Ревизор: возвращение в СССР 60 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 14

— Вот с этим, к сожалению, у нас большие проблемы, — развёл руками Голосов. — Выяснилось, что Ивлева прямо из аэропорта увезли на очень дорогом лимузине. И потом за всю неделю эти цыганские артисты его пару раз всего и видели, до того как пришло время обратно в Советский Союз возвращаться. И кстати говоря, на этом же красивеньком лимузине его и привезли в аэропорт. А вот чем конкретно в течение этих семи дней Ивлев занимался, помимо выступления на японском телевидении по инициативе советского посла, к сожалению, актёрам, которые были задействованы в спектакле каждый день, да перед этим ещё и репетировали, совершенно ничего неизвестно. У них бы и возможности не было из театра отлучиться, даже бы если Ивлев вдруг им разрешил его сопровождать. Одно только известно, что во всех этих поездках Ивлева, помимо советского дипломата, ещё и администраторы театра «Ромэн», Боянов и Вишневский, сопровождали. Был с ними также постоянно и Андрей Миронов.

Кулаков, выслушав его, помолчал немножко, потом задумчиво сказал:

— Нет, конечно, к Андрею Миронову за такой информацией по Ивлеву обращаться нам не стоит. А что у нас по этим администраторам Ромэна? Может быть, какие-то выходы на них есть, чтобы была гарантия, что если к ним за расспросами обратимся, ни один из них тут же к Ивлеву не побежит сообщать об этом?

Голосов с огорчением покачал головой.

— По администраторам «Ромэна», к сожалению, ничего у нас нет. Никаких выходов на них, что гарантировали бы конфиденциальность, как и какой-то информации об их неблаговидных поступках, которые они не захотели бы увидеть обнародованными. Ну и, насколько мне удалось выяснить, когда я сам прикидывал вариант к ним обратиться по поводу Ивлева, у них вроде как очень хорошие отношения с ним личные сложились. Поговаривают даже, что пьеса эта Ивлевым написана по их непосредственной просьбе. А сами понимаете, если они к студенту обратились с такой просьбой, то, скорее всего, кто-то их об этом очень сильно попросил. А значит, они не только к Ивлеву побегут, если кто-то от меня расспрашивать их начнёт, но и к этому покровителю тоже. Засыплемся полностью на этом деле.

— Ну что ж, Никифорович, согласен. Если всё так оно и есть, то не с руки нам этим заниматься, — вздохнул Кулаков. — Ладно, по «Ромэну» тогда ты дальнейшую деятельность сворачивай. Похоже, чем бы там Ивлев в Японии ни занимался, у него для обоснования каждого его действия в любом случае советский дипломат найдётся. А значит, он прикрыт, не получится нам его в каких-то неблаговидных действиях в этой японской поездке обвинить. Сосредоточься тогда уж лучше, давай, на недругах его по другим видам деятельности, что наверняка у него имеются. Ты же расспросы соответствующие вёл. Вот обобщи ещё раз всю эту деятельность и прикинь как следует, к кому можно аккуратно обратиться. Наверняка задел он кого-то, кто мечтает с ним расквитаться и счёты свести. Достаточно будет только намёк такой сделать, как подобный человечек из шкуры своей вывернется, но всю необходимую порочащую Ивлева информацию нам передаст.

— Сделаю, конечно, Фёдор Давыдович, — пообещал Голосов. — Уже и некоторые намётки имеются, к кому можно по этому поводу обратиться. Подсказали мне нескольких человек в МГУ, которые на Ивлева неровно дышат. Есть среди них, в том числе, и комсорг факультета экономики Луппиан, говорят, она его очень недолюбливает. Обязательно по ним в ближайшее время человека переговорить пошлю, того же самого, что в «Ромэн» ходил. Он очень хорошо умеет непринужденно разговор завязать, люди сами ему все нужное рассказывают.

— Это кто у нас такой ловкий?

— Аскольдов Николай Сергеевич, старший референт Совмина СССР. Он вам предан душой и телом после того, как вы его брата от суда спасли.

— Помню, помню… Ну, пусть работает. Скажи ему, главное, чтобы никому про связь со мной и с тобой ничего не говорил.

— Он знает об этом. Человек умный, не проговорится.

Москва, квартира Ивлева

Осенило меня наконец. Если у меня время свободное появилось, так надо же мне заняться новой пьесой для Боянова и Вишневского! Тем более, что не так и много этого времени в будущем у меня будет. С кураторами же надо работать плотно продолжать! Это Ригалев молодец, что сразу в понедельник со мной был готов беседовать, а все остальные эти беседы подальше отложили. Понятно почему — не готовы еще, бегают и последние моменты уточняют, чтобы не позориться при беседе со мной.

Но только сел за работу над новой пьесой, как зазвонил телефон. Я успел к телефону раньше няни, поднял трубку и сказал:

— Алло.

Слышу какой-то совсем незнакомый мне мужской голос:

— Добрый день, могу я с Галией Ивлевой переговорить?

— Добрый день. Вы немножко рано позвонили, — вежливо ответил я. — Она примерно через полчаса только с работы придет. Не подскажете, кто звонит? Я ей передам.

— Позвольте, я сразу не сообразил. Возможно, вы Павел Тарасович Ивлев? — неожиданно спросил меня мужик, отвечая вопросом на вопрос.

— Да, все верно, это я.

— О, а я Семен Барский. Мы с вашей супругой познакомились на приеме в американском посольстве в конце февраля. Возможно, она вам говорила. Я служу в «Ленкоме».

— А, да, действительно, говорила, — подтвердил я.

— Хочу выразить свое восхищение вашей пьесой. Я на ней присутствовал с огромным удовольствием. Мое почтение, великолепный замысел, великолепное воплощение! А уж как украсил вашу пьесу Андрей Миронов! Я очень рад, что он согласился в «Ромэн» перейти и играть эту роль.

— Спасибо, очень приятно слышать, — немного засмущавшись, ответил я.

— Я что звоню? Мы с вашей супругой говорили, что было бы неплохо, если бы нам вчетвером посидеть где-нибудь. У меня жена тоже театр обожает. Галия сказала, что вам очень ресторан «Гавана» понравился, вы там свой день рождения праздновали. Может быть, мы с супругой можем вас угостить на днях в нем?

Галия мне рассказала про этого Семена и про его предложение, но мы как-то не успели с ней переговорить по поводу того, будем ли мы принимать это предложение. Но вроде бы как я никакого отрицательного ответа ей по этому поводу не давал, и она тоже, как мне показалось, не против была…

— Ну что же, почему бы и нет, — сразу же ответил я. — Было бы очень неплохо. Но был бы признателен, если бы мы устроили эту встречу уже на следующей неделе. А то у нас на этой сразу два дня рождения. Будет достаточно сложно выкроить время.

— Ну что вы, Павел Тарасович, конечно, я все понимаю.

— И, может быть, давайте тогда без отчеств, по имени только общаться. Хорошо, Семен? — предложил я.

— Да, великолепно, Павел. Давайте, может быть, тогда я перезвоню в субботу или в воскресенье, и мы с вами согласуем время для встречи на следующей неделе. Хорошо?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами, согласившись.

Вернулся к работе над пьесой. Дело пошло, что очень приятно. Но пришлось отложить работу, когда Галия вернулась домой. Пообщаться с женой надо, сильно соскучились друг по другу за ту неделю, что в Японии был.

Валентина Никаноровна быстро собралась и ушла.

Сначала рассказал жене про звонок Семена Барского из «Ленкома», и что договорились на следующей неделе в «Гаване» посидеть. Она это одобрила, но достаточно равнодушно. Затем ей сообщил, что в пятницу мы к Андрею Миронову идем на день рождения. Вот теперь Галия очень обрадовалась.

Тут же стала прикидывать, на работе ли ей укладку сделать или все же какого-то более серьезного парикмахера подыскать.

— Да ладно, — сказал я, — учитывая, что на посольских приемах ты после того, как на работе тебе прическу укладывают, прекрасно выглядишь, значит, женщина эта у вас на работе прекрасно со своим делом справляется. Вряд ли нужно что-то лучшее искать для обычного дня рождения.

— Обычным день рождения у Миронова быть никак не может! — вначале категорично заявила жена. Но затем резко успокоилась и сказала. — Ну, если так считаешь, то хорошо.