АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша - Страница 8

Но тут я перехватил его взгляд. И он не был ни чересчур напуганным, ни затравленным, ни беспомощным.

Ах вот оно что!

Это вовсе не зашуганность. Это стиль такой. Отточенный, артистичный.

Очень удобно таким вот виноватым тоном вымогать взятки.

— Давайте ближе к делу, — остановил я его поток жалоб. — Вы ни разу не видели самого Мазурина в лицо?

— Ни разу, — помявшись, подтвердил нотариус.

Я снова опустил глаза в книгу.

Пролистал ее. Первая запись с Мазуриным появилась в феврале прошлого года. А до этого не было ни единой.

— И откуда он взялся, вы тоже не знаете? — спросил я.

Кутяпов покачал головой.

Врет?

Уверенным в нем быть нельзя. Записи его тоже явно не образец правды. Однако какую-то информацию они все же содержат.

Например, можно с уверенностью утверждать, что Мазурин этот появился в Заволжске примерно год назад…

— Надеюсь, вы понимаете, что в наших интересах не выносить подробности нашего разговора за пределы этой комнаты, — я улыбнулся и подмигнул.

И вот тут, кажется, Кутепова все-таки проняло. Он побледнел, снова схватил свою книгу, захлопнул ее и прижал к себе. А вот глаза стали злыми, холодными и колючими.

— Ты пожалеешь, мелкий мерзавец… — едва слышно, почти одними губами прошептал он. Но достаточно громко, чтобы я услышал.

— Вы что-то сказали? — я приподнял бровь.

— Нет-нет, ничего, — нотариус снова натянул маску жалкого и во всем виноватого человечка.

На самом деле его книга еще кое-что мне дала, только я не стал никаким намеком показывать это в разговоре. Там имелась одна запись, о какой-то туманной поставке в мастерскую портного Миллера. Нет гарантии, что этот Кутепов тут же не побежит жаловаться своим приятелям-мошенникам на обнаглевшего юнца. Незачем наводить их на хорошего человека…

Дождь припустил с новой силой, так что по улице пришлось перемещаться перебежками. Это было неприятно с одной стороны — пальто это было только условно непромокаемым. По шву оно пропускало воду, и я уже чувствовал затылком ледяные струйки. Но что было хорошо, так это то, что погода почти всех разогнала по домам.

Почти.

Оглядываться я все же не забывал.

Рослый тип, закутанный в макинтош, выскочил из того же проулка, что и я. И повернул в том же направлении.

Совпадение?

Несложно проверить. Я свернул к Базарной площади, уверенно пошел к ней, потом резко изменил направление, перешел на другую сторону, осторожно наблюдая за тем человеком.

Он повторил мои маневры один в один.

Чтож, самое время воспользоваться одним из потайных проходов, которые мои пацаны мне принесли.

Если дойти до угла, то там будет непонятный уродливый деревянный сарай, сбоку которого калитка. Если о ней не знать, то заметить сложно. Но там дальше проход сквозь небольшой садик, потом между двумя складами, потом повернуть и вдоль каменного забора захиревшего купеческого особняка. И оказываешься на совсем другой улице.

Я скользнул в калитку, отскочил, затаился за углом и подождал. Может удастся разглядеть лицо того, кто меня преследовал.

Ну и заодно убедиться, что он точно шел за мной, и это не моя разыгравшаяся паранойя.

Макинтош в растерянности замер. Бросился в одну сторону, потом в другую. Покрутил головой. Капюшон упал с его головы.

Незнакомое лицо. Не видел раньше. Надо запомнить на всякий случай.

Я спокойно прошел тайной тропой, и уже новым маршрутом отправился к Миллеру.

В мастерской Миллера царила суета. Его помощник спешно расставлял повсюду тазы и ведра под струи воды, льющие с потолка, а сам портной торопливо перекладывал рулоны ткани, мотки тесьмы и прочие вещи с полки в угол. Единственный угол, который остался сухим.

— Аркадий, ну что же вы стоите⁈ — воскликнул Миллер, едва я успел появиться на пороге. — Не видите, у нас потоп!

Я скинул мокрое пальто и бросился помогать спасать ткани, выкройки, корзины с нитками и прочий швейный скарб.

— Ррррасписку! — раздался из-под мокрого покрывала хриплый голос попугая. — Должооок!

— О, Господи! — Миллер поднял взгляд к потолку. Который тоже его не порадовал. — Аркадий, если вы не заберете эту проклятую птицу сегодня же, клянусь, я сверну ей шею…

Решение, куда временно пристроить попугая, пришло мгновенно.

— А я как раз за этим и пришел, — чуть слукавил я, чтобы не расстраивать портного. — Но у меня есть еще один вопрос… Однажды вы подписывали договор с неким Мазуриным…

— О, Господи… — повторил Миллер и сел на единственный оставшийся сухим стул. — Вы знаете, как сложно у нас достать импортные анилиновые красители? Только немецкий анилин дает тот роскошный, холодный черный оттенок без рыжины, модный и стойкий, не выгорающий после первой же прогулки под солнцем. Малюсенького пакетика фуксина или кристаллов анилиновой соли хватает на десяток сюртуков…

Миллер говорил вдохновенно, как будто речь шла о чем-то для него очень важном. Впрочем, почему «как будто»? Миллер явно был из тех, кто нашел свою работу-призвание.

— Только вот акцизы невероятно дорогие, разориться можно, — вздохнул Миллер. — Вот я и поддался на уговоры, когда появилась возможность получить краситель обходным путем…

— Так вы видели этого Мазурина? — спросил я.

— Мазурина? — нахмурился Миллер. — Нет, не видел. Мы общались исключительно в переписке, через его доверенное лицо.

— А его фамилия случайно не Сычев? — спросил я.

— Нет, это была женщина, — покачал головой Миллер.

— И имя доверенного лица в бумаге не отражено? — уточнил я, уже подозревая ответ.

— Аркадий, вы же умный человек, неужели мне придется объяснять вам такие простые вещи? — с укоризной посмотрел на меня Миллер. — Я не горжусь подобными сделками, однако официальными путями необходимые мне для работы расходники приходится ждать порой очень долго…

Я вышел от Миллера, обнимая завернутую в покрывало клетку с попугаем. Как мог прикрыл несчастную птицу полами пальто, не хватал еще, чтобы живая улика простудилась. И помчался, перескакивая через лужи на Ильинку, к дому Ведерниковой.

В этот раз горничная пустила меня без второго слова, едва я откинул капюшон. И провела в кабинет.

Прасковья Андреевна сидела за столом, перед ней были разложены многочисленные бумаги, а сама она с сосредоточенным видом что-то писала.

Когда я поздоровался, она подняла голову.

— Аркадий Ильич? — спросила она собранным и сосредоточенным тоном. — У вас какие-то новости по нашему делу?

— Скорее вопрос есть, — сказал. — Мне нужно узнать, какая женщина могла быть доверенным лицом Мазурина?

Глава 4

— Мазурин, вы сказали? — на лице Прасковьи Андреевны отразилось недоумение. — Но я не знаю никакого Мазурина…

Недоумение было искренним. Вдова явно слышала фамилию впервые. Собственно, я этот вопрос напрямую задал не то, что ожидая прямого ответа. В деле вдовы фамилия «Мазурин» всплыла только в заемной расписке Кузнецова. Другое дело, что если судить по количеству расписок с этой фамилией, этот человек должен быть заметной фигурой. А значит вдова, которая так или иначе вращалась в купеческих кругах, могла знать этого человека.

Либо…

Либо его вовсе не существовало. Такая версия тоже имела право на существование. И на нее работало как раз то, что все документы от имени этого человека подписывались доверенными лицами. Что сказали и нотариус Кутяпов, сомнительный источник информации, и портной Миллер, в словах которого у меня пока что не было повода сомневаться.

— Возможно, в бумагах мужа есть эта фамилия, — задумчиво проговорила вдова и посмотрела на стол. — Понимаете, Аркадий Ильич, после нашей последней встречи я решила, что мне придется со всем этим разобраться. Горе горем, но мне нужно детей поднимать, да и вообще… Ну, вы понимаете… Я думала, что будет сложно… Что я ничего не пойму, но, знаете, это оказалось даже интереснее, чем бульварные романы! Вы знаете, я ведь всю жизнь считала, что бакалейная торговля — это скука смертная: свешать, завернуть, отпустить. А это… это, я вам скажу, чистая стратегия! Вроде шахматной партии, только фигуры — мешки с мукой и бочки с селедкой.