Королева - Каттер Ник - Страница 4

Глаза Королевы – эти сложные, нечеловеческие глаза – скользят по мне. В окошке – наша героиня с бледным лицом.

Это, должно быть, моя лучшая подруга смотрит на меня в ответ.

Пикачу!

Новый iPhone.

Я достаю его из кармана.

Это сообщение. От нее.

О, этот телефон. Пожирающий жизни, разрушающий рассудок, гребаный…

Часть первая. Утро

За день до…

Пятница, 15 июля, 2018 год

Один

…телефон. Где-то зазвонил телефон.

Звук доносился с неба над англиканским кладбищем Святого Иоанна на Мейн-стрит в Порт-Далхаузи. Из земли торчали надгробные плиты, серые, как гнилые зубы.

Ноги сами понесли меня по коридору из могил. Когда я дошла до конца одного из рядов – Конрад Т. Беллуэвер 1877–1878 Вечного покоя, моя любовь, – то звон усилился. Казалось, сверчок засел в моем ушном канале, потирая лапками: скрии-скрии-скрии.

Три надгробия возвышались на земляном валу. Два из них накренились; последнее было опрокинуто, вырванное из корней, опутывающих его основание.

Земля задрожала под моими ногами (босыми, ногти были выкрашены в аквамариновый цвет). Дерн разошелся в стороны с треском отрываемой липучки, и в земле раскрылась рваная пасть.

Звон доносился из этой пустоты.

Там, внизу, вместе с жуками и дождевыми червями, двигалось что-то еще… что-то большое и, возможно, личиночное.

Я могла их видеть. Три тела… или то, что осталось от тел, пролежавших под землей месяц.

Надгробия были достаточно новыми, и мох еще не успел их облепить. Имена были высечены на граните и покрыты погодостойкой краской.

Аллан Теллер, Уилл Стинсон, Чед Дирборн.

Они выползали из своих гробов, выплевывавших трупы, словно полупережеванные кусочки пищи. Их похоронные костюмы – такие, что застегиваются на молнию на заднице, как детские пижамки, – свисали с останков изъеденными червями лохмотьями.

Тела напоминали сдувшиеся стручки. Головы были плоскими, как у камбалы, а расплющенные черепа – толстыми оладьями. Какое-то непостижимое давление исказило их черты: глаза, нос и рот словно стянулись в узел и оказались на скомканной плоти лба.

Глаза – эти мертвые, гноящиеся глаза – бессмысленно таращились из-под залысин. Но кое-что у них все еще было. Волосы. Густые, кудрявые и волнистые, о да, идеальные волосы.

Пропавшие мальчики издавали какие-то вязкие звуки, высасываясь из земли, не столько карабкаясь, сколько извиваясь, как моллюски. Они не разговаривали, но это не означало, что они молчали: из них вырывалось шипение, как из сдувающегося пляжного мяча, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Это тебя, Маргарет.

Голос Аллана Теллера. Но звук исходил не из его рта. Конечно же, нет: его губы были стянуты в подобие кошелька для монет, который хлопал по носу. Голос исходил из какой-то другой, потаенной части его существа.

Возьми трубку, ты, тварь помойная.

Мертвые мальчики поползли к моим босым ногам, неся с собой тошнотворную вонь могилы. Их руки распростерлись на земле – шесть ветроуказателей в полный штиль. Груди походили на мешки, набитые влажным мусором. Злобный огонь горел в глазах.

Какими бы бесполезными мы ни казались, Маргарет, дорогая, мы все равно можем причинить тебе боль.

Еще хуже было чувство, что там, внизу, под гробами мальчиков, находилось что-то еще; что-то ужасное, вселившееся в их тела, игривое и хихикающее, ощущающееся как скрежет по моей шишковидной железе. Тысяча внимательных желтых глаз, в которых гноился разум, наблюдала за мной.

Мальчики, или то, что управляло ими из недр земли, зашептали.

Ты сойдешь с ума, как только мы к тебе прикоснемся, тебе не кажется?

Если я позволю их разлагающимся конечностям обвиться вокруг меня… Господи, разве от такого зрелища можно не сойти с ума, разве можно не закричать от ужаса?

ОТВЕТЬ НА ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ЗВОНОК…

Два

Меня вырвал из сна писк моего Samsung Galaxy.

Я потянулась за ним с осоловелым взглядом. Смахнула смартфон с прикроватной тумбочки в тарелку с остатками картофельных чипсов «Калби» со вкусом понзу. Вот дерьмо. Достав его, я стряхнула с экрана крошки.

Между трещинами, похожими на паутину, на экране Galaxy появилось текстовое сообщение:

Неизвестный номер.

Я все еще видела вдавленную голову Аллана Теллера, его рот, как у золотой рыбки, открывающийся и закрывающийся, когда он выбирался из гроба…

Дзинь!

У меня сердце ушло в пятки – это, конечно же, заставило меня сесть. Мои ноги коснулись ковра. Небо висело низко и просвечивало сквозь венецианские жалюзи. Я уже несколько недель не выглядывала в это окно.

На полу валялись потрепанные манги и книги в мягких обложках, тарелки с пятнами засохшего томатного соуса. Я ударилась бедром о край стола, и страницы моего нового рассказа – под (черновым) названием «Стальное окно» – разлетелись по полу.

Кто мне пишет? Кто-то из Нортфилда решил надо мной подшутить?

Нет, вряд ли. Никто в моей старшей школе не называл меня Черри. К тому же я очень давно не показывалась в Нортфилде.

Дзинь!

В следующее мгновение я услышала грохот грузовика, проезжавшего по кварталу.

Три

Спотыкаясь, я добрела до входной двери в одних трусах и футболке с кроваво-красными пятнами Mountain Dew Code Red. Прильнула к глазку как раз вовремя, чтобы увидеть, как какой-то чувак забирается обратно в свой грузовик FedEx.

Когда я открыла дверь, на крыльце лежала коробка. С «Чер Джун Карпентер» в качестве адресата. А в графе «Отправитель» было только два слова: «Плам Этуотер».

Меня зовут Маргарет. Для одних – Мэгги, для других – Мэгс, а для одного тупицы, считающего себя отличным юмористом, – «Слониха».

И только один человек называл меня Черри. Моя лучшая подруга, Чарити Этуотер. Она называла меня «Черри». А я ее – «Плам»[3].

И Плам была мертва.

Сначала я застыла в замешательстве, но вот следующее чувство понять было куда сложнее. Страх? Чего мне тут бояться? Светит солнце, я дома. И все же тот кошмар продолжал крутиться у меня в голове. Чед Дирборн и Уилл Стинсон, выглядывающие из дыры в земле, напоминающие комок лапши быстрого приготовления.

Я бесшумно вернулась в свою комнату, зажав коробку под мышкой. Мои родители все еще дрыхли в своей постели.

Я расчистила место на столе, разрезала упаковочную ленту ножом X-Acto. Перебирала упаковочные шарики, пока пальцы не сомкнулись вокруг…

Я чуть не уронила эту штуку. На ощупь она была омерзительно теплой, как удаленная опухоль или… или обезьянья лапа. Мы читали один рассказ на уроке английского в прошлом семестре. В финальной сцене мистер и миссис Уайт сидят дома, а их сын Герберт – погибший в автомобильной катастрофе, но теперь уже не мертвый – неистово стучит в их дверь.

Это был совершенно новый iPhone. Больше в коробке ничего не было. Только телефон.