Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 5

Разбираться методом научного тыка мне не впервой. Когда нагруженный подъемник поехал вверх, мне хватило минутного перерыва, чтоб ткнуть кайлом в ближайший паллет с техногенным мусором. Пару секунд ничего не происходило, а затем система разродилась целым списком элементов, обнаруженных в диапазоне работы харвестера, начиная с водорода, гелия и лития, заканчивая тяжелыми элементами из периодической таблицы Менделеева.

Вес был обозначен в каких-то плохо понятных единицах молекулярной массы, которые система после некоторого сопротивления согласилась перевести в обычные граммы. Понимаю, что взвешивать водород и кислород в граммах не совсем корректно, только у меня нет желания восстанавливать в памяти уроки химии за восьмой класс. В граммах привычней.

Попытался нажать на виртуальную кнопку «начать сбор ресурсов», но система выдала очередное ограничение. На начальном этапе развития мини-харвестер способен собирать и хранить не более трех видов химических элементов. Не страшно, главное, что хитрую штуковину можно прокачивать.

Руководствуясь тем соображением, что до появления бумажных банкнот монеты изготавливали из меди, серебра и золота, выбрал именно эти три металла. Теперь кнопка сбора ресурсов отжалась нормально. Никаких визуальных спецэффектов не последовало, только легкий гул, какой издает маленький пылесос, да и тот продлился недолго, всего несколько секунд.

Система оповестила, что сбор ресурсов завершен. В диаметре десятисантиметровой зоны, куда я ткнул кайлом, харвестер собрал из техногенного лома около пятнадцати граммов меди, менее сотой доли грамма серебра, а золота набралось и того меньше.

Но, по-моему, результат неплох. Если пройтись с моим харвестером по всему трюму, можно прилично так набрать золотишка. А ведь химанализ показал и платину, и палладий, и всякие редкоземы. Похоже, система подобрала для меня умение, которое в текущих условиях посчитала наиболее полезным. Я был бы готов согласиться с системой, вот только как мне это поможет свалить из мусорного концлагеря?

Пока ответа на этот вопрос не появилось, мы с Аврелием продолжили таскать паллеты, а я незаметно продолжал эксперименты с харвестером, собирая медь, золото и серебро.

Как это бывает в южных широтах, ночь наступила внезапно. Вот вроде только что мы глядели из трюма на светлое небо, а после того, как в очередной раз опустили подъемник, оно стало черным и усыпанном звездами. Мы слышали, как облегченно переговаривались на палубе работники, радуясь окончанию рабочего дня.

— Что дальше? — спросил я парня негромко.

— Значит, смотри, Вик. Работники сейчас все пойдут в барак на отдых. Мы должны воспользоваться этим моментом. Сперва снимаем вертухайку, потом спускаем шлюпку.

— А не лучше дождаться ночи? Вертухайка наверху потеряет бдительность.

— Нет, Вик. Ты что? Думаешь, они про нас забыли? Когда вся толпа зайдет внутрь без нас, нас сразу хватятся. Надо действовать прямо сейчас.

— Что-то у меня нет уверенности, что мы сможем вырубить ту вертухайку незаметно. А если она успеет поднять шум?

— И по этой причине тоже надо действовать немедленно, — убежденно заявил Аврелий, — Именно сейчас большинство вертухаек зайдет в помещение. По штатному расписанию их должно быть на пропускном пункте максимальное количество в моменты, когда люди уходят на работу и когда возвращаются с работы. Вот эти пять-семь минут — наше золотое время.

— Убедил. Сейчас, значит, сейчас.

Глава 4

Я услышал, как вертухайка на надстройке требовательно и громко сообщает в рацию, что не может включить прожектор.

— Где команда? Где гребаный старпом? — разорялась охранница.

Судя по всему команда сухогруза расслабилась, а может, и вовсе свалила на берег. Торчать на вонючем причале никому не захочется. Я понял, что судьба дала нам шанс.

Аврелий дернулся было за мной, но я его осадил, сжав ему плечо.

— Сам справлюсь, — прошептал я, выглядывая из трюма, — Махну тебе с надстройки, сразу беги к шлюпке.

Подросток энергично утвердительно мотнул башкой и нервно сглотнул. Вот и умница. В парне не сомневаюсь. Мотивации у него на пятерых. Не мудрствуя лукаво, я трусцой побежал прямо через открытую палубу. С берега мой силуэт виден, но только силуэт. А значит, меня скорее всего примут за члена команды сухогруза, поспешающего налаживать для бдительной охраны свет.

Вертухайка на надстройке, видимо, получила по рации какие-то разъяснения или справилась сама, перестав тупить, и прожектор все же зажгла. Но я к тому времени уже забежал в слепую зону под надстройку. Шум с берега никто не поднял, значит, как я и предполагал, меня либо не видели, либо приняли за своего. А теперь с берега меня вовсе не видно.

Вскарабкался вверх по железным скобам и выглянул на крышу надстройки. Вертухайка стояла ко мне спиной, продолжая возмущенно ругать корабельную технику. Она услышала мои шаги и успела повернуться, а больше ничего сделать не успела. Я сдавил ей горло твердой зерговской пятерней так, чтобы не могла ни вздохнуть, ни пикнуть, и мягко уложил на гофрированную крышу надстройки.

Я не стал ее убивать не потому, что мне так понравились ее утренние поглаживания и не потому, что повелся на вертухайские сиськи, как предположил Аврелий. Все проще и практичней. Из-за дохлой вертухайки ее товарки воспылают жаждой мести, а за слегка придушенную только порадуются. Они же того… садо-мазо… если, конечно, верить пареньку… им, вроде, такое в удовольствие.

Отобранный у вертухайки карабин был странно легким. Взялся рукой за ствол и понял, что ствол деревянный, лишь выкрашен черной краской. Кобура на поясе оказалась пустой.

— Я не понял, где твое оружие?

— У меня нет оружия, — сдавленно ответила вертухайка.

— Не ври мне, дура, шею сверну, — пригрозил я.

— Сам ты дурак, — прошипела она, — Это муляж. Нам не позволяют подниматься с оружием на борт британского судна. Только наблюдать.

Устраивать допрос с пристрастием у меня не было времени. Связал вертухайке за спиной руки ее собственным ремнем. В рот вместо кляпа запихал какую-то промасленную вонючую тряпку. Наслаждайтесь, дамочка, вы такое любите. Чтобы она не смогла встать самостоятельно, пропустил сквозь гофру, найденный тут же кусок шнура, и притянул шнуром вертухайкину шею.

Все? Нет, не все. Чертов прожектор пробивает ночную тьму на десятки метров. Он установлен на поворотном шарнире, его можно направить в любую сторону. От него надо бы избавиться. Достал кайло, намереваясь долбануть по стеклу, но передумал. Если разобью прожектор, с берега услышат. Надо действовать тоньше.

Поднес кайло к питающему кабелю в толстой оплетке. Кабель оказался медным. Несколько секунд на сбор ресурсов, и мое хранилище пополнилось чистой медью, а кусок кабеля, попавший в зону работы харвестера, осыпался остатками пластика и металлических примесей. Прожектор потух.

Вот теперь все. Подошел к краю надстройки и махнул рукой. Из трюма в сторону борта шмыгнула тень моего напарника. Пока спускался с надстройки, запоздало запереживал, а справится ли юноша? Там, наверно, свой спусковой механизм. Поди разберись в темноте, как он работает.

Аврелий в очередной раз порадовал знаниями и сообразительностью. К тому времени, как я подошел к борту, шлюпка уже ползла вниз на тросах, юноша уверенно крутил поворотный механизм лебедки.

— Все готово, Вик, — прошептал он радостно и возбужденно.

Мы спустились в шлюпку, отвязали канаты и сели на весла, взяв каждый по веслу. В этом многослойном плавающем мусоре шлюпка не столько плыла, сколько ползала, но мы гребли изо всех сил. Громадина сухогруза отдалялась с каждым мощным гребком.

— Ты что, Вик? Почему с пустыми руками?

— У нее не было при себе оружия. Сказала, что им не позволяют.

Аврелий беззвучно рассмеялся.

— Тупые бритиша, — выдавил он сквозь смех, — У них есть дурной закон. Неграждане не имеют права подниматься на борт британского судна с оружием.