Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 23

Рядом с нами короткими очередями стреляли двое уруков — мужчина и женщина. Выстрелов стало больше — со всех сторон. А вот взрывы сошли на нет. Вот один, где-то вдалеке: дрон, видимо, был отбит в сторону выстрелом и взорвался уже бессмысленно, над пустошью. Я методично добивала оставшиеся дроны, чередуя стрельбу и магию. Снова провела сканирование — кажется, небо над нами чисто.

Да, так и есть. Я повернулась к Варгу:

— Где Караш? Отведи меня к нему.

Мне нужно убедиться, что Рейка цела. Наверняка она будет рядом с вождем. Варг коротко кивнул, снова ухватил меня за плечо — точно синяки останутся — и уверенно потащил сквозь дым и гарь. Я и раньше замечала: в экстремальной ситуации любой урук способен найти своего вождя чем-то вроде чутья.

Караш отрывисто раздавал приказы: потушить огонь, прочесать лагерь в поисках раненых, проверить технику. Команды четкие и адресные, и обычно расхлябанные уруки выполняли их беспрекословно. Рейка за его спиной была жива и даже не дрожала, только лицо бледное.

Захотелось кинуться к ней, схватить, прижать к себе и никогда не отпускать. Но нет, сейчас не время. Надо исследовать вражескую технику, чтобы оценить масштаб катастрофы. Главное — есть ли на дронах камеры и устройства связи.

Я прокричала Карашу:

— Мне нужно осмотреть сбитые машины! Самые целые.

Он не спросил зачем, а просто отдал воинам команду. Я подошла к Рейке, ничего не говоря, обняла ее и прижала к себе.

Пять минут спустя передо мной лежали четыре пробитых пулями дрона. Преодолевая инстинктивный страх, напомнила себе: если не взорвались при падении, значит, не взорвутся и сейчас. Просто взяла их в руки. Осмотрела трофеи — и от сердца отлегло: здесь нет ни камер, ни передающих устройств, только средства автоматического наведения.

Ковыряться в программном обеспечении некогда, но по поведению дронов понятно: они наводились на крупные биологические объекты и, возможно, на технику. Значит, те, кто их отправил, не знают сейчас, что атаку удалось отбить. И, может, это эгоистичная мысль, но нас с Рейкой они тоже не видели. Неудивительно — вблизи аномалии никакая связь не работает.

Другой вопрос: как врагам стали известны координаты этого лагеря?

Я поймала взгляд Караша — казалось, его интересовало то же самое. Он закончил выслушивать доклады и сообщил:

— Пятеро убитых, под дюжину раненых. Потерян фургон и несколько мотоциклов. Один генератор всмятку, второй еще можно пытаться чинить.

Я кивнула. Все это скверно, но не катастрофа. Катастрофой было бы, если бы у нас не нашлось огнестрельного оружия — тогда мы оказались бы беззащитны перед огнем с неба. Величайшие из воинов Тверди стали бы беспомощными жертвами.

— Надо предать погибших огню, — сказала шаманка.

— Не здесь, — отрезал Караш. — Погрузим мертвых и раненых в оставшиеся фургоны. Сломанный генератор — туда же, — вождь повысил голос: — Полчаса на сборы всего, что уцелело. Мы уходим.

Слово вождя — закон. Все резко пришли в движение, которое казалось хаотичным только на первый взгляд.

Караш обернулся к шаманке:

— Нам понадобится туман на пути к новой стоянке.

Я взяла Рейку за руку, и мы через дым и догорающее снаряжение пробрались к нашей палатке. Слава Основам, она оказалась цела. Черт бы с ними, со шмотками, но ящик, который привез Гольдфаген и который мешал нам спать всю последнюю неделю… В нем хранились негаторы, а без них нападение на Мезень не имело бы смысла.

Рядом лежала «Рысь». Ее сбило взрывной волной, ударило о дерево — помяло крыло и багажник, но это все было не фатально. Моя девочка способна выдержать и не такое.

Мы быстро собрались. Я кинулась поднимать «Рысь», но почувствовала на себе тяжелый взгляд. Обернулась. Варг стоял, скрестив на груди могучие руки, и наблюдал за мной с тяжелым, но скорее доброжелательным любопытством.

— Оказалось, твои татарины — дельная хрень. Только… — он помрачнел. — Мой брат сгорел заживо, пока я спасал твою шкуру. Скажи, Гайка, это все из-за вас?

Сложный вопрос. Интересный. Я уже начала об этом думать. Может быть и так и эдак. Конечно, если Мезенцев прознал, что мы с Рейкой здесь — это мощная причина для атаки. Вот только откуда ему знать? Я теперь ездила по бездорожью, избегала камер, закрывала лицо шлемом и выходила на связь только с проверенными контактами. Я никак не могла навести врагов на этот лагерь… Наверное, никак.

И тут раздался негромкий, но уверенный голос шаманки:

— Причина не в этих девицах.

Она подошла так, что я не услышала. Только уруки так умеют.

— Прибыл дух от табора Мары. На них тоже напал огонь с неба — сжег их лагерь, а потом преследовал при отступлении. Из пяти дюжин воинов осталось меньше двух.

— Пусть они присоединятся к нам, чтобы отомстить, — выпалила я и тут же прикусила язык. Такие решения я принимать права не имела.

Но шаманка только усмехнулась:

— Да, Караш так и сказал.

Глава 12

Во мне неожиданно обнаруживается что-то человеческое

Уруки пляшут вокруг погребального костра. Мерно бьют барабаны — сегодня никаких электрогитар и клавишных. Сполохи огня дрожат в колдовском тумане, который укрывает стоянку. Тела ритмично колышутся — у кого в танце, у кого в плотской любви. Да, для урук-хай погребение — это празднество, и надо оторваться по полной, чтобы почтить павших. Никогда к этому не привыкну. Много к чему привыкла за месяцы рейдов с табором — но только не к этому.

А вот Рейка стояла рядом с Карашем — прямая, торжественно-бесстрастная и неподвижная, только огненные тени плясали на белой коже. Ее словно ни капли не смущала разверзшаяся кругом вакханалия. Похоже, я все-таки сильно недооценивала закалку, которую она получила в своем институте благородных девиц. Социальные игры иногда не легче и не проще прямого боестолкновения.

Впрочем, я-то, в отличие от Рейки, не владетельница, поэтому от меня присутствия на ритуале вроде как и не требовалось. Я тихонько ушла в туман, разгрузила «Рысь» и принялась ставить нашу с сестрой палатку.

Вот опять же — туман этот. Удивительная все-таки штука — шаманизм. Некоторые его аспекты с точки зрения академической магии объяснения не имели. Я техникой маскировки не владею, но если бы владела, моего резерва хватило бы, наверное, на полчаса поддержания заклятия по такой площади — ну, на час, если с эфирными аккумуляторами. А у шаманов все по-другому: они вообще напрямую не оперировали эфиром, а просили помощи у духов предков, и те уже решали, помогать или нафиг послать потомков с их хотелками. Изначально духи отказались поддерживать поход на Мезень — рассудили, что это не война народа урук-хай, так что развлекайтесь за свой счет. А теперь, после ночного огня с неба, общее настроение изменилось, и на духов это тоже подействовало. Они согласились укрыть табор в течение дневного перехода и здесь, на новой стоянке.

Плохо, что я до сих пор не знала, как именно враги определили нашу локацию. Точно не через спутники — зона у границ аномалий с них не просматривается. Наверное, у них есть специалист по эфирному сканированию на больших расстояниях. Но шаманы обещали, что туман нас укроет — осталось только верить. И кстати, помощь духов тоже не безвозмездна — собственно, эти дикие пляски у погребального костра и есть часть платы, которую они брали.

Урук-хай — воистину неутомимый народ! А вот я смертельно устала: после ночного боя и дневного переезда голова шла кругом, коленки подкашивались, все валилось из рук. Дуги палатки упорно не желали складываться в устойчивую конструкцию. Тихо ругаясь, я ползала на коленях по влажной земле, пытаясь воткнуть наконечники в гнезда. Дуги укладывались в причудливые конструкции, достойные выставки современного искусства, но решительно не подходящие для растягивания тента.

И вдруг непослушная дуга выскользнула из моих пальцев.

— Отойди, женщина.

Варг пришел и молча поправил все: управился с дугами, тентом и кольями меньше чем за минуту.