Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 38

Храмовник улыбнулся.

— Вы так смело ведете себя, что я на мгновение забыл, что вы все-таки всего лишь…

Ульрика жестом заставила его замолчать. Ей послышался шум. Девушка повернулась и бросила взгляд наверх. В тумане за спинами что-то двигалось.

— Над нами кто-то есть, — прошипела она.

Хольманн поднял фонарь и указал вниз, на склон.

— Под нами — тоже.

Ульрика посмотрела в том направлении и ничего не увидела, но затем заметила движение слева. Темная фигура проскользнула за разрушенный памятник. Девушка глянула вправо. Силуэты мелькали вокруг, скрываясь за могилами и статуями в миг, когда она уже вот-вот должна была толком разглядеть их.

— И справа, и слева кишмя кишат, — пробормотала Ульрика.

Хольманн поставил фонарь на расколотую мраморную надгробную плиту и достал из-за пояса тяжелый пистолет.

— Мы окружены.

Ульрика напрягла вампирские сверхчувства. Запах разлагающихся тел, который она привыкла твердо связывать с загадочным убийцей, исходил от созданий, что прятались за памятниками. Переполненные этой вонью, сами они, к удивлению девушки, вовсе не казались мертвецами или нежитью. Вампир слышала их хриплое дыхание и торопливый стук сердец.

— Окружены, — согласилась она. — Но кем?

— Сейчас узнаю, — сказал Хольманн, выпрямился и шагнул вперед. — Покажите себя, вы, или вы горазды только красться и ползать в тенях? — рявкнул охотник так, что девушка съежилась. — Люди вы, чудовища или нежить, именем Зигмара, явите себя!

Ошеломленная Ульрика покачала головой.

«Действительно, можно ведь просто попросить», — подумала она.

Молчание стало ответом Хольманну. Эхо его голоса раскатилось по долине, смешиваясь с тихим топотом ног — существа подкрадывались ближе. Ульрика пересчитала сердца, что легко теплились вокруг них, как светлячки, роящиеся вокруг лампы, — десять, пятнадцать, двадцать. Ульрика попятилась и наткнулась на Хольманна, который смотрел во тьму за ее спиной. Он глянул на нее через плечо.

— Миледи, — сказал он. — Мне стыдно, что мои поступки привели нас обоих сюда и обрекли на столь грязный конец. Надеюсь, ты сможешь простить меня.

От его слов у Ульрики потеплело на душе. Она с трудом подавила желание поцеловать его, а затем укусить.

— Не будем говорить о конце и смерти, герр храмовник, — сказала девушка. — Давай лучше сразимся и победим, чтобы ты мог продолжать отвешивать мне комплименты.

Каменное лицо Хольманна расколола улыбка.

— С большой охотой, фройляйн, — сказал он. — Да пребудет с нами Зигмар.

Раздались пронзительные вопли: противники прекратили прятаться в тенях и напали. Они выпрыгивали из-за надгробий и деревьев, перескакивали через упавшие колонны и безликие статуи. На вампира и храмовника катилась толпа отвратительных, сгорбленных голых тварей, когда-то бывших людьми, но больше ими не являющихся. Кадавров несли белые кривые ноги, их руки заканчивались грубыми когтями, а лысые головы пестрели шрамами и вмятинами. Сточенные до гнилых пеньков зубы виднелись в раскрытых в крике ртах, глубоко запавшие глаза горели тупой яростью.

Рявкнул пистолет Хольманна, и один из атакующих упал, нелепо взмахнув руками. Храмовник отбросил оружие и вытащил из патронташа склянку. Хольманн швырнул ее в лицо твари, стекло разбилось, и освященная вода до самых костей разъела плоть существа. Кадавр завопил и упал. Ульрика разрубила подбежавшего врага пополам.

Он не пытался защищаться, но, пока девушка вытаскивала застрявшую в теле саблю, на нее набросились еще трое, осыпая градом ударов. Ульрике удалось спастись только благодаря сверхчеловеческой скорости и силе — она увернулась от одного, толкнула второго на третьего, вытащила наконец клинок из рыхлой плоти и зарубила обоих нападавших, вырвав горло третьего когтями свободной руки.

Только когда накатила вторая волна атакующих, Ульрика вспомнила, кто бьется бок о бок с ней, и с трудом втянула когти. Она поняла, что, конечно, уже выпустила и клыки. Вампир убрала их и оглянулась через плечо, не заметил ли Хольманн лишнего. Но тот был слишком занят, разбираясь с десятком тварей, — рубил мечом и швырял в них склянки с освященной водой. Надо же было угодить в такую глупую и сложную ситуацию! Ульрике придется полагаться только на свою саблю, да еще и сдерживаться, чтобы не бить в полную силу.

Твари навалились на них со всех сторон. Ульрика вытащила кинжал и сражалась в тилийском стиле — блокировала когти противников кинжалом, тем временем подныривая под воздетыми руками и распарывая саблей их животы. Враги падали, крича под ударами, но половина снова поднималась, настолько обезумев от жажды крови, что боль от ран, казалось, только подхлестывала их.

— Силой Зигмара я очищу от вас его землю! — рычал Хольманн.

Он швырнул еще одну склянку, и еще два кадавра отступили, крича: их обожженная плоть вскипала пузырями и облезала.

— Что это за твари? — спросила Ульрика, задыхаясь от вони и рубя направо и налево.

— Упыри, — ответил Хольманн. — Падшие люди. Пожиратели мертвечины.

Ульрика смутилась: смертный рассказывал вампиру о детях ночи. И все же это не то чтобы сильно удивляло. Знания Кригера не перешли к ней с его кровью — он поделился лишь бесконечной жаждой. Девушка не восстала со смертного одра, наделенная всеми сведениями, необходимыми вампиру. Ульрика больше знала о грязных падальщиках из рассказов солдат отца, столкнувшихся с ними на поле боя, чем со слов графини Габриеллы. Разорители кладбищ, каннибалы, дикие слуги вампиров и некромантов, они находились на самой низшей ступени падения, которой мог достичь человек. Упыри стояли даже ниже мутантов — те, по крайней мере, сохраняли умственные способности.

Ульрика снесла голову одной твари и повернулась к двум другим. Внезапно боль пронзила ее правую икру. Ульрика глянула туда. Упырь, которого она сочла убитым, глубоко запустил зубы в ее ногу. Ругаясь, она сбросила врага, расколов ему череп. Двое других прыгнули на нее. Ульрика вскинула саблю, но было поздно. Твари сбили ее с ног и снова отскочили, поджидая спешащих на помощь сородичей.

— Фройляйн! — закричал Хольманн.

Девушка изо всех сил уцепилась за гранитное надгробие и попыталась встать. В просветах между ногами набрасывающихся на нее упырей Ульрика увидела, как охотник на ведьм сражается с пятью тварями сразу, пытаясь пробиться к ней на выручку.

— Нет! Борись за себя! — крикнула Ульрика, но тот не услышал.

Упырь сгреб рыцаря сзади, и Хольманн начал падать вперед, отчаянно рубя вокруг. Еще одна тварь схватила его за талию, когда охотник на ведьм собирался метнуть очередную склянку. Третий впился зубами в плечо храмовника.

— Нет! — завопила Ульрика.

Она вскочила, выпуская когти и клыки, и отшвырнула державших ее упырей как котят. Другие прыгнули на Ульрику, разрывая ее одежду и тело. Она вскрыла брюхо одного, оторвала руку другого и бросилась вверх по холму.

Хольманн лежал, размахивая деревянным колом и пытаясь вытащить застрявший в животе упыря меч. Еще трое набросились на воина.

— Отстаньте от него! — закричала Ульрика.

Она отрубила кадавру голову и перепрыгнула еще через двоих, приземлившись позади твари, что терзала грудь Хольманна. Ульрика вырвала горло врага когтями, бросила через плечо и широкими выпадами расчистила пространство слева и справа. Чудовища бросились бежать, и она вытащила охотника из-под груды тел. Тот посмотрел на нее мутным взглядом. Заметил ли он ее улучшенный стиль боя?

— Ты можешь драться? — спросила Ульрика.

Губы его зашевелились, но Хольманн не произнес ни звука. Его одежда была изорвана в клочья, из укусов и глубоких ран от когтей по всему телу текла кровь. Упырь вцепился в руку Ульрики зубами. Она повернулась и отшвырнула его. Не меньше десятка других приближались, рыча. Вампир набросилась на них, и твари отступили, но зашедшие с тыла снова напали на храмовника. Ульрика крутилась, как мельница, чтобы отбросить всех, но это оказалось не под силу даже вампиру — упыри прибывали со всех сторон, она не могла убить их и сохранить жизнь Хольманна.