Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 4

— Нет, я… — Феликс замолчал и раздраженно вздохнул. — Странная ты женщина, трудно читать тебе стихи. Ты вообще хочешь услышать остальное?

— Безусловно. — Лукаво улыбнувшись, Ульрика поцеловала его обнаженную грудь. — Хотя, конечно, тебе бы следовало лучше знать, «коль любит тебя любовь твоя».

Ульрика поцеловала его в ключицу.

— Добавишь пару строф в твое стихотворение.

Феликс хмыкнул. Желание снова охватило его. Он прижал Ульрику к себе, и они обменялись глубоким поцелуем. Их тела сплелись. Ульрика провела рукой по твердой спине любовника. Страсть разгоралась в ней, как вспыхивает огонь на уже подернувшихся золой углях.

Их тела начали двигаться в такт. Робко заалевшие угли превратились в ревущее пламя. Ульрика перекатилась, уселась на Феликса, покусывая его плечо, пока они ласкали, и стискивали друг друга, прерывисто дышали, задыхались. Феликс был таким теплым, сильным и полным жизни.

Они двигались все быстрее. Ульрика коснулась губами шеи Феликса. Ласки обжигали, запах опьянял. Девушка ощутила его вкус и потеряла голову. Она не могла больше сдерживаться. С диким звериным воплем Ульрика набросилась на Феликса и вспорола его горло клыками.

Ульрика проснулась, задыхаясь. Она все еще чувствовала вкус крови Феликса на губах и запах его пота на коже. Последние обрывки сна улетучились. Девушка откинулась на спину, дрожа всем телом, и уставилась в потолок невидящим взглядом. Произойдет ли именно то, что привиделось Ульрике, если она когда-нибудь снова встретит Феликса? Или Макса? Эта страсть — не превратится ли в яростное насилие, как и горе? Разорвать клыками чье-нибудь горло — неужели это теперь единственный способ выразить любое чувство? Ульрика закрыла глаза и вознесла беззвучную молитву богам, которые отвернулись от нее, чтобы никогда больше старые друзья не попались на ее пути.

Вероятность подобной встречи и так невелика. Когда пути отряда авантюристов и графини Габриеллы с ее новой воспитанницей разошлись, прежние друзья Ульрики направлялись в Праагу — как всегда по весне, под стены города явились полчища хаоситов. Вряд ли кто-нибудь из них переживет вторую осаду за этот год; сама Праага могла устоять только чудом. Ульрика хорошо знала Феликса, Макса, Готрека и Снорри и была уверена — те станут сражаться до последнего и погибнут в битве.

Интересно, заглянули ли друзья уже в «Белого вепря», пропустить стаканчик-другой и поправить кому-нибудь физиономию, пока нет настоящего дела? Скорее всего, нет. Прошло только две недели с тех пор, как Ульрика рассталась с ними. Приятели все еще в пути, жалуются друг другу на ужасную погоду, препираются и шутят.

Внезапно, вразрез с только что произнесенной молитвой, девушке больше всего на свете захотелось ехать сейчас с ними. Пикироваться с Феликсом, слушать рассуждения Макса обо всем и вся, улыбаться над откровенным невежеством Снорри и твердолобой уверенностью Готрека. Но нет. Товарищи оставили ее в живых, но путешествовать вместе — это совсем другое. Ульрика теперь чудовище, а их компания — охотники на чудовищ. Она теперь убивала людей. Больше они не могли быть друзьями.

Проведя в раздумьях о старой и новой жизни еще некоторое время, Ульрика поднялась с постели и надела шелковое платье. Наступил вечер, и замок потихоньку просыпался. Девушка пошла по узкой винтовой лестнице навстречу привычному шуму. В темном коридоре ее чуть не сбили с ног двое слуг, которые торопливо тащили куда-то огромный, окованный медью сундук. Еще один слуга, увешанный картонками из-под шляп, проскользнул мимо. Даже грозные гаргульи в огромном выложенном камнем холле, казалось, взирают на происходящее в растерянности. У входа громоздились сундуки, тюки с одеждой. Горничные и лакеи укрывали тяжелую, украшенную резьбой мебель и паноплии[1] белыми чехлами. Графиня, одетая в лиф и платье цвета лесной зелени, совещалась с леди Грау, степенной кастеляншей замка. Женщины стояли у входа в музыкальный салон. Золотоволосый Родрик, правая рука Габриеллы, держал перед леди Грау огромный раскрытый гроссбух, в котором смотрительница делала пометки.

Ульрика прошлепала босыми ногами по широким каменным ступеням и подошла к ним.

— Госпожа, — позвала она. — Что происходит?

Габриелла обернулась на голос.

— Я должна отправиться в Нульн. Сегодня же ночью.

Графиня вернулась к гроссбуху, стукнула пальцем по одной из записей.

— Нет. В мое отсутствие слуги здесь будут совершенно не нужны. Родрик, выберите двоих, они отправятся со мной, а остальных рассчитайте.

— Как прикажете, миледи, — произнес рыцарь.

Ульрика затрепетала от волнения. Графиня оставляет ее одну? Сможет ли она выжить без Габриеллы? Сумеет ли держать себя в руках?

— Как… как долго вас не будет?

Габриелла, раздраженная тем, что ее снова отвлекли, посмотрела на Ульрику.

— Не знаю! А теперь, как ты могла заметить, мне нужно уладить очень много дел перед отъездом, и… — Графиня нахмурилась и замолчала на полуслове. — И ты — одно из этих дел, не так ли?

Габриелла забрала гроссбух у Родрика и отдала леди Грау.

— Вы можете отдать все дальнейшие распоряжения и сами. Мои требования вам известны. Дом должен быть в порядке, когда я вернусь, ничего более.

Леди Грау сделала реверанс.

— Да, графиня.

Она удалилась. Габриелла поманила Ульрику и Родрика за собой в музыкальный салон и закрыла дверь за ними, отрезав от шума сборов в холле.

— У моих сестер в Нульне большие неприятности, — пояснила графиня для Ульрики. — И я получила распоряжение от моей королевы — от нашей королевы, госпожи Серебряного пика, — отправиться туда и помочь им в разрешении кризиса. Разумеется, я выполню приказ, но очень уж он не вовремя — для тебя-то уж точно.

— Вы же не хотите бросить меня здесь одну? — спросила Ульрика.

— Ни в коем случае, — ответила графиня. — Но взять тебя с собой в Нульн…

Миледи, этого делать нельзя, — в ужасе перебил Родрик. — Я видел, как она обошлась с мальчишкой. Она не готова.

— Но нельзя же и бросить ее здесь на произвол судьбы, — возразила Габриелла. — Если не продолжить обучение, она превратится в животное, каким, по собственному убеждению, уже является.

— А мое мнение тут никого не интересует? — возмутилась Ульрика.

Графиня и рыцарь обсуждали ее так, словно речь шла о собаке, которую надо пристроить на время отъезда Габриеллы.

— Никого, — отрезала графиня и продолжала, обращаясь к Родрику: — Ульрика поедет со мной. Упакуйте ее вещи. Нет, подождите. Я ей сначала их покажу. Идите.

Непохоже, чтобы Родрику пришлись по душе распоряжения графини, но он только поклонился в ответ.

— Как пожелаете, миледи.

Родрик удалился в холл. Габриелла улыбнулась Ульрике настолько же сердечно, насколько ледяным казался ее тон мгновение назад.

— Я кое-что для тебя приготовила. Пойдем посмотрим.

Графиня взяла девушку за руку и повела в замковую библиотеку в другом крыле. Комната с высокими сводчатыми потолками, забитая книгами, служила графине кабинетом, здесь же проходило обучение юной воспитанницы. Когда Габриелла распахнула дверь, Ульрика замерла на пороге. На мгновение показалось, что в центре комнаты поджидают пять благородных дам с оторванными головами. Затем она сообразила, что это всего лишь портновские куклы в дорогих и красивых платьях до самого пола. Это озадачило еще больше.

— Зачем они здесь? — спросила Ульрика, не сводя глаз с фигур.

Габриелла рассмеялась и, раскинув руки, сделала несколько изящных па между манекенами.

— Они здесь для тебя! — ответила она. — Этот клоун Кригер притащил тебя из Кислева в Сильванию в одном костюме для верховой езды, даже не позаботившись ни о чем на смену. Я приказала перешить некоторые мои платья, иначе бы они смешно смотрелись на тебе — ты выше ростом. Кажется, получилось неплохо, а ты что думаешь? Только взгляни!

Она потащила Ульрику за собой, словно порхая среди нарядов. Габриелла веселилась, как восемнадцатилетняя девушка, а не вампир-аристократка, которой перевалило за тысячу лет.