Еще один шанс (СИ) - Фабров Роман - Страница 48

Лейтенант внимательно глянул на документы, уважительно кивнул и послушно отступил. Корреспондент повернулся к Соне, вежливо приподнял шляпу и заговорил:

— Софья Николаевна, добрый вечер. Позвольте от лица всей редакции поздравить вас с премьерой. Это, не побоюсь сказать, новое слово в прочтении Островского! Скажите буквально пару слов для завтрашнего выпуска…

Соня вежливо ответила на пару вопросов, краем глаза наконец заметив, как в стороне, чуть поодаль от толпы, за ней с искренней гордостью наблюдают Сергей и Мария Ивановна.

Корреспондент дал команду фотографу сделать снимок прямо на залитом светом крыльце театра, а затем смущённо попросил у Сони автограф — на этот раз для своей супруги. Довольный успехом, он тепло попрощался с ней: галантно снял шляпу и склонился в лёгком поклоне, деликатно показывая, что более не вправе её задерживать.

Едва журналист отступил, Соня быстро подписала ещё несколько программок для самых терпеливых поклонников и поспешила навстречу людям, которые уже стали для неё такими родными. Вспышки фотоаппаратов и восторженные крики за спиной вмиг потеряли всякое значение.

Когда Соня подошла к ним, Мария Ивановна крепко, по‑матерински обняла её и взволнованно поздравила с премьерой. Девушка ласково прижалась к её плечу, а затем повернулась к Сергею и робко, но с нескрываемым чувством чмокнула его в щёку.

— Спасибо тебе за эти прекрасные цветы, Серёжа, — тихо поблагодарила она, заглядывая в его счастливые глаза. А затем, со вздохом обведя взглядом уходящую толпу, попросила:

— Вы меня только не ждите здесь, на холоде. Покинуть театр мне ещё не скоро удастся. Там, в буфете, сейчас официальный банкет готовится, да и вся труппа потом наверняка поедет отмечать. Сбежать никак нельзя — коллеги просто не поймут, традиция у нас такая.

Сергей бережно сжал её ладонь, понимающе улыбнулся и кивнул:

— Всё в порядке, Сонечка. Мы всё понимаем.

Жёлтая «Волга» Славки плавно увозила счастливых Сергея и Марию Ивановну в умытую дождём весеннюю московскую ночь, а Соня поспешила обратно в тепло. Прямо у дверей её подхватила под локоть Лиза и потащила к буфету, на ходу причитая, что все уже собрались и только её одну ждут.

Громкие и пафосные речи чиновников Соню совершенно не занимали. Застыв у стены с бокалом шампанского, к которому она лишь едва притронулась, девушка крутила в голове одну‑единственную мысль: как бы поскорее покинуть это мероприятие и оказаться дома.

Высокие гости казённо отрапортовали свои приветствия, заверив в своей помощи устроить театру грандиозные всесоюзные гастроли, и мало-помалу начали один за другим покидать фуршет, прихватив под руку своих расфуфыренных спутниц. Те, уходя, бросали на актёров слегка высокомерные взгляды, наглядно демонстрируя, кто здесь хозяева жизни, а кто — лишь обслуживающий персонал.

Наконец официальная часть подошла к концу. Соню все это время особо никто не дёргал — разве что несколько женщин из московской номенклатурной элиты попросили автограф на программках. А когда партийные гости окончательно разошлись, кто-то из труппы с азартом в голосе предложил завалиться в ресторан и продолжить кутить там.

Соня отыскала глазами Лизу и тихо шепнула ей на ухо, что сильно устала и ей что-то нездоровится — на продолжение банкета сил попросту нет. Сценическая матушка понимающе кивнула, и уже через четверть часа Соня, бережно прижимая к груди заветный букет, ехала в ночном такси домой.

Глава 22

Неделя от оглушительной премьеры до начала Сониных гастролей пролетела словно один миг. Театральные хлопоты закрутили её в таком бешеном водовороте, что голова от всего этого шла кругом: утренние репетиции сменялись вечерними спектаклями, и за всё это время они с Сергеем смогли увидеться лишь дважды, и то, к сожалению, ненадолго.

Их первое свидание Сергей назначил девушке в знаменитом в эти годы кафе‑мороженом на Калининском проспекте — вроде как «Метелица» оно называлось, а может, как‑то по‑другому: на самом деле Соня просто этого не запомнила. Да и ни к чему ей это было. Ну подумаешь, мало ли по столице подобных заведений!

Они устроились у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на тот самый проспект, и наслаждались вкусностями, неспешно болтая ни о чём под тихий перезвон десертных ложечек. А после отправились погулять по центру Москвы, по старым уютным городским улочкам.

Как оказалось, у парня в этот день был выходной, и, как он выразился, сегодня он «безлошадный», то есть без машины, — на что Соня заливисто расхохоталась, впервые услышав это крылатое выражение.

Всё, казалось бы, шло просто замечательно, но Соня никак не могла до конца расслабиться. Причина была банальна: вечером ей предстояло играть ещё один спектакль. Она то и дело поглядывала на свои маленькие часики, боясь пропустить тот момент, когда настанет время прощаться, хотя, положа руку на сердце, делать ей этого совершенно не хотелось. Но что поделать — сцена ждала.

Сергей, разумеется, всё это заметил и, не говоря ни слова, взял её покрепче за руку и повёл в сторону театра по одному известному ему маршруту, по дороге рассказывая забавные истории из жизни таксистов.

Они остановились, не дойдя до служебного входа пару сотен метров, застыли, глядя друг другу в глаза, а затем впервые поцеловались — по‑настоящему, как взрослые, в губы посреди улицы, пока проходящая мимо женщина не сделала им замечание, погрозив пальцем. Молодые люди только рассмеялись и, договорившись встретиться с самого утра послезавтра, тепло распрощались.

Что скрывать — их обоих тянуло друг к другу, и этому чувству они уже не могли противиться. Что уж тут поделать — природа.

А вот второе свидание получилось гораздо веселее. Они погуляли, сходили в кино на новую комедию «Не плачь, девчонка!» и почти два часа искренне хохотали в полутёмном зале, забыв обо всех заботах и просто сидя обнявшись. Для Сони это стало настоящим спасением — возможностью хоть ненадолго вырваться из бесконечной театральной суеты. Ближе к вечеру, прощаясь, она пообещала Сергею по возможности звонить во время долгих гастролей. Правда, домашнего телефона у него не было, но, как по секрету рассказал молодой человек, его мама уже «подкупила» соседку, Евгению Михайловну, — нет, не деньгами, а баночкой домашнего малинового варенья, и та благодушно разрешила изредка пользоваться её аппаратом.

И вот теперь эти дорогие её сердцу деньки остались где-то позади. Теперь она ехала на свои первые большие гастроли. Стук колёс убаюкивал, а за окном плавно мелькали бесконечные перелески. И пусть Соня была уже не просто начинающей актрисой, а уже вполне узнаваемой — хоть пока лишь в узких театральных кругах, — ехать всё равно приходилось в душном плацкартном вагоне. За тонкой перегородкой кто-то шутил и смеялся, туда-сюда бегала и суетилась молодёжь из массовки, а в вагоне царили шум и веселье.

Едва поезд «Москва — Казань» тронулся, её попутчицы поначалу сидели молча, привыкая к мерному ходу состава и поглядывая в окно на проплывающие мимо знакомые станции. Но стоило столице остаться позади, как дорожная атмосфера взяла своё. Лиза, та самая, что играла с ней в одном спектакле, и Вера Андреевна — характерная актриса с приличным стажем, но пока не сыскавшая народной славы, — одновременно полезли в сумки и принялись выкладывать на крошечный столик свои припасы, набранные в поездку. Уже через минуту по всему вагону разлился умопомрачительный запах жареной курицы с чесноком, рядом легли крепкие огурчики, помидоры и, само собой, отварные яйца в скорлупе — куда же без них! Нашлась здесь и прочая нехитрая снедь, способная быстро испортиться в духоте, но которую так любили брать в долгую дорогу все советские пассажиры.

А вот Четвёртая их попутчица, поздоровавшись и бросив рюкзак в отделение с багажом, ловко взобралась на верхнюю полку и мгновенно уснула.

— Массовка, что с них взять, — благосклонно вздохнула Лиза, укрывая ноги спящей студентки простынёй.