Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 12

Ну вот, исходя из этого предисловия, японцы наверняка будут уверены, что имеют дело с тремя советскими цыганами. Потому как ведущий, видимо, сам понятия не имел, что я русский, а не цыган. И вполне понятно, что, как представитель страны, в которой мало что знают об особенностях жизни в Советском Союзе, видимо, ему было достаточно все равно на то, кем все три его собеседника по национальности являются. Главное, что из СССР приехали.

Ладно, решил, что это мелочь. Прямо меня цыганом не называют, а что уж там кто подумает, то это его личное дело. Главное, чтобы имя и фамилию правильно указали.

Наконец, дошло время и до вопросов. Япония — общество консервативное. Поэтому первый вопрос, к явному неудовольствию Боянова, достался именно ему. Видимо, японец решил, что он у нас самый старший.

Ведущий попросил его рассказать о том, как и когда был создан театр «Ромэн». Удачно вышло, что не ко мне с этим вопросом обратились, потому что я, конечно, немножко нахватался всяких моментов по истории «Ромэна», но мало ли что бы не совсем верно сказал?

А вот второй вопрос достался уже мне.

— Скажите, Ивлев-сан, это вообще нормально, когда такой молодой цыган, как вы, становится в Советском Союзе драматургом?

Ну привет, приплыли! Вот и что отвечать на такой вопрос? Решил, что правду и только правду. Не вижу смысла в том, чтобы врать без острой необходимости, тем более на камеру.

— На самом деле я не цыган, а русский, но просто написал пьесу для цыганского театра. Дело в том, что в СССР у нас интернационализм, и деятельность цыганского театра могут обеспечивать представители самых разных национальностей. Но по сути вашего вопроса скажу, что действительно, молодых драматургов в Советском Союзе, как и во всем мире, достаточно мало.

По лицу ведущего сразу догадался, что этот вопрос и ответ на него потом обязательно из записи вырежут. Да, начало интервью что-то не очень. Но в то же время это явно была не провокация. И дипломат советский, что в студии присутствовал, так же думал, раз не стал прерывать интервью. Скорее это простое головотяпство со стороны телекомпании, которая такие нюансы не выяснила до начала сьемки.

Ведь было бы желание, вполне можно было нас, к примеру, по всем этим вопросам прямо в гримерке, пока мы там терпеливо ждали окончания работы гримеров, опросить. Сразу и выяснить, кто из нас цыган, а кто нет, чтобы правильно потом заданный мне вопрос сформулировать.

Следующий вопрос уже Вишневскому этот японский метросексуал задал. Спросил его, сразу ли он пришел в «Ромэн» работать или где-то еще перед этим был. Вишневский ответил, что он с самого начала в «Ромэне» был. Его карьера в нем насчитывает уже почти четверть века. В следующем году уже будет своеобразная годовщина его работы.

Затем Боянову следующий вопрос достался о том, как много цыган всего в Советском Союзе живет. Видимо, предположил ведущий, очень много, процентов двадцать от населения страны, раз для них отдельный театр сделали?

Нет, ну, бывают, наверное, и более некомпетентные ведущие телепередач. Но этот пока что старательно, с моей точки зрения, бил все возможные рекорды.

А ведь мы, как нам сказали, сейчас находимся на главном канале японского телевидения, и снимаемся в одной из самых популярных передач, который в прайм-тайм идут. А ведущий разве что личиком располагает красивым да голосом глубоким и красивым. А вот в черепушке у него явно пустовато. У него же было полно времени с утра, чтобы озадачить своих помощников сбором всей необходимой информации по своим гостям. Знаю я, что на обслуживание популярного ведущего кучу денег выделяют в капиталистических странах. Впрочем, возможно, низкий интеллект, с точки зрения японцев, является необходимым качеством для того, чтобы работать телеведущим в престижной программе национального телевидения. Загадочная нация…

Затем ведущий спросил Боянова, как ему эта идея пришла в голову по поводу трансформации советской традиционной пьесы под кабуки?

Боянов тут же честно сказал, что это вообще не его идея, а драматурга Павла Ивлева, и даже для убедительности на меня рукой показал. Тут-то бы, казалось, ведущему меня начать расспрашивать, ведь именно новый вариант постановки в стиле кабуки и привел к этому интервью, но нет. Он тут же Вишневскому следующий вопрос задал о том, счастлив ли он видеть тот восторг, с которым почтенная публика вчера приняла новую постановку. Вишневский заверил, что, конечно, счастлив, и сделал комплимент японской театральной публике, сказав, что он и так был наслышан о том, как она сведуща в театральном искусстве, но во время этой поездки в Японию лично в этом убедился, что ему очень приятно.

И все, на этом наше интервью и закончилось. Я так понял, что ведущий, облажавшись на мне с первым вопросом, просто побоялся снова какой-нибудь глупый или неправильный вопрос мне задать и предпочел не рисковать тем, что снова опозорится.

Вот так оно и бывает. Я тут готовился огонь на себя брать, поддержку при необходимости Боянову и Вишневскому оказывать, бдительно контролировать вместе с советским дипломатом наличие провокационных вопросов, а перед нами просто дятла малограмотного посадили, который просто клювом быстро отстучал, ничего особенно не понимая в том, чем занимаются пришедшие к нему гости, да этим и ограничился.

Так что я себя, когда из студии выходили, даже как-то неловко чувствовал. Бедолаги Боянов и Вишневский, и так уставшие в театре, и на телестудии еще по полной программе отпахали. А я тут, понимаешь, из боулинга приехав, продолжил и на телевидении отдыхать.

Советский дипломат, когда мы из студии выходили, тоже почему-то разочарованным выглядел. Я даже подумал, что, возможно, он мечтал, что если японцы нарушат свои обещания и зададут какой-нибудь провокационный вопрос, как он тут же бросится, растопырив руки на камеру, и закричит: «Интервью закончено, мы больше не будем отвечать на ваши вопросы». Но поскольку японцы договоренность соблюли, бросаться ему не пришлось.

Но нет, как оказалось спустя пару минут, когда мы на улицу вышли, и он начал с нами прощаться, он был расстроен тем, что мне всего один вопрос задали, да и тот дурацкий. Я даже не понял, в чем причина его расстройства. Может быть, потому что он, как и я, достаточно молод по сравнению с Бояновым и Вишневским и искренне за меня переживает, что мне не дали как следует разговориться перед кинокамерой?

Постояли еще пару минут, обсуждая прошедшее интервью. Сошлись на том, причем это даже не я первый сказал, а Миронов, что ведущий этот у японцев какой-то совсем недалекий и вообще понятия не имел никакого в той теме, по которой это интервью с нами проводил. Даже Анастасия согласно кивнула, когда Миронов этот вопрос поднял.

Видно было, что дипломату не хочется с нами расставаться. Но тут наш сопровождающий, нетерпеливо посмотрев на часы, сказал, что пора бы нам бы уже в отель выдвигаться, а то с утра пораньше надо встать, чтобы в онсэн выехать, а до него еще ехать часа полтора.

Ну да, завтра в онсэн, потом Боянова с Вишневским в Токийский театр забросим, а я к министру внешней торговли и промышленности на беседу отправлюсь. По всем моим прикидкам, самый серьезный разговор у меня именно с ним будет…

Дочитали главу — порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне — приятно!!! https://author.today/work/600031

Глава 6

Москва, прием в посольстве Великобритании

Галия на прошлом дипломатическом приеме, американском, сильно рассердилась на Марата. То, что она ему говорила, да и Паша тоже, что от него понадобится охранять её, он как-то совершенно неправильно воспринял. Он отнёсся к этой просьбе так, как будто на неё вот-вот кто-то из тех, кто присутствует в посольстве, набросится.

Так что кидал совершенно зверские взгляды на тех, с кем она беседовала. А она не сразу это заметила. Просто обратила внимание всё же при одной из бесед с очередным иностранцем, что как-то он что-то слишком быстро с ней разговор закончил.