Дикие Чащи (СИ) - Молотов Виктор - Страница 42

Я кивнул на свёрток в своих руках. Горенков проследил за моим взглядом, тяжело вздохнул и сразу сник.

— Сева, ну вот только-только всё наладилось, — посетовал он. — У меня в Волгине дела пошли, отношения завязались, человек я теперь известный, уважаемый. А ты опять меня за тридевять земель гонишь.

Я не стал ничего отвечать, лишь посмотрел на него строго. Горенков встретил мой взгляд, крякнул и тут же вскинул ладони.

— Молчу, молчу, — торопливо сдал он назад. — Куда везти-то на этот раз?

— Туда же, к Оленскому, — ответил я. — Только дело тонкое, и спешить с ним не выйдет. Слушай внимательно. Можешь на этот раз даму свою с собой взять. Столицу ей покажешь, развеетесь оба заодно.

Горенков заметно повеселел и расправил плечи.

— Это другой разговор, — оживился он. — А то всё работа да работа. Она у меня, между прочим, столицы отродясь не видала, всё мечтала. Свожу в театр. Заодно и делом твоим займусь, одно другому не помеха.

— Вот и славно, — кивнул я. — Совмещай приятное с полезным. Только не расслабляйся раньше времени. Если Оленский даст наводку, куда копать, придётся тебе ехать дальше, пока не отыщешь того, кто эту установку изобрёл. Сколько бы городов ни пришлось объехать. Я Оленского заранее предупрежу, чтобы он тебя ждал и зря время не тянул.

— Найдём, — уверенно пообещал он, разглядывая свёрток уже с деловым любопытством. — Раз надо, значит, найдём. А что хоть внутри?

— Меньше знаешь, крепче спишь, — ответил я. — И ещё: никому в Волгине о находке ни слова. Ни даме своей, ни знакомым, никому.

Заклинатель к тому времени уже стоял у повозки, опираясь на трость, и собирался в обратную дорогу. Я подошёл к нему и расплатился ровно так, как мы условились с самого начала. Старик пересчитал плату, остался доволен и убрал её во внутренний карман.

— И вас, Павел Семёнович, попрошу никому не рассказывать о том, что мы в лесу нашли, — сказал я.

— За кого вы меня принимаете, барон? — ответил он с лёгкой обидой. — Я в своём ремесле не первый десяток лет. Кто болтает, тот в нём долго не задерживается. Ваши секреты со мной и останутся.

На том мы и распрощались. Заклинатель забрался в повозку рядом с Горенковым, установку погрузили следом, ему в ноги, и колёса заскрипели по дороге, уезжая прочь от поместья. Мишке предстоял долгий путь, снова к Оленскому.

Сам я поехать не мог, и причин тому было две. Первая состояла в том, что на такую поездку уходит немало времени, а его у меня не было. Вторая же причина ждала меня в одной из палат санатория. Тяжелобольной человек, которому я обещал помочь, не мог ждать, пока разъезжаю по столицам.

О нём, кстати, я сейчас и думал. А потому нашёл Лизу в санатории и попросил пойти со мной. Вдвоём мы поднялись к Гордею Лукичу. Кожа у него потемнела ещё сильнее, борозды на руках сделались глубже, а пальцы и вовсе перестали разгибаться до конца.

— Как себя чувствуете? — спросил я первым делом.

— Хуже, — глухо ответил он, и даже эти слова дались ему с трудом. — Завтра как будто и вовсе в дерево обращусь. Такого счастья ни вам, ни нам не надо.

Я придвинул табурет и сел напротив.

— Вот потому давайте будем решать вашу проблему прямо сейчас, — сказал я.

Гордей Лукич горько усмехнулся, и кожа на его лице натянулась, словно высохшая кора.

— Целительница ваша не даст соврать, — проговорил он. — Ничто не помогает. Я уж и надеяться перестал.

Лиза за моим плечом опустила глаза, но возражать не стала.

— Стандартные способы мы перебрали не для того, чтобы вас вылечить, — ответил я. — А для того, чтобы исключить обычные заболевания. Настало время для тяжёлой артиллерии.

Гордей Лукич поднял на меня тяжёлый взгляд, в котором сквозь усталость пробилась слабая искра надежды. Спрашивать, что я задумал, он не стал, и я ему ничего объяснять не торопился. Раскрывать карты раньше времени было ни к чему.

— Идти-то далеко? — только и спросил он, с трудом приподнимаясь с табурета. — Я нынче не ходок, барин. Каждый шаг как по битому стеклу.

— Недалеко, — заверил я. — А по лесу мы вас сами доведём. Главное, доверьтесь мне и не противьтесь тому, что увидите. Места там необычные, но бояться вам нечего.

Торговец кивнул, хотя в глазах его читалось сомнение. Веры в чудеса у него почти не осталось, и я его за это не винил. Полгода медленного превращения в дерево вытравит надежду из кого угодно.

Мы помогли торговцу подняться. Шёл он медленно, тяжело переставляя негнущиеся ноги, и опирался на нас с Лизой с двух сторон. Дорога предстояла недолгая, но для него каждый шаг был испытанием. Мы вывели его из санатория и направились к лесу.

Лиза шагала рядом и хмурилась всё сильнее. Наконец она не выдержала, попросила остановиться и подошла ко мне с другой стороны. Затем тихо, чтобы не услышал Гордей Лукич, спросила:

— Ты уверен, что это сработает?

— Уверенным тут быть нельзя, — так же тихо ответил я.

— Меня это и пугает, — призналась она. — Я всё думаю, как бы он у тебя в этом лесу и не остался насовсем.

— Выбора у нас нет, Лиза, — ответил я уклончиво. — Либо мы попробуем сейчас, либо он точно так же останется в этом лесу, только не сегодня, а через пару дней. Хворь его не остановится сама. Здесь даже Исток не поможет. Нужно добраться до первопричины и выдрать её с корнем.

Лиза помолчала, переваривая мои слова.

— А ты понимаешь, что стало этой первопричиной? — спросила она наконец.

Я ответил не сразу.

— Кажется, да, — сказал я. — Сейчас проверим, прав ли я.

Мы снова двинулись в путь, свернули с торной тропы и углубились в чащу — туда, где начинались земли, которые я по устному уговору отписал Ярине. Едва мы пересекли невидимую границу, как я ощутил их. Десятки фамильяров, сплетённых из веток и сучьев, рассыпанных по всему участку и замерших в ожидании. За то время, что я здесь не появлялся, у Ярины успела собраться целая небольшая армия, и состояла она по большей части из дерева.

Участок её изменился до неузнаваемости. Между стволами тянулись ровные дорожки, выложенные плоскими камнями, а по краям прогалины стояли деревянные создания самых разных размеров. Одни были не больше кошки и сновали в траве на тонких суставчатых лапках, другие доставали мне до пояса и переступали тяжело, по-медвежьи. Все они поворачивали к нам свои безглазые головы по мере того, как мы шли, и от этого по коже бежали мурашки. Гордей Лукич, и без того молчаливый, при виде этого воинства совсем сжался и крепче вцепился в моё плечо.

Хозяйка не заставила себя долго ждать. Из-за стволов навстречу нам вышла Ярина, и за её спиной тут же бесшумно поднялись несколько деревянных созданий, поводя суставчатыми лапами.

— Дубровский, — она остановилась, скрестив руки на груди, и в уголках её губ заиграла усмешка. — Давно ты ко мне не захаживал.

— Зато ты постоянно захаживаешь ко мне, — усмехнулся я в ответ. — Дело есть, — добавил я и кивнул на Гордея Лукича, что тяжело опирался на наши плечи.

Торговец за всю дорогу не проронил ни слова и сейчас стоял молча, ссутулившись и опустив взгляд вниз. Ярина скользнула по нему быстрым цепким взглядом, и усмешка с её лица исчезла.

— Вижу, дело непростое, — заметила она, сразу уловив то, что я и хотел ей показать. Потом перевела взгляд на меня и приподняла бровь. — Ну а я-то тут при чём? Я не целительница. Хворых лечит твоя Лиза, а не я.

— В том-то и дело, что обычная целительница тут бессильна, — ответил я. — Я его осматривал, прислушивался к тому, что у него внутри. И почувствовал нечто неправильное, чему в живом теле не место. Но при этом нечто до странного знакомое.

Ярина прищурилась, и в её глазах мелькнула настороженность.

— На что ты намекаешь, Дубровский?

— Осмотри его сама, — предложил я. — Положи руку и прислушайся. Думаю, ты сразу всё поймёшь.

Ярина медлила недолго. Она подошла к торговцу, помедлила мгновение и положила ладонь ему на грудь. Прошло всего несколько секунд, и она резко отшатнулась, отдёрнув руку, словно обожглась.