Шепот пустыни: кровавая охота (СИ) - Берк Софья - Страница 17

— Тогда в чём проблема?

Кассий помолчал. Проблем было слишком много. Но объяснить их нестабильной новообращенной вампирше было затруднительно да и не хотелось.

— Я пришлю сопровождение.

Она все же согласно кивнула. Потом вдруг посмотрела на него внимательнее. Словно впервые заметила его усталость. Следы крови на рукаве. Слишком напряжённые плечи. Слишком внимательный взгляд.

— Кассий… — Он замер.

— Что?

— Ничего. — Но Фиона лишь покачала головой.

На самом деле она хотела сказать гораздо больше. Спросить почему он всегда оказывается рядом. Почему снова спас её. Почему смотрит так странно. Но сил на эти вопросы уже не осталось, поэтому она просто отвернулась.

А Кассий молча вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

* * *

В своих покоях он первым делом отдал короткий приказ, голос его был холоден, как лед, но внутри бушевал пожар: Джину отправить к Фионе, присматривать за ней, а Делию — к нему. Не потому, что желал ее, нет. Скорее, как отчаянную попытку заглушить пустоту, заполнить зияющую рану в душе.

Вскоре появилась Делия. Она скользнула в комнату, словно кошка, ее движения были полны отточенной грации и обещания. Она подошла к нему, обвивая его шею руками, и зашептала что-то сладкое и манящее, пытаясь развеять мрак, сгустившийся вокруг него. Ее пальцы зарылись в его волосы, губы искали его губы. Она пустила в ход все свои женские уловки, весь арсенал соблазна, который безотказно действовал на любого мужчину. В ее глазах читалось желание, но для Кассия это было лишь бледное отражение того, чего он жаждал на самом деле.

Мыслями Кассий был не с ней. Его разум, его сердце, его самая суть были там, в другом месте. Перед его внутренним взором стояло лицо Фионы. Ее глаза, полные немого укора и боли, преследовали его, жгли сильнее любого огня. Этот осуждающий взгляд проникал под кожу, в самую душу, лишая покоя. Он видел в нем отражение своей собственной слабости, своего греха. Он чувствовал, как этот взгляд впивается в него, напоминая о том, что он не достоин ее, что он чудовище, которое не может найти покоя. И все же, он поддался. Возможно, в отчаянной попытке заглушить эту боль, вытеснить ее образ другим, он провел ночь с Делией. Но даже в объятиях другой женщины, он чувствовал лишь холод и пустоту.

Позже, когда Делия уже спала, утомленная и довольная, Кассий лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он поднял руку, рассматривая свое запястье в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь шторы. Бледная, почти призрачная вязь татуировки обвивала его кожу — змея, из чешуи которой росли острые шипы. Знак этты, печать истинной пары. Она была такой блеклой, почти невидимой, потому что Фиона не принимала его, отвергала их связь.

К этому добавилась и другая мука — жажда. С тех пор, как он вкусил кровь Фионы, любая другая казалась пресной и отвратительной. Это было все равно что после божественного нектара пытаться пить разбавленные помои. Он больше не мог утолить голод. Он не мог прикоснуться к другой крови, зная, что она никогда не сравнится с той, что текла в жилах Фионы. А ведь он еще и дал ей свою кровь, по собственной воле усиливая их связь, делая взаимное влечение почти невыносимым. Это было как петля, затягивающаяся на его шее, как проклятие, которое он сам на себя наложил.

Погруженный в тяжелые думы о Фионе, о ее взгляде, о бледнеющей печати на руке, о невыносимой жажде, он наконец провалился в беспокойный сон. Сон, полный ее образа, ее боли, ее отвержения.

Глава 9

Дверь в покои Фионы отворилась без стука. На пороге стояла высокая, статная женщина в строгом, но дорогом платье из тёмно-зелёного бархата. Её волосы были собраны в тугой узел на затылке, а лицо хранило холодное, непроницаемое выражение.

— Принесите госпоже ужин, — бросила она через плечо служанке, даже не удостоив ту взглядом. Затем её цепкие, светлые глаза остановились на Фионе.

Фиона замерла. Она узнала эту женщину. Это была та самая распорядительница, что отдавала приказы, готовя её к ночи с Кассием. Каждое её слово было пропитано льдом и надменностью, словно Фиона была не живым человеком, а вещью, которую нужно привести в надлежащий вид.

Девушка долго, не отрываясь, смотрела на неё, и вдруг разрозненные детали сложились в единую картину. Этот властный тон, знакомые черты лица. Тогда это была лишь догадка, а теперь она ясно видела сходство. Сомнений не оставалось. Перед ней стояла тётя малышки, та самая Джина, о которой Джамала говорила, что она служит во дворце. Та, что знала все его тайны.

Слуги быстро внесли поднос с едой и так же бесшумно удалились, оставив их наедине. Джина окинула комнату хозяйским взглядом, словно проверяя, всё ли на месте.

Фиона сглотнула, собираясь с духом. Страх боролся с отчаянным желанием получить хоть какие-то ответы.

— Вы… тётя Джамалы? — её голос прозвучал тише, чем она хотела.

Джина медленно повернула голову. В её глазах не было удивления, лишь холодное безразличие.

— Это не имеет значения.

— Имеет, — набравшись смелости, возразила Фиона. — Джамала говорила, что вы давно служите здесь. Вы… вы всё знаете.

Женщина чуть приподняла бровь, её губы скривились в едва заметной усмешке.

— Я знаю ровно то, что мне положено знать как слуге господина Кассия. Тебе следует поесть. Он не любит, когда его… игрушки слабеют.

Слово «игрушки» больно резануло, но Фиона заставила себя проигнорировать унижение. Сейчас было важно другое.

— Пожалуйста, — она сделала шаг вперёд. — Я ничего не понимаю. Что со мной теперь будет?

Джина вздохнула с плохо скрываемым раздражением, словно её отвлекали от важных дел какой-то мелочью.

— Ты находишься во дворце главы клана Ламий. Ты новообращенная вампирша. Пока ты останешься в замке и насчет тебя были достаточно четкие указания всем: ты личная собственность мастера клана, а значит под его защитой. Это всё, что тебе нужно знать.

— Прекрасно! — раздраженно выплюнула Фиона. — Так себе положение. Никакой конкретики. Почему вы не хотите говорить о Джамале? Девочка тоскует без вас. Ей нужна семья.

— Не стоит влезать в чужую семью, госпожа Фиона. — Джина ясно дала понять, что не будет сейчас обсуждать это. Но Фиона была настырной.

— Но… вы же не видели в каких условиях она живет! А вы тут…могли бы дать ей…

— Видят Первородные, как я сдерживаюсь, чтобы не оттаскать тебя за косы, наглая девчонка! Ты ничего не знаешь. Ничего не понимаешь! Не тебе судить о моей семье. Дворец — не место для маленькой девочки. Я не смогу защитить ее здесь. Неужели это непонятно⁉ — женщина едва не шипела, метая молнии взглядом. Сама того не ведая, Фиона разбередила старую рану.

— Я понимаю, — смирилась Фиона. К тому же она поняла, что распорядительница права. Дворец полный интриг — не место малышке с ее наивным чистым взглядом на мир. — Простите, если задела ваши чувства, — Фиона искренне извинилась. Она умела вовремя останавливаться и признавать свою неправоту.

Джина помолчала, изучая девушку долгим, оценивающим взглядом. Возможно, она увидела в ней не просто очередную пленницу, а что-то ещё. Или, может, решила, что толика знаний сделает девушку более покорной.

— Не всё так просто, как в детских сказках, — наконец неохотно проронила она. — Да, вампиры пьют кровь. Это их сила и их проклятие. Она дарует им жизнь, скорость, исцеление. Но она же и держит их в вечной зависимости.

Фиона слушала, затаив дыхание, боясь спугнуть её откровенность.

— А бессмертие? — прошептала она.

— Бессмертие — это иллюзия, — холодно ответила Джина, отворачиваясь к окну. — Они не стареют, их тела не знают болезней. Но их можно убить. Просто для этого нужно нечто большее, чем обычный клинок.

Она говорила отстранённо, словно читала лекцию по истории. Но за её словами Фиона чувствовала годы, проведённые рядом с этими существами. Джина, доверенное лицо Кассия, знала о вампирах всё.