АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша - Страница 12

— Сергею Аполлоновичу, говоришь? — прищурился я. Вот это был уже интересный поворот. С чего бы это Сергею Аполлоновичу интересоваться моей личной жизнью?

— Да матушка у меня час выпытывала, на все лады хозяина поминая, — Таська сморщилась. — Такую стыдобу спрашивала, ужас! И так, и эдак. Потом вроде отстала, а когда спать стали ложиться, по новой все началось. Мол, ежели мне не расскажешь, то хозяин будет расспрашивать, и тогда мне вообще не поздоровится. А я уперлась. Нет, говорю, ничего такого барин не позволял. Мы только за руки держались. Или… Или может быть надо было сказать, что… Ну… Что у нас… это…

Таска покраснела теперь уже до кончиков ушей, вжала голову в плечи и сморщила нос.

— Все правильно ты сказала, — кивнул я.

Но ситуация и впрямь любопытная. Мне казалось, что женить на мне Таську было исключительно инициативой хваткой Пелагеи. Которая решила, что плохонький барин для ее дочери отличная партия. И устроила свою маленькую интригу. А теперь вот выясняется, что хозяина это дело интересует чуть ли не больше, чем ее саму.

Даже странно.

С одной стороны, это могло объясняться тем, что Павел доложил Сергею Аполлоновичу о романтичном содержимом моего личного-публичного дневника, и вдвоем они разгадали нехитрый ребус на букву «Т».

С другой, у этого могло быть и иное объяснение.

Какое?

Я пока не знал. Но на всякий случай стоит иметь в виду, что наш с Таськой «роман» находится под довольно пристальным вниманием.

— Ты все правильно сказала, — снова повторил я. — Помнишь же, что завтра вечером у нас с тобой урок? Задания выполнила?

— Да, — с энтузиазмом кивнула Таська и тут же похвасталась. — А я когда на базар ходила, уже вывески по буквам начала разбирать! Некоторые слова только меня пугают. Как это… «то-ва-ри-ще-ство». Длинные слова мне пока что трудно даются. А вот «чай» или «блины» я уже слету понимаю!

— Скоро умные книжки читать начнешь, — подмигнул я и встал. — Спасибо, Настасья, очень вкусный ужин.

Я вернулся в свою комнату и разложил на столе бумаги. Следовало зафиксировать то, что произошло за день.

Итак, из важных вещей сегодня я узнал, что Мазурин вполне возможно вообще не существующая персона. От его имени все время действуют поверенные, чьи имена никак не отражены в расписках и договорах. И в ответе за это — не вполне чистый на руку нотариус Кутяпов. На вид, человечишко жалкий, но я бы не стал обманываться на его счет.

Мазурин… Фамилия эта вновь показалась мне знакомой. Где-то я определенно ее слышал. Вот только в связи с чем и когда? В этой жизни или в прошлой?

Из хороших новостей — вдова оказалась вовсе не беспомощной домохозяйкой, а принялась с жаром разбираться в делах покойного мужа. И обнаружила, что у того в активах не только лавка. Посмотрел на нее другими глазами — не как на беспомощную и безутешную женщину, а как на яростного борца за будущее. Свое и своих детей.

Попугай Прока обрел новый дом, и теперь я был за него относительно спокоен. Он важная улика, связывает Сычева, расписки и долги. Одного свидетельства экзотической птицы, конечно же, недостаточно, но вкупе с остальными уликами это может оказаться той самой решающей соломинкой, которая все переломит.

Выписка доктора — это фикция, о чем сам же доктор иносказательно нам сообщил. А я, к некоторому своему стыду этого сразу не заметил. Меня, конечно, извиняет то, что в медицинских терминах я не силен…

В любом случае, журнал первичный документ, а выписка — пересказ. Если доктор не ссылается на журнал, значит, он заранее оставил себе путь к отступлению.

Главный момент — доктор не в сговоре с Сычевым. Сычев держит его на каком-то крючке, который самого доктора тяготит. Нужно разобраться с этим. Встретиться с доктором и узнать, не могу ли я ему помочь освободиться от этого крючка.

Завтра первым делом пойду к Лебедеву. Сначала дам ему понять, что я в курсе. Потом выясню кто именно держит за горло.

Я открыл свое дело и задумался.

Дело Ведерниковой и мое все больше сплетались в единый узел. Мазурин не входил в круг знакомых Ведерникова, однако появляется на долговой расписке Кузнецова.

А также в качестве подрядчика в документах о моем имуществе. Существует этот человек в реальности или нет — на самом деле несущественно. Существенно то, что этой фамилией свои махинации прикрывают другие люди. Один из них Сычев. А кто еще?

Я записал, что Сергей Аполлонович проявил неожиданный интерес к моим «отношениям» с Таськой. Поставил три знака вопроса.

Открыл личный-публичный дневник, вздохнул, поднял глаза к потолку, призывая романтичное вдохновение. Следовало оставить явную улику. Какую-то фразу, по которой я пойму, что Сергей Аполлонович осведомлен об этом моем творчестве.

Написал:

«Думаю о нашем свидании с „Т“ завтра вечером. Надеюсь, наше тайное уютное гнездышко еще долго останется тайным, летом там будет чудо, как хорошо».

Подумал и добавил:

«Как бы про нас не прознал СА…»

Пожалуй, достаточно. Я сложил документы обратно в положенные места, задул свечу и растянулся на своем сундуке-кровати.

Проснулся я еще до рассвета. Слегка продрог, несмотря на одеяло. Но все же ощущения были совсем не такими кошмарными, как в первые дни. Ел я за Аркашку все, до чего мог дотянуться, тело больше не ощущалось чахлым и немощным. Матрас бы еще неплохо заполучить… Можно снова найти Софью Ильиничну, вдруг ей опять потребуется помощь грамотного человека. Можно урвав свободную минутку послоняться по базарной площади и потратить часть денег из того выигрыша, что вручил мне Панкрат. Но такой маневр был рискованным. В моей комнате регулярно шарят, появление хорошего матраса непременно вызовет вопросы… Впрочем, можно поступить как Таська в своем амбарном укрытии — соорудить соломенный тюфячок. Завернуть к статьевщику Стукину, сторговаться за потертую ткань какую…

С этими мыслями я размялся, вышел в пустой двор, тщательно умылся ледяной водой. Судя по звукам, доносившимся из кухни, утро Пелагеи уже началось, но для завтрака час еще очень ранний. Кроме того, я ощутил нечто давно подзабытое — молодое и здоровое тело Аркаши бурлило энергией, которая требовала выхода.

«А выйти ли мне на утреннюю пробежку по примеру адептов здорового образа жизни?» — подумал я. Сегодня распогодилось, небо было ясным, за ночь даже заморозков не было, вода в лужах даже не покрылась корочкой.

Я направился внутренними переходами к парадному выходу из дома. Возможно, пробежка — это будет нечто слишком привлекающее внимание. Но пройтись определенно стоило. На ходу отлично думается, кроме того, пока есть время, можно потратить его с пользой, а именно — изучить и получше запомнить город. Как показали вчерашние события — знание укрытий бывает очень полезным.

Однако выйти я не успел.

Когда я подошел к двери, с улицы раздался скрип колес пролетки и тихое ржание.

Я шагнул в сторону от двери и осторожно выглянул в окно. Кого это принесло в столь ранний час?

Из пролетки выпрыгнул Сергей Аполлонович. Довольно бодро для своих лет.

Вчера его супруга и дети изволили отбыть в гости к родственникам в Симбирск. И после этого самого хозяина до самого вечера не было видно. Возможно, он их провожал и только сейчас вернулся?

За окном раздался чувственный грудный смех. Из пролетки к Сергею Аполлоновичу склонилась женщина. Рука ее с длинными изящными пальцами коснулась его седеющих волос.

— … вы же знаете, что я от вас без ума, Дарья Прохоровна, — не сводя глаз с женщины, проговорил Сергей Аполлонович. — Однако же нам не след шуметь в этот ранний час.

— Вы такой проказник, Сережа, — кокетливо отозвалась женщина. Лица ее мне пока что не было видно, только волну темных вьющихся волос. Прямо-таки верх неприличия в это время. Распускать волосы на людях считалось чуть ли не верхом неприличия.

— Дарья Павловна, мое сердце изнывает от боли, когда нам приходится расставаться, — с поэтическими интонациями сказал Сергей Аполлонович. — Как жаль, что судьба оказалась столь жестока, что предопределила нашу встречу так поздно…