АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша - Страница 28

Из распахнутой двери вышел приказчик и приладил на стекло лист бумаги с крупными буквами: «Скоро открытие! Заграничныя товары и мануфактура по хорошим ценам!»

Я сорвался с места и помчался обратно в контору. Все же у меня были другие дела, которые не терпели отлагательств. Должно быть, Александр Сергеевич уже пришел…

Я одним прыжком перемахнул ступеньки и влетел в контору, заставив колокольчик жалобно звякнуть.

— Алексадр Сергеич! — воскликнул я и замолчал. Кроме писаря в конторе никого все еще не было.

— Не приходили еще, — тихо отозвался писарь и поджал губы.

Опаздывать было е в манере Александра Сергеевича. В голове зашевелилось смутное беспокойство. То, что нет Павла, меня не особенно удивило. Он был в курсе, что Сергей Аполлонович вернется только к обеду. И был либо занят его поручением, либо решил воспользоваться ситуацией и поспать до обеда… Но Александр Сергеич! Он уже должен быть на месте!

Напольные часы прозвенели половину десятого.

Я нетерпеливо побарабанил пальцами по крышке стола. Писарь скосил на меня глаза, но ничего не сказал.

Над входной дверью звякнул колокольчик. Я резко повернулся к двери. Но это был седоусый мужичок в почтарской форменной фуражке.

— Корреспонденция для господина Емельянова, — дежурным голосом сказал он. — Извольте принять.

— Да, конечно, — кивнул я, откручивая крышку чернильницы.

— Вот, пожалуйте, четыре письма, свежие «Губернские ведомости» и заказной пакет от господина Морозова, — перечислил почтарский. — Поставьте подпись вот тута и вот тута!

Быстрым росчерком я расписался в извещениях и открыл регистрационную книгу. Занес туда данные почтовых отправлений. Последним взял в руки пакет от Морозова. Тот был толстеньким таким, внушительным. Внутри прощупывалось несколько плотных листов.

Руки чесались аккуратно вскрыть конверт и посмотреть, что там прислал Морозов Сергею Аполлоновичу. Но делать этого я, разумеется, не стал.

Сложил корреспонденцию аккуратной стопкой и отнес на конторку хозяина.

Часы пробили десять утра.

Александра Сергеевича все еще не было.

В четверть одиннадцатого явился заспанный и слегка опухший Павел.

Прошествовал, шаркая сапогами, через всю контору сразу к буфету. Погремел посудой.

— Аркашка, а что это у нас кофию с утра нету? — прокричал он. — Сходил бы ты к Пелагее, попенял!

— Кофий на голодный желудок вреден для сердца, — хмыкнул я. Но поднялся. Усидеть на месте было чем дальше, тем сложнее. Беспокойство за Александра Сергеевича нарастало.

Я направился на кухню.

Пелагея стояла у разделочного стола и месила тесто.

— Павел Ефимович просили передать, что кофию в буфете нет, — сказал я нейтральным тоном.

— Да прорва настоящая этот Павел Ефимович! — буркнула Пелагея. — Кофий хлебает как воду!

А потом, практически без перехода, хлопнула ладонями ком с тестом и запричитала.

— С ног ведь я сбилась уже! Сергей Аполлонович наказал, чтобы к приезду хозяйки расстегаев напекла свежих, а у меня опара не поднялась. А еще и Таську у меня забрали, дык пришлось с водой самой корячиться…

Я сочувственно покивал. На Пелагею я зла не держал за тот спектакль ни капли. Она человек подневольный, вины ее там немного. Напел ей Сергей Аполлонович, что дочку она таким образом пристроит, вот она и старалась.

Но мчаться помогать ей тоже при этом желания не возникло.

— Ты зла-то на меня не держи, Аркаша, — тихо вздохнула она. — Я же всем сердцем токмо… Породнились бы, хоть сытым бы ходил…

— Зла не держу, — кивнул я. — Так что про кофий-то Павлу Ефимовичу передать?

— Воду пущай хлебает твой Павел Ефимович, — сварливо отозвалась Пелагея. — Некогда мне.

Я вернулся в контору.

— Пелагея просила передать, что воду с утра пить полезнее, — чуть злорадно сказал я.

— Совсем уже эта прислуга оборзела! — возмутился Павел Ефимович. — На голову сесть готовы…

— Павел Ефимович, а разве Александр Сергеевич у нас склонен опаздывать? — спросил я.

— А разве его не было еще? — похлопал заспанными глазами Павел. — Я думал, что он уже приходил, да ушел…

— Может мне к нему домой сбегать? — спросил я.

— Охота тебе ноги быть, — пробурчал Павел. — Ну сбегай, ежели заняться нечем.

Я встал, но вдруг понял, что понятия не имею, где именно живет Александр Сергеич.

А спрашивать такое напрямую могло вызвать ненужные вопросы и подозрения.

— Тогда я быстро до Рябиновой и обратно! — громко выпалил я.

— До какой еще Рябиновой? — удивился Павел. — Когда Александр Сергеич на Солянке живет! В доходном доме Крамского! Опять делишки свои какие-то крутишь?

— Вот у меня голова дырявая! — я изобразил смущенную улыбку и хлопнул себя по лбу. — Это я перепутал просто. Я мигом! Туда и обратно. Ежели проспал Александр Сергеич, так разбужу. А то ведь Сергей Аполлонович ему выволочку устроит…

На этих словах я выскочил из конторы и со всех ног помчался в сторону Солянки. Доходный дом этот я вприглядку уже знал. Симпатичное ухоженное строение, первый этаж каменный, два верхние — деревянные. Уютный такой дом, над крыльцом фонарь из узорчатого стекла, под крышей — деревянное кружево замысловатое.

Я вбежал на чисто выскобленное крыльцо, пробежал глазами по списку жильцов.

Так. Семенов, Шальнова, Крысин… Ага, вот он! Полотно А. С, квартира пять.

Толкнул дверь, вошел в сумрачный холл, поднялся по лестнице на второй этаж. Подошел к двери с жестяной циферкой пять и табличкой с фамилией.

Постучал. Сначала тихонько, потом громче.

Но никто не отозвался.

Я прервался на несколько секунд, потом забарабанил с новой силой.

— Александр Сергеич, это Аркадий! — громко сказал я.

Скрипнула соседняя дверь, с номером шесть. Оттуда высунулась недовольная женщина в платке и темном платье.

— Чего шумишь? — сварливо спросила она. — Нет его дома! Вчерась как ушел после заката, так и не явился до сих пор. Амуры, должно быть, крутит.

— И часто он так амуры крутит? — спросил я.

— А твое како дело? — огрызнулась тетка. — Не водилось за ним такое, но что ж ему теперь до старости одному куковать? Жена-то три года уж как померла!

Я вышел на улицу и огляделся.

Определенно, это ненормально. Если простое опоздание еще можно было списать на «проспал» или, там, часы сломались, то сейчас я точно был убежден, что все не в порядке. Александр Сергеич вечером отправился к Кузнецову, а потом не явился ни домой, ни в контору.

Амуры крутит?

Не исключено, но лучше пусть я потом буду изображать, что мне стыдно и оправдываться за некстати разведенную панику, чем опоздаю!

И я немедленно рванул, перескакивая через лужи и огибая прохожих в полицейскому управлению. Проскочил мимо городового в серой шинели, несущего вахту у входа. Он запоздадо рыкнул мне вслед: «По какому делу?» Но остановить не успел.

В приемной я немедленно бросился к стойке и сунул голову в окошечко.

— Я хочу заявить о пропаже человека! — громко заявил я.

— Тихо, тихо, что ты суету наводишь? — отозвался из-за деревянной стойки пожилой человек лет сорока, с аккуратными усами и в тёмно-синем мундире с серебряными погонами, дежурный околоточный надзиратель. — Толком все говори. Когда пропал. Кто пропал… Имеются ли особые приметы…

Полицейский писарь за столом в глубине помещения с любопытством уставился на меня. Из соседнего помещения с приемной раздавались громкие голоса, перемежающиеся взрывами смеха.

Я перевел дух и собрался с мыслями.

— Александр Сергеевич Полотно, — начал я. — Вчера вечером ушел из дома, сейчас его нет ни дома, ни на работе. Скорее всего был одет в темное драповое пальто с бобровым воротником, выглядит…

Я четко и последовательно описал Александра Сергеевича.

Офицер дежурно кивал, не выражая более никаких эмоций.

— Что ж вы всполошились-то так рано? — произнес он, когда я закончил. — Может человек по своим делам отлучился?

— Савелий Петрович, а это разве не тот, ночной-то? — вдруг вмешался в разговор писарь. — Ну, которого на дворничьей тележке заполночь прикатили? Все сходится, воротник бобриный, бакенбарды…