Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 68

Позади них вдруг послышался громкий звон. Ульрика оглянулась через плечо. Когтистая белая рука доламывала стекло в разбитом окне. В соседнем, пробив стекло, тоже появилась рука, третье выбили ногой.

Родрик повернулся.

— Это еще что?

Треснули стекла и балконных дверей. Три сгорбленные полуобнаженные фигуры пролезли через них в комнату. Упыри! Они хлынули в комнату через окна.

— Зубы и когти Урсуна, — выругалась Ульрика.

Родрик и волчица отступили к левой стене, чтобы противники по крайней мере находились перед ними. Ульрика взяла Габриеллу за руку и тоже оттащила к стене.

— Госпожа, — сказала она. — Отойдите от…

С последним тяжким стоном дверь разлетелась в щепки, и огромное тело стригоя, окутанное непроницаемой черной дымкой, ввалилось в будуар. Монстр двинулся вперед, обломки двери сыпались с его могучих плеч, а упыри все прыгали через разбитые окна, пока не заполонили каждый угол комнаты.

Глава 26

ПУРПУР И СЕРЕБРО

Габриелла закончила заклинание певучим протяжным слогом и метнула его навстречу атакующим. Черные волны волшебной тьмы рассеялись, как дым под сильным ветром, но упыри и стригой надвигались. В проеме выбитой двери замаячило мягкое круглое лицо колдуна, застывшее от напряжения — он изо всех сил боролся с чарами графини.

— Мурнау! Убей колдунью! — прохрипел он. — Без ее чар остальные ослепнут.

— Убейте стригоя! — прошипела Габриелла сквозь зубы. — Упыри тогда сами сбегут.

— Я убью его! — рявкнула Ульрика, махнув Родрику и волчице, чтобы они держались позади. — Вы двое не подпускайте к нам упырей!

— Но… — начал Родрик, но Габриелла оборвала его:

— Делайте, как она говорит! Серебро — у нее!

Времени на споры не оставалось. Упыри нахлынули со всех сторон, стригой, выпустив когти, устремился к Габриелле. Волчица и Родрик встретили паршивую орду лицом к лицу, а Ульрика прыгнула, преграждая чудовищу путь. Она осыпала монстра ударами меча, пряча кинжал в руке и готовясь разить им исподтишка. Но Мурнау уже понял, чего надо опасаться больше всего. На меч он не обратил никакого внимания, позволив лезвию врезаться в бедро до кости. Колени зверя подогнулись. Он изо всех сил ударил Ульрику по левой руке.

Удар Мурнау обрушился как молот, пронзил чудовищной болью и выбил кинжал, оставив на кисти глубокие красные полосы. Девушка попыталась поймать клинок, но тот заскользил по деревянному полу. Второй рукой стригой толкнул Ульрику в грудь так, что она перелетела через всю спальню и врезалась головой в стену. Посыпалась штукатурка. Вампир сползла на пол. В глазах плясали искры, комната кружилась перед ней. Зверь тоже упал. Он изо всех сил пытался подняться, схватившись за распоротое бедро, из которого хлестала кровь. Если кинжал снова окажется у девушки, добить тварь будет несложно. Ульрика окинула пол быстрым взглядом. Вот он, под ногами чернокнижника. Ульрика поползла к кинжалу, но враг опередил. Коротышка проворно схватил оружие и поднял, торжествующе хохоча. Его смех превратился в крик боли. Габриелла, воспользовавшись тем, что соперник отвлекся, выстрелила в него столбом черного огня. Колдуна отбросило в дверной проем, одежда задымилась, но он сконцентрировался и сложил руки в защитном жесте. Пламя, насланное Габриеллой, исчезло, словно ударившись о стену. Уцелевшие язычки развернулись и метнулись на графиню, жадно ее облизывая. Яростно бормоча под нос, Габриелла, хоть и с заметным усилием, сбросила их с себя.

Стригою наконец удалось подняться. Прихрамывая, он двинулся к графине. Ее силы уходили на то, чтобы сдерживать чернокнижника; все, что могла сделать Габриелла, — попятиться к стене.

— Госпожа!

Ульрика вскочила на ноги, но голова закружилась, и девушка чуть не упала снова. Она не успевала добраться до стригоя. Родрика и волчицу окружили упыри, связывая схваткой, не давая помочь Габриелле. Мурнау хромал через комнату, тесня Габриеллу, которая не могла прекратить сдерживать чары чернокнижника. Они оба уже находились под огромной люстрой…

Неожиданно в мозгу девушки вспыхнуло воспоминание о смерти ее отца по крови, Адольфа Кригера. Убийца троллей Снорри Носогрыз убил вампира, уронив на него тяжелую железную люстру! Глаза Ульрики пробежали по цепи, на которой люстру поднимали и опускали, когда приходила пора заменить свечи. Лебедка обнаружилась в стене в двух шагах. Девушка бросилась к ней, замахиваясь на ходу, и криво ударила мечом по цепи.

Но этого хватило. С тяжелым звоном цепь лопнула и заскрипела, сматываясь через шкивы под тяжестью люстры. Та рухнула на стригоя, взорвавшись осколками хрусталя, во все стороны брызнули свечи. Мурнау придавило к полу. К сожалению, сбило с ног и волчицу, а Родрика и графиню ошеломило. Упыри бросились на них.

Ульрика испуганно закричала. Шатаясь как пьяная, она поспешила на выручку, на ходу колошматя тварей, выкалывая глаза, отрубая кисти и пальцы, чтобы не позволить достать себя. Под яростным натиском враги расступились, но, прежде чем девушка успела добраться до Габриеллы, поднялся Мурнау. Тяжелый золотой обруч люстры сидел на его окровавленной голове как корона. Стригой яростно ревел. Ульрика выругалась. Кригеру этого хватило, чтобы умереть, а стригоя даже не оглушило! Чудовище уставилось на нее красными глазами, подняло люстру над головой и начало замахиваться, чтобы метнуть в вампира. Упыри кинулись врассыпную. Ульрика прыгнула за занавеси балдахина на большой кровати Гермионы и скатилась с другой стороны. Тяжелый золотой обруч просвистел над ее головой, сломав балдахин, и врезался в камин позади девушки, утянув за собой занавеси и деревянные опоры, на которых они крепились.

— Ах ты блоха! — заорал стригой. — Хватит скакать, встань и сразись со мной лицом к лицу!

Ульрика выглянула из-за кровати и увидела, что Мурнау, хромая, идет к ней. Да чем же остановить эту тварь? На голове монстра зияли глубокие раны, из плеч и рук торчали осколки глубоко вонзившегося хрусталя, но все равно — он шел! По крайней мере, она отвлекла чудовище от Габриеллы, которая пришла в себя и продолжила сражаться с чернокнижником. Родрик и волчица тоже очнулись и рубили упырей. Но как убить стригоя, если она лишилась серебряного кинжала?

Сзади потянуло дымом. Ульрика оглянулась. Шторы и балдахин, которые намотались на люстру во время ее краткого полета, упав на угли в камине, загорелись.

Огонь! Вот как она это сделает! Пламя его точно остановит!

Стригой ринулся в обход кровати, пытаясь достать Ульрику. Она сорвала с постели одеяла и простыни и набросила на голову твари. Мурнау зарычал и принялся скидывать тряпки. Девушка откатилась к камину, выдернула обломок опоры балдахина с намотавшимися на него обрывками занавесок и огрела стригоя импровизированным оружием, как цепом. Горящая ткань хлестнула по спине, одеяло, в котором чудовище запуталось и все никак не могло сорвать с себя, тоже начало тлеть, но недостаточно быстро. Монстр успеет высвободиться до того, как огонь запылает по-настоящему.

Ульрика огляделась в отчаянии. На маленьком столике около кровати обнаружилась заправленная маслом лампа. Девушка схватила ее и швырнула в Мурнау. Стекло разбилось о костлявое плечо, масло разлилось по остаткам балдахина и одеялу, которые все еще окутывали зверя. Взметнулось пламя. Стригой завыл от боли.

Ульрика рассмеялась от облегчения и бросилась на врага. Стригой, шатаясь, пятился, она рубила по ногам, а тот все пытался стащить комок горящей ткани с головы. У нее получилось! Сейчас чудовище сдохнет! Но тут чернокнижник со своего конца комнаты выкрикнул какую-то тарабарщину. Языки пламени опали и погасли, выбросив длинные струи дыма. Завоняло паленой шерстью. Мурнау наконец освободился от обугленного тряпья. Его лицо и шею покрывали волдыри ожогов. Монстр потянулся к Ульрике.

— Решила меня сжечь? — взревел он. — Я сейчас сам тебя сожгу!

Девушка отпрыгнула, ударив мечом по рукам стригоя, но тот отбил клинок и пнул вампира в грудь огромной когтистой ногой. Ульрику отбросило назад, на обломки обмотанной занавесями люстры. Угодив между двумя рожками, девушка запуталась в обрывках балдахина. Мурнау надвигался. Ульрика пыталась высвободиться, но руки скользили по гладкой ткани. Она чувствовала себя так, словно ее сложили пополам и засунули в бочку спиной вперед; оставалось только беспорядочно махать конечностями. Какая нелепая, постыдная смерть!