Боярский сын. Боец часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 5

Ножи эти, к слову, были тем еще подарочком. Сделанные из дубовой вулканизированной резины, они воняли старыми покрышками и имели внутри скрытый металлический стержень для баланса. Ткнешь таким сдуру под ребро — и синяк размером с суповую тарелку обеспечен на ближайшие пару недель. Солидно, чего уж говорить.

Я подошел, ухватил первый попавшийся нож, покрутил его в руке, привыкая к балансу. Нормально. В моей прошлой жизни мне приходилось отбиваться от оборотней ржавой арматуриной, а один раз даже обломком лопаты. Так что эта резиновая игрушка вполне себе сгодится для учёбы.

Пары образовались как-то сами собой. Кто-то встал с корешами, кто-то — с теми, кого поменьше боялся. Я обернулся и мысленно хмыкнул.

Прямо напротив меня, грациозно покачивая бедрами и поигрывая резиновым клинком, нарисовалась Любава Шумилова. Девушка-картинка. Точеная фигурка, васильковые глаза, полные коварства, и эта её слегка высокомерная полуулыбка на пухлых губах.

М-да, и чего она встала напротив меня? Чтобы подразнить Глеба?

Мизуки в двух людях от меня чуть улыбнулась. Она тоже увидела перемещение Любавы. А та чуть поклонилась в ответ на мой недоумённый взгляд и пару раз взмахнула тренировочным ножом.

— Ну что, Ярославский? — промурлыкала она, вставая в подобие боевой стойки. Выглядело это скорее эротично, чем опасно. — Готов выхватить пару синяков от хрупкой девушки?

— Для меня это будет величайшей честью, госпожа Шумилова, — я в лучших традициях дворянского этикета сделал изящный, легкий полупоклон, не сводя, однако, с нее взгляда.

В бою нельзя расслабляться. Никогда. Даже если перед тобой писаная красавица с глазками олененка Бэмби.

И чуйка меня не подвела. Ядрёна медь, эта стервочка оказалась той еще коварной гадючкой!

Не успел я до конца выпрямиться после поклона, как Любава сделала резкий, хлесткий выпад. Резиновое лезвие черной молнией метнулось прямо в незащищенный живот. Скорость для первокурсницы — просто мое почтение. Видимо, папенька Шумилов не скупился на частных инструкторов для любимой дочурки.

Но я, на минуточку, много лет резал глотки тварям, чья скорость превышала человеческую в разы. И кое-чего осталось!

Правая рука сработала на голых, вбитых в подкорку рефлексах!

Короткий, жесткий блок предплечьем изнутри наружу. Никакой грубой силы, только физика и геометрия. Я встретил её запястье, уверенно гася кинетическую энергию удара, и одновременно с этим уводя вооруженную руку далеко в сторону.

Любава совершенно не ожидала встретить пустоту там, где только что была моя печень. Инерция сыграла с ней злую шутку. Девушка охнула, потеряла баланс и стремительно полетела носом вперед.

Я, конечно, мог бы просто сделать шаг назад и насладиться зрелищем того, как первая красавица курса проходит по полу своим аристократическим носиком. Но я же, мать его, джентльмен.

Поэтому резко подался вперед и выбросил свободную левую руку, чтобы перехватить падающую тушку.

Хлоп!

Моя ладонь надежно выставила преграду, останавливая падение Любавы. И всё бы ничего, вот только… ладонь наткнулась на что-то, что было на редкость мягкой, упругой и чертовски приятной на ощупь.

Пространство и время на долю секунды замерли!

Моя ладонь плотно, по-хозяйски, накрыла левую грудь Шумиловой. Идеальный, надо сказать, размерчик. В ладонь легла как влитая, заполняя её приятной девичьей тяжестью. Сквозь тонкую ткань блузки я почти почувствовал, как начал твердеть сосок.

Любава замерла, повиснув на моей руке. Её васильковые глаза расширились до размеров чайных блюдец, уставившись на меня в немом шоке.

«Ой-ёй-ёй, какой конфуз», — мысленно простонал я и тут же отдернул руку, словно схватился за оголенный провод. Любава, лишившись опоры, всё-таки шлепнулась на колени.

— Ты что творишь⁈ — раздался крик.

Я даже не оборачивался, чтобы понять, кому принадлежит этот визг раненого марала. Глеб Долгополый собственной персоной. Княжич бросил своего партнера по спаррингу и уже пер на меня буром, раздувая ноздри, как разъяренный бык-осеменитель. Его лицо пошло нездоровыми красными пятнами.

— Не смей её трогать своими лапами, Ярославский! — гаркнул он, брызгая слюной и сжимая тренировочный нож.

Я лишь тяжело вздохнул, мысленно закатив глаза к высокому потолку спорткомплекса. Ну вот опять эти малолетние, раздутые до небес аристократические понты. Хлебом их не корми, дай только сцену ревности закатить на пустом месте.

— Не стоит так реагировать, господин Долгополый, — улыбнулся я в ответ. — Мы всего лишь попробовали один из приёмов работы с ножом. Правда же, Любава Прокопьевна?

— Ага, истинная правда! Помогите подняться, Елисей Святославович! — потребовала Шумилова.

Я галантно, с легким изящным полупоклоном, помог Любаве принять вертикальное положение. Девушка торопливо отряхнула коленки, и я заметил, как её щеки заливает предательский, густой румянец. Глеб встал рядом. Защитник, ядрёна медь!

— Прошу прощения, сударыня, — я чуть развел руками, изображая саму невинность. — Искренне виноват, что испортил ваш грациозный полет и не дал вам разбить прелестный носик о жесткий пол. Инстинкты-с, ничего не попишешь.

Любава гордо вскинула подбородок. Её васильковые глаза сверкнули. Она повела плечиком и фыркнула с такой надменностью, какой позавидовала бы сама Императрица:

— Надеюсь, Ярославский, вашей руке понравилось то, что в неё попало?

Ого! А девочка-то с зубками! Не лезет за словом в карман, даже когда ситуация патовая. Я мысленно поаплодировал её выдержке.

— Вне всяких сомнений, — я чуть склонил голову, включив на полную катушку режим потомственного ловеласа. Мой голос звучал бархатно и уверенно. — Любая часть тела несравненной Любавы Прокопьевны априори достойна увековечивания на полотнах лучших живописцев нашей Империи. Ну и, разумеется, она полностью достойна посещения ладони истинно достойного мужчины.

Она хмыкнула, ничуть не смутившись такой откровенной лести. Наоборот, её губы дрогнули в едва заметной, дразнящей полуулыбке.

— Знаете что? Для достойного мужчины, Елисей, вы ведете слишком недостойные речи.

Эту блестящую словесную пикировку, пропитанную флиртом, можно было бы продолжать бесконечно, доводя Глеба Долгополого до полноценного инфаркта миокарда, но тут раздался звук, похожий на выстрел из крупнокалиберного пистолета.

ХЛОП!

Владимир Валентинович Махов громко ударил в ладоши, пресекая поползновения к выяснению отношений на его территории. Зал моментально стих.

— Внимание сюда, адепты! — голос Махова разнесся под сводами зала. — Я смотрю, некоторые из вас путают тренировку по выживанию с брачными танцами бабуинов в период гона. Прекратите балаган. Подойдите ближе. Слушайте и запоминайте.

Мы послушно сгрудились вокруг преподавателя, образовав плотное кольцо.

— В реальном ножевом бою, — начал Махов, медленно прохаживаясь перед нами, покручивая в пальцах свой неизменный боевой тесак, — продумывать план сопротивления атаке нужно не тогда, когда вам уже воткнули сталь под ребро, а на внушительной дистанции от соперника. Если, конечно, это позволяют условия, и вы не проморгали вспышку.

Он резко остановился, впившись ледяным взглядом в первокурсников.

— Ваша задача в ножевом бою — заставить противника раскрыться. Чтобы он развернул тело под нужным вам, уязвимым углом, делайте провокационные выпады. Ложные движения, финты. Заставьте его реагировать на пустышку. Но никогда не забывайте золотое правило: ведет тот, кто нападает первым. Инициатива в ножевом бою — это девяносто процентов выживания.

Я мысленно кивал каждому его слову. Мой внутренний ведарь полностью одобрял методичку Махова. В прошлой жизни мы точно так же разводили оборотней на ложные замахи, заставляя тварей открывать мягкое подбрюшье.

— Запоминайте приоритетные цели для воздействия нижними конечностями, — Махов перешел к конкретике, постукивая обухом тесака по своей ладони. — Пока ваши руки заняты блокировкой или атакой, ноги не должны простаивать. Ногами целиться нужно так, чтобы противник испытал максимум дискомфорта. Если по ногам, то бьём в колени и ломаем суставы. Если в живот, то сбиваем дыхание. Бьём в паховую область и отключаем противника через болевой шок. А самой главной целью может стать запястье той руки, в которой зажато оружие. Выбьете нож — считайте, наполовину победили.