Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 48

— Убить вампиров! — скандировала толпа. — Сжечь вампиров!

Четверо несли на плечах привязанную к стулу девушку лет пятнадцати. Жалкие лохмотья, оставшиеся от ее одежды, не скрывали следов жестоких побоев. Толпа плевала в нее, осыпала жертву проклятиями, кидала в несчастную камни и грязь. Ульрика вздрогнула, одновременно испытывая прилив облегчения — постыдного, но жаркого. Если люди думают, что уже нашли виновника всех своих несчастий, возможно, они не обратят внимания на карету, где как раз и сидят те, кого они ищут. Девушка одернула себя — что за жалкие фантазии. Толпа слишком прожорливая тварь, чтобы насытиться одной жертвой.

Ульрика увидела, как несколько мужчин набросились на женщину средних лет. Та всего лишь пыталась перейти на другую сторону улицы. Женщина сопротивлялась, но они сбили ее с ног и разжали челюсти, грубо заглядывая в рот. Разочарованные увиденным, мужчины так же внезапно оставили жертву валяться на земле в слезах и побежали на поиски другой добычи.

В горле Ульрики набух тугой комок страха. Она попыталась проглотить его. Этого следовало ожидать. Слухи о вампирах послужили топливом для этого костра. Последние недели груды сухих дров, если можно так выразиться, росли все выше на каждой площади Нульна. Хватило бы одной искры, чтобы взвилось пламя. И капитан Шенк, этот идиот, крикнувший «Лови вампира!», запалил огромный костер. Теперь огонь не удержать. Если и дальше так пойдет, подумала Ульрика, сгорит весь Нульн.

— Здесь нельзя оставаться, госпожа, — крикнул Уве. — Нам надо убираться отсюда.

— Да, — задумчиво согласилась Габриелла. — Но куда и как?

— Прочь из города? — с надеждой в голосе спросила Ульрика.

Габриелла покачала головой.

— Я должна снова увидеть Гермиону. У меня в голове не укладывается, что это именно она натравила на нас охотников на ведьм. Но если это так, я должна знать точно. Речь идет о преступлении, о котором любая обязана доложить королеве.

Габриелла снова повысила голос:

— К мосту, Уве. Но держись боковых улочек.

— Да, госпожа.

Ульрика услышала, как Уве спрыгнул с сиденья, взял лошадей под уздцы и начал разворачивать карету — в столь тесном пространстве по-другому это сделать невозможно.

— Скорее всего, охотники на ведьм уже проверяют каждого, кто пытается пробраться по мосту в другую часть города, — заметила Ульрика. — Здесь только один мост?

— Есть и другой, — ответила Габриелла. — Но он проходит через остров Железной Башни. А в Железной Башне расположена штаб-квартира охотников на ведьм. Боюсь, ехать по тому мосту у меня кишка тонка. Нам остается только надеяться, что мы окажемся у главной переправы раньше, чем Шенк и его люди.

— А если нет? — спросила Ульрика.

Габриелла покачала головой, затем рассмеялась, но в голосе ее слышались истерические нотки.

— Сначала доберемся до моста, а потом будем переходить его.

Они устроились на своих местах и стали ждать, пока Уве развернет карету и двинется в очередной переулок. Эхом разносился вой толпы. Ульрика молилась всем кислевитским богам, чтобы никто не заглянул сюда и не решил, что экипаж выглядит достаточно лакомым кусочком, потому что тогда им настанет конец. Они окажутся в ловушке, из которой не смогут вырваться.

Графиня нервно постукивала ногой по полу. Глаза ее метались по карете, видимо следуя за круговоротом спутанных мыслей в голове. Через пару мгновений Габриелла взяла себя в руки. Она плотно закрыла жалюзи, затем повернулась к Лотте. Камеристка с того момента, как они вырвались со двора борделя Матильды, сидела, стиснув руки на коленях, молчаливая и бледная.

— Лотта, моя дорогая, — произнесла Габриелла. — Я хочу поменяться с тобой одеждой. Снимай юбку и корсаж.

Глаза Лотты расширились.

— Госпожа?

Габриелла ободряюще улыбнулась и принялась распускать шнурки на своем.

— Давай, раздевайся, дорогая. Все будет хорошо. Будь умничкой.

— Д-да, госпожа, — дрожа, ответила Лотта.

Она взялась за петельки на скромном сером корсаже.

Ульрика перевела взгляд с одной своей спутницы на другую. Понимание того, что задумала графиня, медленно снизошло на нее. Габриелла хотела, чтобы в случае, если они угодят в руки толпы, Лотту приняли за нее. Она собиралась кинуть девушку собакам, как кость, — и Лотта согласилась с отведенной ей ужасной ролью.

— Госпожа? — неловко начала девушка.

— Не волнуйся. — сказала Габриелла, стягивая расшитый бисером бархатный лиф. — Тебе тоже что-нибудь найдем, если понадобится.

Ульрика замолчала. Она хотела спросить о другом. Но слова так и не сорвались с ее губ. Спорить о жизни Лотты, связанной со своей госпожой чарами вампирского поцелуя, явная глупость. Это ничего не изменит. Она только разозлит Габриеллу и приведет Лотту в замешательство. Взвесив все, Ульрика поняла, что ради спасения жизни Габриеллы или своей собственной и сама могла бы не моргнув глазом принести в жертву толпе хоть десяток служанок. В конце концов, доноры всего лишь животные. Ульрику заставил содрогнуться не сам факт, а холодная расчетливость этого действия. Жестокость претила ее натуре. Когда девушка выезжала с отцом на охоту, она всегда убивала добычу — оленей, например — быстро и точно. Ульрика не любила смотреть, как жертва бьется в предсмертных судорогах или как гончие рвут ее на куски.

Уве наконец развернул карету, и они двинулись вниз по переулку, чтобы начать долгий путь по Трущобам в объезд беснующейся толпы, все время удостоверяясь, что пути кареты и обезумевших жителей Нульна ни в коем случае не пересекаются. Они словно попали в наводнение, только вместо буйных волн на улицах бушевали люди, а Габриелла и ее спутники искали места повыше и мелкий брод, чтобы перебраться через этот опасный поток. Беспорядки охватили всю южную часть города. Охота на вампиров послужила оправданием для любых бесчинств, которые только приходили в голову обитателям этих кварталов. Граждане разбивали витрины магазинов и безудержно грабили. Сквозь щелочку в жалюзи Ульрика видела, как люди, смеясь, катят бочонки с пивом. Другие вытаскивали из домов старых женщин и бросали их на грязную мостовую. Надо всем этим витал сладковатый запах горящей плоти. В районе кузниц и мануфактур карета проехала мимо костра, на котором горели двое мужчин, привязанных друг к другу так, словно они слились в противоестественном объятии. Ульрика невольно зарычала, возмущаясь действиями горожан, хотя прекрасно понимала, что истинная причина ее гнева — хладнокровие обрекшей Лотту на смерть Габриеллы, которым она не могла открыто возмутиться. Ульрику передернуло. Если человек красив или просто выглядит странно и не готов пойти громить ближайшую лавочку вместе с дружками, ему оставалось только прятаться. Всех неудобных соседей сегодня назначили вампирами и жгли на каждом углу. Девушке хотелось выпрыгнуть из экипажа и резать, резать этих подлых людишек, до последнего трусливого мужичонки и бабы, с восторгом указывающей на подругу как на ведьму.

Пока Габриелла и Лотта закончили переодеваться, карета миновала еще пару улиц. Теперь графиня облачилась в строгую одежду камеристки, а к Лотте перешли ее лиф из дорогой ткани и расшитые бисером юбки. Ни одна из них не выглядела той, кем пыталась притвориться. Габриелла обладала слишком острым и проницательным взглядом, чтобы ее могли счесть служанкой, а простодушный испуг Лотты, наоборот, не позволял принять горничную за надменную аристократку. Но Ульрика знала, что опьяненные безнаказанностью люди не станут смотреть на лица. Девушка смерила взглядом свой дорогой и красивый наряд, и смысл слов Габриеллы наконец дошел до Ульрики. Где и как графиня собиралась «найти что-нибудь для нее, если будет нужно»? Одетая так, как сейчас, она обречена. Холодок пробежал по спине девушки. Очень может быть, что и ее графиня лишь успокаивала сладкими речами, как и Лотту, — и точно так же, как и несчастную камеристку, собиралась швырнуть Ульрику толпе ради собственного спасения.

Карета замедлила ход и остановилась снова. Пассажирки нервно переглянулись.