Боярский сын. Боец часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 40

Мы вышли в длинный коридор, ведущий к выходу на Арену. Сквозь решетки ворот доносился многоголосый гул трибун. Зрителей набилось под завязку — адепты жаждали зрелищ, крови и растоптанного самолюбия. Дуэли тут любили…

Я похлопал друга по плечу и свернул в боковой проход, ведущий на места для секундантов и близких друзей. Вышел возле силового барьера.

Едва я вышел на свет прожекторов, как меня тут же оглушил рев толпы. Увидев меня, кто-то начал скандировать моё имя, кто-то пронзительно засвистел. Слава победителя Косматого и Голиафа всё еще бежала впереди меня с радостным визгом. Я небрежно помахал рукой трибунам, изображая ленивое приветствие, и направился к своему месту.

Но не успел я сделать и пяти шагов, как мой внутренний радар внезапно взвился на дыбы. Кто-то на меня очень агрессивно смотрел. И этот кто-то находился рядом.

По затылку и шее словно провели кусочком льда. Волоски на руках встали дыбом, как шерсть на загривке у кошки. Это было похоже на то, как если бы ты оказался в темном лесу, и вдруг осознал, что прямо в затылок дышит медведь.

Я резко остановился, сделав вид, что поправляю манжету камзола, а сам включил своё зрение на максимум, сканируя трибуны. Откуда? Откуда этот странный ненавидящий взгляд?

Адепты, преподаватели, платья аристократок, форменные камзолы… Взгляд скользил по рядам, пока не наткнулся на неё!

Ядрёна медь!

В VIP-секторе, чуть поодаль от галдящей стайки старшекурсников, сидела девушка.

Она выделялась из толпы так же, как выбеленный череп выделялся бы на блюде с клубникой. У неё были длинные, абсолютно прямые волосы цвета первого, нетронутого снега. Они струились по плечам жидким серебром. Лицо прямо как идеальный фарфоровый овал и бледное до неестественности. На ней было строгое тёмное платье, контрастирующее с её необычной внешностью.

И я поймал взгляд её странных глаз

Даже с такого расстояния я почувствовал её невероятную мощь. Это были два бездонных колодца первозданного мрака. Она смотрела не на арену, не на выходящего Морозова. Она вперилась исключительно в меня.

Наши взгляды пересеклись и тут время словно замедлило свой бег. Окружающий гул толпы, представляющие бойцов крики глашатая, скрип песка — всё это мгновенно исчезло, уступив место звенящему вакууму.

Её губы издевательски растянулись в легкой полуулыбке. И эта улыбка обещала мне столько боли и мучений, что у обычного человека от ужаса наверняка остановилось бы сердце. Она чуть склонила голову набок, не разрывая зрительного контакта, и одними кончиками изящных, бледных пальцев помахала мне. Словно старому другу, с которым она давным-давно рассталась.

— Морена… — почти беззвучно выдохнул я.

Да ну нет. Не сама богиня смерти, с которой я встретился в прошлой жизни перед её завершением. Но кто-то очень, прямо очень похожий на неё. Почти как две капли, только… только моложе, что ли?

И самое плохое было то, что возле неё сидел Яромир и два брата Рязанцева! Так вот о какой сбитой красавице он говорил недавно!

Девушка улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй, пока Яромир и Рязанцевы отвернулись. Бесстыжая!

Моя кровь вскипела пламенем. Ярь рванулась наружу, готовая ответить на этот безмолвный вызов огненным штормом. Моя рука сама собой дернулась к бедру, где покоился Божественный Танто. Нож нагрелся, откликаясь на мою ярость и тут же выказал готовность убивать.

Однако я сдержался. С титаническим усилием воли я подавил в себе ведаря, жаждущего крови монстра, и заставил себя отвернуться. Изобразил на лице непроницаемую маску скучающего сноба.

«Кто же ты такая, белесая красотка? — мысленно процедил я, занимая место у барьера. — Откуда ты взялась? Ты пришла посмотреть на возможности бояричей? Ну так смотри. Только не подавись».

Я заставил себя переключить внимание на арену, хотя ледяной взгляд блондинки всё ещё щеколат мне спину между лопаток.

На кварцевый песок неторопливо вышли бойцы.

С одной стороны, выступил Михаил Морозов. Спокойный, собранный. Вокруг него уже начал клубиться едва заметный морозный туман — живица реагировала на боевой настрой хозяина. Температура на арене начала потихоньку падать.

С другой стороны, из противоположных ворот вывалился Борис Ковальков. Здоровяк выглядел помятым. Под глазами залегли темные мешки — последствия вчерашнего алкогольного возлияния давали о себе знать. Но в его налитых кровью глазках горела дурная ярость. Он был одет в плотный кожаный жилет и широкие штаны. На его толстых запястьях виднелись широкие браслеты с вплетенными в них зелеными семенами, что-то из арсенала боевого мага-ботаника.

Глашатай прокашлялся и начал вещать в микрофон:

— Дамы и господа! Адепты и преподаватели! Сегодня на Ристалище Чести сойдутся два благородных бойца первого курса! Михаил Морозов и Борис Ковальков! Вызов был брошен публично, также публично был принят. Только поединок рассудит, на чьей стороне истина! Бой ведется до признания поражения одним из участников, неспособности продолжать схватку или вмешательства рефери! Смертельные удары запрещены! Бойцы! Приветствуйте друг друга!

Миша коротко, с достоинством склонил голову, но не опустил глаз. Ковальков в ответ лишь злобно сплюнул на песок и ухмыльнулся.

— Я размажу тебя, щенок отмороженый, — прорычал Борис, и его голос разнесся по притихшей арене. — Вчера-то ты был крутой, за бабью юбку прятался. А сейчас посмотрим, какого цвета у тебя кровь!

— Я же вчера просил по-хорошему, Борис, — спокойно отозвался Морозов. — Но раз ты слов не понимаешь, то придется вдалбливать правила этикета через печень.

— Готовы? В бой!

Глашатай взмахнул красным флажком и резко опустил его вниз.

Ковальков не стал терять времени. Он с рычанием прыгнул вперед и вбил пудовые кулаки прямо в песок арены. Его живица хлынула в землю широким потоком.

«Посев Драконьих Волос!» — мысленно определил я технику.

Классика агрессивного старта у сильных растениеводов. Откуда знаю? Посмотрел за боями Рязанцевых от скуки. У Всеволода это была одна из любимых техник.

От этой техники песок перед Михаилом взорвался и разлетелся в разные стороны. Из-под песка с оглушительным треском вырвались с десяток чёрных, покрытых шипами лоз. Они крутанулись бешеными гадюками и с бешеной скоростью устремились к ногам Морозова, стремясь опутать, ранить или обездвижить противника.

Толпа на трибунах ахнула. Атака действительно была мощной и неожиданной.

Миша даже не вздрогнул. Он сделал плавный шаг назад, и его руки совершили красивый, круговой пасс.

— «Ледяное зеркало», — выдохнул сидящий рядом преподаватель со старших курсов.

Воздух перед Михаилом буквально кристаллизовался. За долю секунды из воздуха сформировался толстый, полупрозрачный щит голубоватого льда.

Шипастые лозы с мерзким скрежетом врезались в преграду. Лед жалобно хрустнул, по нему побежала паутина трещин, но щит выдержал!

Лозы, не сумев пробить блок, начали оплетать его с разных сторон, пытаясь задавить массой.

— Ха! Спрятался, жалкий трус⁈ — заржал Ковальков, продолжая накачивать свою технику живицей. — Да я сейчас твой лед в крошку перемелю!

Но Михаил не собирался сидеть в обороне. Не таковский мой друган!

— Борис, ты был не прав! — донесся из-за щита голос Морозова.

Миша резко выставил открытую ладонь и послал сквозь щит концентрированный импульс ледяного холода прямо в извивающиеся растения.

Температура в эпицентре арены упала мгновенно. Вражеские лозы, наполненные растительными соками, внезапно замерли. Влага внутри кристаллизовалась, расширяя и разрывая волокна древесины. Зеленые щупальца покрылись толстой коркой белесого инея, стали неподвижными и хрупкими.

Морозов не стал ждать полной заморозки. Он с силой ударил кулаком по своему же ледяному щиту.

БУМ!

Щит разлетелся на сотни острых осколков, а вместе с ним, словно дешевое стекло, со звоном посыпались замороженные лозы Ковалькова.

— Ах ты ж сука! — взревел Борис, отшатываясь от града ледяной шрапнели.