлев тогда очень достойно этот натиск выдержал. Надо, кстати говоря, — подумал министр, — снова эту стенограмму достать, да внимательно пересмотреть после этого крайне интересного вояжа Ивлева в Японию… Передать некоторые моменты из нее профильным отделам МИД СССР для изучения, не указывая, конечно, источник… Мало ли кому и пригодится что.

Да, все меньше и меньше верилось Андрею Андреевичу, что всему тому, что Ивлев и тогда сказал, и сейчас в Японии продемонстрировал в общении с очень высокими собеседниками, он мог бы от Кулакова научиться. Последняя надежда была у Громыко — это попытаться припомнить, а нет ли в окружении самого Кулакова людей, которые могли бы такого разумного эксперта, как Ивлев, обучить и воспитать. Информации по Кулакову в последнее время его помощник притащил ему много. И Громыко отчетливо понимал, припоминая всех, кто около Кулакова вертелся, что ни одного человека с опытом работы за рубежом в его окружении не имелось. Не было также никого, кто, к примеру, в КГБ бы работал и долго за рубежом прожил, чтобы так в некоторых аспектах, что Ивлев уверенно демонстрировал, хорошо разбирался. Ну это не удивительно, учитывая, что бывших сотрудников КГБ не бывает…

Значит, получалось, что зря он думал, что Ивлев Кулакова хоть в какой-то степени представляет. С другой стороны, Громыко понимал, почему он сделал этот неверный вывод. После той кубинской эпопеи сильно он на нервах был. Лихорадочно искал, кто же за Ивлевым стоит. А тут приходит его помощник и сообщает, что Ивлев из кабинета Кулакова вышел. А ведь Кулакова, в том числе, он тогда тоже среди тех, кто мог такими аферами заниматься, подозревал. Одно к одному тогда выходило, что Кулаков мог, добившись серьезной позиции в Политбюро и не будучи сильно уж умным человеком, возгордиться и начать в чужие сферы лезть без ведома тех, кто их курирует. Так что он по многим параметрам идеально подходил.

Ну а если Андропов прав, то получается, что Ивлева просто Кулаков переманивал, но у него ничего не вышло. Вот тогда и понятно, что тогда Ивлев в приемной Кулакова делал…

Ну а дальше министр, опершись на стол руками, и положив на них голову, стал думать. Первый момент выходил из такого заключения, и достаточно неприятный, что, получается, на Кулакова он совершенно зря ополчился. Да еще и коалицию против него с Андроповым организовал. А с другой стороны, — спросил он себя, — так уж зря? Может быть, зря он раньше как раз не активничал вот таким вот образом, как с Кулаковым вышло. Все же, действительно, ситуация в сельском хозяйстве отвратительная. И очень негативно закупки зерна за рубежом у самых опасных противников Советского Союза сказываются и на авторитете самого СССР, и на успехах его внешней политики. Да, пусть Кулаков никакого отношения к Ивлеву не имеет, но все равно не тот он человек, который сельским хозяйством должен заниматься. Да и вообще, вряд ли он что-то и другое сможет потянуть в составе Политбюро.

Ну и тем более Громыко заметил интересную вещь. К нему после того, как они с Андроповым вот так вот на Кулакова наехали, с гораздо большим уважением стали остальные члены Политбюро относиться. Да, Машерова не получилось продвинуть в министры, но почему-то это никаким негативным образом на репутации министра не отразилось. Может быть, потому, что многие члены Политбюро тоже постоянно какие-то свои планы пытались реализовать, с этим не справлялись и прекрасно понимали, что никто не может быть постоянно успешен.

Ну и следующий вопрос, конечно, был, нужно ли ему менять свою политику по Кулакову в свете таких новых откровений по Ивлеву. Немножко подумав, Громыко махнул рукой. Нет, пожалуй. Другого выхода нет. Надо, как и раньше, дальше его с Андроповым на пару давить. И сельское хозяйство спасать надо, и, что не менее важно, Кулаков — человек злопамятный. С ним уже никогда не договоришься. Извинения он не примет, и врагами они в любом случае с ним останутся. Значит, раз завел такого влиятельного врага, пусть даже по недоразумению, то надо от него избавляться всеми уместными способами.

Еще один вопрос. Павел Ивлев… Что ему с ним делать? Хорошо, что он не успел дров нарубить в отношении него. И хорошо, что Андропов — человек разумный и осторожный. Не испортил парню жизнь после того, как он к нему обратился со своими подозрениями, попросив не отпускать Ивлева в поездку в Японию. Да еще и такую тщательную работу провел, чтобы показать ему, что Ивлев с Кулаковым вовсе не связан.

Да, Андропов себя как напарник проявил в этом деле очень хорошо. Не стал горячку пороть по его просьбе. А ведь мог бы, чтобы заручиться его благодарностью, выполнить его просьбу в точности так, как Громыко просил, и Ивлеву дать отказ в выезде в Японию. Иметь в должниках министра иностранных дел Андропову, как и любому влиятельному политику в СССР, было бы полезно. Так что альянс с Андроповым идея все же хорошая. И даже на примере этой папки, что ему Андропов передал, это видно. Поручение посольству СССР в Японии по сбору информации по Ивлеву он дал, а ему крохи только ее поступили, по сравнению с тем, что Андропов смог добыть.

Надо и дальше с Андроповым, получается, тесно сотрудничать, и попытаться наладить более устойчивый канал по получению информации для нужд МИД.

Парню он, так выходит, конечно, в любом случае задолжал. Перед Ивлевым нужно будет как-то красиво извиниться. И возможно, — подумал Громыко, глянув на папку, — каким-то образом его к работе у себя привлечь. Все же прогнозы он делает очень любопытные, а уж то, как министр внешней торговли и промышленности Японии на эти прогнозы отреагировал, как было описано в стенограмме, дорогого стоит. Очень-очень любопытная реакция со стороны настолько влиятельного в японском правительстве человека. Неужто он таким образом фактически согласился, что Ивлев прав, и США, ближайший союзник Японии, через десять с небольшим лет с японцами так жестко поступят?

Это же, — подумал Громыко, — если все так оно и будет, прекрасный момент будет для Советского Союза с Японией сблизиться. А вдруг, когда американцы так обидят японцев, японское правительство потребуют у них свои военные базы со своей территории вывести? В том числе и при поддержке со стороны Москвы? Уникальный момент будет для советской дипломатии былого врага в честного партнера обратить. Жаль только, что в силу его собственного возраста далеко не факт, что этим в середине восьмидесятых будет лично он заниматься. Скорее всего, какой-то другой уже будет министр иностранных дел.