АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша - Страница 41

— Давайте немедленно сюда! — нетерпеливо дернулся Сергей Аполлонович.

— А документики юноши у вас имеются? — вредно прищурился почтальон. — Выпись из метрической книги, али паспортный билет, ежели есть?

— Да что вы тут устроили такое⁈ — взорвался Сергей Аполлонович. — Я говорю вам, его опекун. Это Аркадий Голенев! И еще свидетель есть, Павел Ефимович, подтвердите!

— Порядок быть должон! — важно заявил почтальон, все еще цепко держа повестки.

— Я присяжный поверенный! И законы знаю гораздо лучше вас! — почти зарычал Сергей Аполлонович.

— А я говорю, что пока метрику не увижу — не отдам, — уперся почтарский.

По лицу было заметно, что ему ужасно нравится разгорающийся скандал.

— Да Господи Боже мой! — повторил Сергей Аполлонович и бросился прочь из конторы. Шаги его прогрохотали по лестнице, потом хлопнула дверь его кабинета.

— Всегда он такой сердитый? — заговорщическим шепотом поинтересовался у меня почтарский.

— Не, — я покачал головой. — Только когда что-то идет не так, как он хочет.

Тяжелые шаги Сергея Аполлоновича снова раздались на лестнице.

Он влетел в контору и сунул под нос желтоватый лист плотной бумаги.

— Вот, пожалуйте! Выпись из метрической книги, — сказал он.

Вредный почтарский прищурился и принялся медленно читать, шевеля губами.

— Распишитесь вот туточки, — сказал он наконец. — Нет-нет, сначала пусть Голенев Аркадий Ильич распишется, его строчка выше!

Когда почтарский выполнил все действия по протоколу и выдал нам, наконец, бумаги, Сергей Аполлонович схватил документ и жадно впился в него глазами.

— Что значит, по делу Ведерниковой? — озадаченно проговорил он. — Каким еще свидетелем⁈

Пока он читал, я взял со стола свой документ.

— А ну не трожь! — воскликнул Сергей Аполлонович.

— Меня в суд вызывают, — сказал я. — Туда без документа идти не полагается, разве нет?

— Наверняка это ошибка какая-то, — поморщился Сергей Аполлонович. — Кто тебя мог в суд вызвать?

Я промолчал, чтобы не облегчать ему задачу.

— Вот ведь настырная баба! — воскликнул он наконец. — Неймется ей все!

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. По лицу было видно, что больше всего ему сейчас хочется меня запереть где-нибудь в чулане. Но закон он знал, так что понимал, чем ему грозит подобное действие. Повестка — это серьезно. Не явлюсь — придет полиция, его, как опекуна, оштрафуют, а меня доставят в суд под стражей.

Он шумно выдохнул и вернулся к своей конторке. Хмурый, как грозовая туча.

Напольные часы пробили шесть, и Павел тут же поднялся, чтобы пойти домой.

— Постойте, Павел Ефимович, — не оборачиваясь, сказал Сергей Аполлонович. — Для вас есть задание. А ты, ступай, Аркаша. Тебе завтра в суд надлежит явиться, отдохни как следует, чтобы не разволноваться там…

Я забрал повестку и свой документ вышел из конторы.

Сергей Аполлонович наверняка захочет мне помешать. Но просто запереть он меня не сможет. Явно придумает что-то… уважительное. Вопрос, что именно. Карантин по оспе? Я покрутил эту мысль в голове. В общем-то, причина достаточно уважительная, если подсуетиться и убедить доктора наложить на дом запрет. Тогда явиться в суд я не смогу, побег из карантина — уголовное преступление. Вот только ложный карантин — это не менее уголовное преступление. А с доктором Лебедевым у Сергея Аполлоновича однажды уже нашла коса на камень.

Сбежать прямо сейчас и переночевать, скажем, в доме вдовы?

Нет, плохая идея.

Объявит в розыск, навлеку на вдову перед судом дополнительные неприятности…

Ладно, буду начеку. На что-то уголовное и опасное мой опекун сейчас вряд ли пойдет. И кое в чем он прав. Перед судом мне действительно нужно было отдохнуть. Последние дни выдались суматошными, а бессонная ночь уже давала о себе знать.

От автора:

Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке: https://author.today/reader/505658

Глава 17

Когда я открыл глаза, небо за окном уже посветлело, но час был все еще ранний. Я выбрался из-под одеяла, привел в порядок постель, размялся.

И только потом проверил дверь — не заперто ли. Ну, вдруг Сергей Аполлонович окажется примитивнее, чем я о нем полагал, и просто закроет мою дверь на швабру, наплевав на штраф. Но нет, дверь оказалась открытой. Так что я спокойно вышел во двор, умылся как следует.

И после завтрака направился в контору, где не было пока еще даже писаря.

У конторы имелся прямой выход на улицу, так что пространства для маневра у меня было несколько больше, чем в моей крохотной каморке.

Сергей Аполлонович спустился в контору уже в восемь утра.

— А, доброе утро, Аркадий, — как ни в чем не бывало, поздоровался он. — Ты сегодня рано проснулся, должно быть, волнуешься?

— Нет, Сергей Аполлонович, но спасибо, что спросили, — ответил я.

Намеренно безмятежный тон, словно он уверен, что ни в какой суд я не попаду.

Буквально через пару минут явился и Павел Ефимович. Слегка растрепанный и недовольный, лицо помятое. Бросил на меня косой взгляд и молча уселся на свое место.

Без четверти девять дверь конторы распахнулась и на пороге появился мужчина примерно одних лет с Сергеем Аполлоновичем, в мундирном сюртуке с серебряными пуговицами, при сабле, в фуражке с кокардой. Он грозно осмотрел помещение, безошибочно остановил взгляд на мне, откашлялся и официальным тоном объявил.

— Господин Голенев? Имею предписание произвести в вашем доме гласный обыск по делу о хранении книг преступного содержания. Прошу не покидать помещения!

Он отступил в сторону, пропуская сопровождающих. В конторе сразу же стало тесно. Следом за приставом вошли давешний околоточный надзиратель с парой заспанных городовых, дворник в белом фартуке поверх тулупа и с бронзовой бляхой и сонный приказчик из бакалейного магазина напротив. Последним просочился незнакомый тип в штатском сером костюме и котелке.

Хм, умно, Сергей Аполлонович! Нашел-таки юридическую лазейку!

— Прошу вас, господа понятые, — зычно объявил главный. — А вы, господин Голенев, лучше присядьте. Обыск, он, знаете ли, суеты не терпит…

Сергей Аполлонович картинно ахнул, схватился за сердце и присел на стул. Павел запоздало изобразил удивление.

Я прикинул в голове, какие у меня могут быть варианты. Этот, с кокардой и саблей — частный пристав. Его ордер, который он гордо предъявил, запросто может быть и настоящим. Выписал вчера вечером, не зря же Сергей Аполлонович Павлу какое-то поручение выдал. Найти они, конечно же, ничего не найдут, просто будут намеренно затягивать все дело. Процессуально — подобный обыск над гражданским судом доминирует.

Однако…

— Вы, господин частный пристав, не имеете права мне препятствовать. Потрудитесь ознакомиться, — спокойным тоном сказал я и развернул лист гербовой бумаги с повесткой в суд. — Это повестка из Окружного суда. Я свидетель по гражданскому делу Ведерниковой. Слушание назначено на десять утра. Время без четверти девять.

— Сударь, обыск есть действие процессуальное, — пристав покосился на повестку. — Придется подождать. Суд подождет-с.

— А вот и нет. Статья 383 Устава Гражданского Судопроизводства: неявка без уважительных причин карается штрафом до пятидесяти рублей и вторичным вызовом с приводом через полицию, — четко проговорил я. На самом деле я блефовал. Статья 383 не давала мне преимущества перед обыском по делу уголовному, а уж тем более политическому. Но это был не единственный мой козырь. — То есть через вас же, господин пристав. Вам хочется через неделю везти меня в суд под конвоем из-за того, что вы сорвали мою явку сегодня? Судья Яковлев, знаете ли, шуток не любит.

Тут в разговор вступил тот тип в штатском.

— Если у вас найдут крамолу, молодой человек, то суд вам уже не понадобится, — скрипучим голосом проговорил он негромко.