Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 3

Костя сжался, но улыбку удержал:

— Ну мы же не каменные, господин Мезенцев. Девка все одно не жилец, так чего добру пропадать?

— Ах вы паскуды! — продолжила разоряться рация. — У вас пятьдесят минут, чтобы добраться до мастерскихи задержать персонал! Если через час Пальто мне лично не доложится — оштрафую на половину премии! Если хоть один из работников сбежит — то же самое! А сорвете задание — разглядывать будете не то, что у девок под юбкой, а сырую землю изнутри! Бего-ом! Жду доклад через час! Конец связи.

Рязанец с видимым облегчением выдохнул, по веснушчатой физиономии бежали струйки пота.

— Вот видишь, Гая, я могу быть полезен!

— Вижу. Спасибо за помощь, Костя.

И выстрелила ему в лицо. С трудом выдержала отдачу от знакомого с детства пистолета… Прав был рязанец, я начинаю быстро слабеть.

И я не такая дура, чтобы повернуться спиной к человеку, который с таким энтузиазмом сдал с потрохами предыдущего работодателя.

Пришлось унимать бьющую тело дрожь — первый признак надвигающегося после инициации отката. Значит, я сейчас убила пятерых. Впервые в жизни, между прочим. Драться доводилось — на сталкерских базах без этого никак — и, бывало, стреляла, но не на поражение. Так — в первый раз. Кажется, должно тошнить? Но все со мной нормально, если бы не откат…

Рейка смелее меня: она встала на колени рядом с телом отца и закрыла его глаза ладонью.

Значит… Да, в глубине души я знала, знала с первой секунды. Только вот до сознания не допускала. А сейчас не позволила себе почувствовать. Плакать будем, когда выживем.

А лучше заставим плакать Мезенцева и его приспешников

— Мы должны похоронить папу, — голос Рейки доносился словно откуда-то издалека.

Так, дай-ка прикинем… Наемники собирались захватывать мастерские. Пальто не выйдет с докладом ни через час, ни когда-либо еще. Значит, Мезенцев направит к мастерским новый отряд, и не факт, что всего один; если у него есть портальщики, то у нас от силы часа полтора-два… Здания мне не защитить — уже начался откат, я не смогу принять второй бой сегодня. Но своих людей я врагу не отдам! И оборудование тоже не оставлю. Надо спешить. До мастерских эти пришлые добирались бы около часа, а мне на «Рыси», даже и с пассажиром — двадцать минут.

— Нет, Рейка. Мы не смогли защитить его жизнь, значит, защитим то, что было главным в его жизни.

— Мы с тобой были главным в его жизни.

— Да. Но не только. Мастерские. Они не должны достаться Мезенцеву.

— У тебя начинается откат, а наемники скоро будут там… Как ты собираешься защищать мастерские?

— Уничтожив их, — я завела «Рысь». — Садись.

Глава 2

Я спасаю кошку

— Ты действительно хочешь уничтожить мануфактуры, которые сотни лет принадлежали твоему роду? — спросил Олави Нуортева, главный мастер на производстве, мой учитель и друг.

— Я не хочу. Но сделаю это. Уничтожу все цеха, склады и подсобные помещения. В искин эта программа заложена, и доступ к ней отец мне дал в день совершеннолетия. Значит, он допускал, что такое может понадобиться. Но главное — работники. Охрана собирает по поселку их семьи и готовит транспорт. На сборы времени нет. Вас всех отвезут в Архангельск, оттуда ближайшим поездом — в Москву и дальше на юг, или куда угодно. Надо залечь на дно.

Пожилой эльф задумчиво откинул за спину седые косы, украшенные красными бусинами:

— До каких пор?

— Пока Пинегины не вернут себе свои земли, — самой понятно, что звучит пафосно и самонадеянно, но никакой другой исход меня не устроит, а я упертая. — Следите за новостями. Здания отстроим, станки восстановим, а все тайны и тонкости производства — у вас, у мастеров. И они не должны достаться тем, кто убил моего отца! Пожалуйста, мастер Олави, сделайте, как я говорю. Не вынуждайте применить силу.

Которой у меня нет. Откат подступил, я уже не понимала, каким чудом держалась на ногах. Эфира ни капли, резерв пуст, как карман после ярмарки. Под крышкой черепа то и дело словно патроны взрывались.

Но дело завершить нужно.

Старый эльф повернулся к Рейке и склонил голову. Все верно, наследница… теперь уже владетельница Пинеги и глава рода — она. Губы сестренки дрожали, но она стояла прямая, как струна. Мастер Олави учил нас в любых обстоятельствах держать спину. «Ваша спина говорит больше, чем лицо. Когда вы уходите — по спине судят, стоит ли за вами идти».

— Сделайте, как говорит Гая, — тихо, но твердо велела Рейка.

— Будет исполнено, госпожа Пинегина, — спокойно ответил мастер Олави. — Это владения вашего рода и ваша ответственность.

Он повернулся к стоящим рядом мастерам цехов и ровным голосом отдал распоряжения о немедленной эвакуации всех работников.

Рейка покопалась в кофрах «Рыси» и снова повернулась к нам, держа в каждой руке по увесистому мешочку:

— Возьмите, мастер Олави. Это на всех.

По пути мы решили, что отдадим работникам половину денег, которые отец собрал нам в дорогу. Надо оплатить вынужденный простой, таков долг владетеля. Отец никогда не отослал бы людей в никуда с голой задницей.

Я не думала о его смерти, а думала только о том, что было его жизнью.

От цехов доносились взбудораженные возгласы. Работники выходили на улицу, возмущенно оглядываясь и гневно пытаясь кому-то что-то объяснить. Многие бросали на нас с Рейкой раздраженные взгляды. Для них все это выглядело какой-то нелепицей: их внезапно оторвали от любимого дела и выгнали черте куда, не позволив даже собрать самое необходимое. Если бы они побывали в нашем залитом кровью гараже — не ерепенились бы так…

Какой-то паренек оттолкнул охранника и подбежал к нам, размахивая винтовкой:

— Драться за свое добро надо, а не хвосты поджимать! Я этот прицел год дорабатывал: корпус — легкий сплав, линзы — трехслойные, с просветлением. С трех верст палю белке в глаз — падает, не пискнув. Я залягу вон там, на крыше, и отстрелю вражин! Всех псов Мезенцева за старого хозяина положу! А вы, девки, бегите-ка лучше…

Ишь, стрелок выискался на наши головы… Винтовка в его руках ходила ходуном, ствол описывал неровные круги — то на меня, то в сторону автобуса, то в небо.

Шаг вперед, нырок под ствол, левая рука перехватила цевье, правая ударила ребром ладони по локтевому сгибу. Парень вскрикнул, пальцы разжались, винтовка перекочевала ко мне. Еще полсекунды — я довернулась, подсекла его ногу своей, толкнула в плечо.

Он рухнул на землю, как куль с мукой. Я даже силу не всю вложила — откат, чтоб его, руки как ватные. Но хватило. Парень распластался на асфальте и хлопал ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я протянула руку, помогая ему подняться:

— Ты покамест лично свое добро побереги, а я позабочусь о добре Пинегиных, — я протянула парню его винтовку и с усилием припомнила имя: — Аверкий. Сохрани себя для того дня, когда мы вернемся. А сейчас — в автобус. Живо.

Аверкий задумчиво посмотрел на винтовку, на меня, на автобус. Забрал оружие, ловко отсоединил прицел и отдал мне — я не успела спросить, на память это или на удачу, Аверкий уже ушел к автобусу.

Ценность этого парня не в том, что он умеет — вернее, воображает, будто умеет — стрелять через прицел, а в том, что он мастерит такие прицелы. На мануфактуру Пинегиных поступали заказы со всей страны, наши работники хранили множество секретов, некоторые из них передавались из поколения в поколение.

Я не позволю мастерам стать пушечным мясом. Да, среди них есть пара магов, но они — пустоцветы и всю жизнь посвятили искусству артефакторики, а не бьющей по площадям боевой магии. А во мне самой сейчас ни капли эфира, инициационный всплеск уже миновал, оставив меня опустошенной и слабой. Да и с полным резервом второй ступени смогу ли я в одно лицо противостоять сработанному боевому отряду? Надо отступить и собраться с силами.