Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 22

— Я поняла, госпожа, — сказала Ульрика. — Спасибо, что простили меня.

Габриелла отмахнулась.

— Забудь. Одевайся. Нас вызывает леди Гермиона. Она говорит, что выяснила, кто убийца.

— Что?

Ульрика выпуталась из одеяла и поднялась с кровати. Напоенный сладкой кровью мозг перекатывался в голове, как мешок картошки.

— Так она нашла маленького человека?

Габриелла приподняла бровь.

— Какого маленького человека?

Ульрика начала сдирать с себя костюм для верховой езды.

— Когда я осматривалась в окрестностях борделя, то заметила маленького человека в капюшоне и плаще — он наблюдал за мной. Я погналась за ним, но… — Девушка осеклась, засомневавшись, стоит ли Габриелле знать о ее милой прогулке по туннелям канализации в компании молодого охотника на ведьм, Фридриха Хольманна.

— Но он бросил в меня заклинание и исчез. Я не смогла найти его.

— Чернокнижник, значит, — произнесла Габриелла. — Думаешь, он как-то связан с гибелью госпожи Альфины? Считаешь, что именно он и убил ее?

Ульрика стянула бриджи и голой прошлепала к умывальнику.

— Нет. Даже если он причастен к случившемуся, ему помогал кто-то еще.

Она налила в таз воды и принялась мыть руки, все еще грязные от карабкания по крышам и закопченным стенам.

— Около борделя я почуяла тот же запах, что на теле госпожи Альфины, — гнилостный, трупный. Маленький человек не пах ничем подобным, у него есть свой специфический аромат — гвоздика. И еще там была собака.

— Собака? — переспросила Габриелла.

— Я нашла около борделя клочья черной шерсти, — пояснила Ульрика. — И отпечатки лап. Фон Цехлин и его люди тоже их обнаружили и, похоже, оценили их как важную улику, но я не совсем уверена, что так и есть. От тела Альфины собакой не пахло. И на заборе, где ее повесили, тоже ни следа псины.

— Запах гнили и разложения, чернокнижник, который пахнет гвоздикой и псиной, — задумчиво повторила Габриелла. — Какие-то сапоги всмятку! Вот мне интересно, это все имеет хоть какое-нибудь отношение к убийствам?

Ульрика намылила руки и начала мыть лицо, но перед тем осторожно ощупала его. Ни волдырей от ожогов, ни ссадин не обнаружилось. По старой привычке девушка глянула в зеркало над умывальником, но, конечно, ничего там не увидела. Ульрика повернулась к Габриелле.

— Госпожа, — произнесла она. — Мое лицо, оно?..

Габриелла улыбнулась.

— Ни одной отметины не осталось. Кровь — лучшее лекарство для нас, она не исцеляет разве что самые тяжелые ранения.

Графиня нетерпеливо махнула рукой.

— Поторопись. Возможно, Гермиона разгадала для нас эту загадку, и мы можем вернуться домой, в мирную и тихую Сильванию.

Карета графини Габриеллы остановилась перед «Ухом Хавроньи» — респектабельной гостиницей, в которой поселился Родрик. Из кареты вышла Ульрика. Она приподняла юбки, чтобы не испачкать в луже, — за день снег, выпавший ночью, растаял, и по улицам потекли реки грязи. Девушка остановилась, пригладила локоны на парике и вошла в дверь с низкой притолокой.

Вампир оказалась в общем зале гостиницы, весьма уютном и прилично обставленном. В камине пылал огонь. По углам сидели люди — судя по одежде и упитанности, зажиточные купцы — и что-то негромко обсуждали. Ульрика хотела уже пересечь комнату и попросить хозяина заведения послать кого-нибудь за Родриком, но тут увидела рыцаря. Он сидел в кресле с высокой спинкой у самого камина, почти засунув ноги в огонь. Ульрика направилась к нему, стараясь не обращать внимания на оценивающие взгляды мужчин, мимо которых проходила. И в своем привычном костюме девушка получала причитающуюся ей порцию восхищенных взглядов, но именно восхищенных, а не сальных и томных, каких удостоилась сейчас. Это все из-за платья и парика. Мужчины всегда, что ли, видят только обертку, не замечая начинки?

Когда девушка подошла к Родрику, тот поднял голову, увенчанную гривой светлых волос, и сердито на нее уставился. Она увидела бокал в руке рыцаря и практически опустошенную бутылку вина на столике перед ним.

— Да это же наша приблуда, — сказал он. — Что тебе надо?

Ульрика проигнорировала его тон.

— Леди Гермиона вызывает нас, — объяснила она. — Графиня ждет тебя снаружи.

Родрик фыркнул и с избыточной аккуратностью в движениях поставил бокал на стол.

— Так шпион не оправдал надежд и ей снова нужен рыцарь?

— Мудрый вождь использует как правую, так и левую руку, — вежливо ответила Ульрика.

После конфуза с Иммой она не собиралась наживать еще большие неприятности, ссорясь с фаворитом Габриеллы. Родрик усмехнулся, поднялся с кресла и наставил на Ульрику — по крайней мере, в ее направлении — палец.

— Не пытайся петь мне сладкие песни, ты, кошка из подворотни. Это работает только у истинных ламий.

Ульрика оглянулась по сторонам — не услышал ли кто опрометчивых слов. К счастью, вроде на них не обращали внимания.

— Вот уж истинно рыцарское поведение, — прошипела она. — Орать на весь зал о главных тайнах своей госпожи!

Родрик двинулся к двери, не удостоив девушку ответом. Та поспешила следом, буравя взглядом его спину. Один прыжок и хороший удар когтем по горлу решили бы проблему этого грубияна навсегда. Но так вести себя нельзя. Сдержанность во всем — вот способ жизни ламий.

Родрик вывалился через дверь гостиницы на улицу, забрался в карету и низко поклонился графине.

— Миледи, я очень рад вновь быть призванным вами, — произнес паладин и рухнул на свое место.

Габриелла поморщилась.

— Родрик, вы пьяны, — констатировала она, когда Ульрика уселась рядом с графиней и закрыла дверь экипажа.

— Простите меня, графиня, — пробормотал воин с фальшивым раскаянием в голосе. — Когда мы расставались, вы не сказали, когда я понадоблюсь снова.

Карета двинулась, и Родрик покачнулся.

— Ах, — произнесла Габриелла. — Значит, это моя вина.

Тот покачал головой и перевел взгляд на Ульрику.

— Ни в коем случае, госпожа. Ни в коем случае.

Карета тряслась по мостовым Нульна. Ульрика с отвращением отвернулась от рыцаря. Как жалки и ничтожны мужчины со всеми их ревностью, яростью и страстью! Впервые девушка почти обрадовалась, что больше не имеет отношения к человеческому роду.

Отилия проводила Габриеллу со свитой в музыкальный салон. Леди Гермиона — на этот раз облаченная в желтое платье — нетерпеливо мерила зал шагами. Она подняла глаза на вошедших и воскликнула:

— Наконец-то! Ты, конечно, не торопилась.

— Мы направились к тебе, как только село солнце, сестра, — ответила Габриелла.

Она вежливо кивнула присутствующим: мадам Дагмар из «Серебряной лилии», Фамке и фон Цехлину с его людьми. Ульрика и Фамке обменялись улыбками.

— Не терпится выслушать, что же ты узнала.

Гермиона поманила собравшихся к клавесину. Ульрика быстро осмотрела остальных. Леди Дагмар оделась в скромное, наглухо закрытое бордовое платье, удивительным образом еще сильнее подчеркивающее ее прелести. Она выглядела собранной и спокойной; о насмерть перепуганной женщине, которую Ульрика видела прошлой ночью в кухне леди Гермионы, немного напоминала лишь мертвенная бледность.

Фон Цехлин и компания были, как всегда, при полном параде — и никаких следов похмелья не читалось на их лицах.

— Тогда слушай, — сказала Гермиона. — И убедись, что мы совершенно не нуждались в твоем визите и «помощи», чтобы раскрыть это дело.

Леди Гермиона вытащила из рукава сложенный платок и положила его на широкую крышку клавесина.

— Дорогой Бертольт нашел это прошлой ночью перед «Серебряной лилией». Это — бесспорная улика, которая указывает на убийцу!

Гермиона развернула платок. В нем, как и ожидала Ульрика, лежали клочки черного меха. Все уставились на шерсть. Габриелла приподняла бровь, явно совершенно не впечатленная.

— Да что это такое? — спросила Дагмар.

— Это вырванные волосы вашего дорогого Бертольта? — предположила Габриелла.