Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 26

Ульрика сглотнула и огляделась, но вокруг ничего не изменилось. Ульрика сконцентрировалась, стараясь воспринимать умом, а не глазами. На краткий миг ей показалось, что она видит двери и другие лестницы, идущие в стороны. Но тут же все исчезло.

— Я, пожалуй, буду держаться поближе к вам, госпожа, — произнесла Ульрика.

Габриелла погладила ее руку.

— Вот мы и пришли, — сообщила Рыжая.

Лестница заканчивалась маленькой квадратной площадкой. Дверей здесь на первый взгляд не обнаружилось, а вот бойницы под потолком, на стенах и даже на полу имелись в изобилии. Рыжая отодвинула Родрика и фон Цехлина, подошла к противоположной стене и постучала по ней. Гости нервно сбились в кучу в центре этой коробки смерти.

— Туточки посетители, госпожа, — крикнула Рыжая и отступила на шаг.

В стене появилась дверь. Ульрика удивленно моргнула. Это не походило на штучки из тех, что любят отмачивать волшебники. Дверь просто была там — как будто девушка не заметила ее, забыла поглядеть в ту сторону.

Рыжая открыла дверь и присела в глубоком почтительном реверансе.

— Заходите, ваши благородия.

Гермиона немедленно напустила на себя привычно-надменный вид — который полностью слетел во время блужданий в подземелье, — высоко вздернула подбородок и вплыла в комнату, словно маленький галеон на всех парусах. Сразу за ней вошел фон Цехлин, за которым следовали Фамке, Родрик, Габриелла и Ульрика.

Комната, где они оказались, напоминала гарем аравийского халифа, обставленный безумным старьевщиком. На первый взгляд она поражала непристойной роскошью, напоминая набитую сокровищами пещеру. Красный, золотой и фиолетовый цвета преобладали в обстановке, насколько позволял видеть свет сотни толстых свечей. Бархатные диваны и низкие позолоченные столы окружали резной камин, пол устилали восточные ковры, на которых в беспорядочном множестве стояли богато украшенные светильники, вазы и статуэтки. Но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что мебель вся в царапинах и чиненая-перечиненая, ковры — протерты, а прочие предметы обстановки добыты на ближайшей помойке. Хрусталь на поверку оказывался стеклом, золото — медью, хорошо начищенной и сильно помятой жизнью.

Посреди этой поношенной роскоши глазам ламий представилась любопытная картина. Черноволосая женщина в красной сорочке лежала лицом вниз на ближайшем к камину диване, сжимая подушку. Толстенькая, потная девушка в потрепанной униформе горничной склонилась над хозяйкой и, упираясь коленом в ее поясницу, затягивала на ней корсет из китового уса.

— Сильнее, ты, лахудра! — крикнула женщина. — Я для чего вырвала себе нижние ребра? Я хочу, чтобы, когда ты закончишь, мою талию можно было ладошкой обхватить!

— Да, госпожа, — ответила горничная и снова налегла коленом изо всех сил.

Женщина одарила посетителей кривой ухмылкой.

— Минутку, дорогуши, — сказала она. — Вы застали меня за туалетом. Располагайтеся вот прям как дома.

Ни Гермиона, ни Габриелла, ни Дагмар не воспользовались этим щедрым предложением. Они так и стояли мрачной группкой в центре комнаты, пока горничная пыхтела и кряхтела, утрамбовывая госпожу Матильду в корсет. Ульрика получила возможность украдкой присмотреться к мадам Матильде. Казалось сложным представить создание, меньше похожее на ламию. Мадам обладала грубыми чертами лица и толстыми губами. Непослушная грива черных волос ниспадала на спину и лицо. Глубокий шрам приподнял левый уголок рта в застывшей ухмылке. Матильда совершенно точно не была красивой — но опасно притягательной. Ее глаза, поблескивающие как дешевый поделочный камень, излучали животный магнетизм, обещая грубые и разнузданные удовольствия. Служанка наконец справилась с нелегкой задачей. Матильда поднялась с дивана, чтобы поприветствовать гостей, и стало очевидно, что обещание, таящееся в ее глазах, — чистая правда. Изгибы ее тела были круче, чем у носовой фигуры тилийского галеона, но, в отличие от неподвижной статуи, мадам Матильда умела двигаться так, чтобы показать все свои сильные стороны. По сравнению с ней роскошная мадам Дагмар выглядела серой мышкой.

— Ну что ж, сестрички, — сказала хозяйка дома, когда горничная разобралась с ее корсажем и помогла расправить рукава. — Заглянули поболтать по-соседски? Не припомню, чтобы хоть разок ваши благородия или ваши спутники появлялись здесь, к югу от реки.

— Умасливать клиентов будешь, Матильда, — оборвала ее Гермиона. — Ты прекрасно знаешь, почему мы здесь.

Глаза Матильды удивленно расширились.

— Да я без понятия, леди. Сижу дома, как вы приказали. Носа наружу не кажу уже много дней.

Гермиона поджала губы.

— Не сомневаюсь. Но ночи — это совсем другое дело, бьюсь об заклад.

Прежде чем Матильда успела открыть рот, Габриелла шагнула вперед и присела в почтительном реверансе.

— Графиня Габриелла фон Нахтхафен, — представилась она. — Наша королева послала меня сюда, чтобы помочь леди Гермионе положить конец убийствам сестер. Об этом мы и хотели с тобой поговорить.

Мадам Матильда отвесила ответный реверанс с коротким кивком и окинула Габриеллу оценивающим взглядом.

— Тогда удачи тебе, — сказала она. — Ее светлость не особо себя этим утруждает.

— Позвольте с вами не согласиться, — холодно возразила Гермиона. — На самом деле при помощи моего паладина фон Цехлина, который также здесь присутствует, я уже обнаружила виновника всех этих печальных событий!

— О? — Матильда подняла тщательно выкрашенные брови. — И кто ж это?

Гермиона наставила на нее палец.

— Ты!

Глаза Матильды снова расширились, и Ульрика подумала, что на этот раз мадам действительно удивилась.

— Я? — прыснула мадам и рухнула на диван, разметав черные кудри наилучшим для обозрения образом. — И с чего бы мне убивать Розамунду и Карлотту, которые мне в жизни ничего плохого не сделали?

— Ты забыла упомянуть леди Альфину, волчица, — сказал фон Цехлин.

Матильда повернулась к Гермионе.

— Как, Альфина тоже? О королева, вот дерьмо! Убита таким же образом?

Гермиона фыркнула.

— Изображать невинность ты умеешь так же ловко, как морок наводить, сестрица. И то и другое — фальшиво.

Она вытащила платок из рукава и бросила его на стол.

— Разверни и загляни внутрь!

Матильда одарила аристократку тяжелым взглядом, но поднялась с дивана, подошла к столу и развернула платок. Увидев клочья черной шерсти, она нахмурилась и перевела взгляд на Гермиону.

— Добыла сегодня со своей расчески? — осведомилась Матильда.

— Из твоей шкуры! — рявкнула Гермиона. — Это волчья шерсть! Бертольт нашел ее на месте убийства Альфины, рядом с отпечатками лап.

Матильда расхохоталась.

— Так это твои доказательства? Три волосины?

— Это волосы зверюги, которая прикончила наших сестер, — сказала Гермиона. — Так что достаточно. Кто еще из нас умеет оборачиваться волком? Кто еще может разорвать вампира на части?

— Но зачем бы мне это? — спросила Матильда, начиная сердиться и надвигаясь на Гермиону. — Я ж сказала: они мне ничего не сделали.

Волна ее запаха накатила на гостей. Ульрика жадно вдохнула его, ища скрытые ноты. Дешевая розовая вода, призванная замаскировать грязь и чуть-чуть плесени, и сухой мускусный аромат, присущий ламиям. Ничего из того, что искала Ульрика.

Гермиона зарычала.

— Сделали! Их роскошная жизнь — вот что ранило тебя до глубины души, спрятанной в этом прибежище блох! Ты решила убить нас всех, чтобы занять наше место! Украсть то, на что не имеешь права!

Матильда снова рассмеялась.

— Ты думаешь, мне это надо? Следить за каждым своим шагом, таскаться все время в это ваше высшее общество? Нет, спасибо! Мое место — здесь. Я царю безраздельно, вам такая власть над кварталами, где вы прячетесь, и не снилась, и это истинная правда.

Ульрика снова принюхалась — изо всех сил. Да, запах зверя пробивался сквозь вонь дешевых духов. Даже в человеческом обличье мадам Матильда не могла полностью скрыть свою натуру. Но шерсть, которую Ульрика нашла около борделя мадам Дагмар, пахла совсем по-другому. От мадам Матильды отдавало именно волком, а не собакой. И не было ни следа гнилостной трупной вони.