Еще один шанс (СИ) - Фабров Роман - Страница 36

Вскоре они остановились у невысокого кирпичного здания. Над деревянной дверью висела скромная табличка с лаконичной надписью «Ремонт ювелирных изделий». За невысокой деревянной перегородкой, склонившись над верстаком, сидел пожилой мастер. Из‑под его потёртой бархатной тюбетейки выбивались абсолютно белые, как лунь, кудри, а на кончике носа чудом удерживались толстые очки, поверх которых была закреплена сильная лупа. Стоило дверному колокольчику звякнуть, ювелир неторопливо поднял голову. Его мудрые, с хитринкой глаза мгновенно оценили вошедшую пару.

— Ой, вы только посмотрите на эту картину! — мастер всплеснул сухощавыми руками, и в его голосе зазвучал неподражаемый, сочный одесский колорит. — И кто это к нам пожаловал? Молодой человек, я вам скажу как родному: вы ведёте под руку не просто девушку, вы ведёте национальное достояние! — старик шутливо прижал ладонь к сердцу, отвешивая Сонечке галантный поклон. — И что же привело столь прекрасную пару в скромную мастерскую старого Абрама? Уж не беда ли какая?

— Здравствуйте, — улыбнулась Соня, слегка смущённая столь пылкими словами. — У меня вот… замочек на браслете сломался. Мама подарила, он мне очень дорог. Можно что‑то сделать?

Мастер принял цепочку на ладонь, ловким привычным движением опустил на глаз лупу и придирчиво осмотрел серебряные звенья.

— Ну конечно, просто браслетик не выдержал такого натиска чувств! — резонно заметил старик, весело подмигнув Сергею. — Пружина сделала нам «прощайте», и колечко согнулось. Но вы не переживайте так громко, милочка. Для старого Абрама это не поломка, это так — лёгкое недоразумение на пять минут. Посидите пока на диванчике, молодой человек составит вам компанию, а я сделаю этому замку такое здоровье, что он еще переживёт ваших внуков!

— И надолго ли хватит такого здоровья? — с улыбкой спросил Сергей.

— Надолго, молодой человек, надолго! — торжественно заверил Абрам. — Я ведь не просто паяю — я вкладываю душу в каждую вещь. У меня тут, между прочим, полгорода украшений перебывало. Одна балерина из Большого театра мне серьги чинила — так она до сих пор говорит, что после Абрама они танцевать стали лучше!

Соня не удержалась и рассмеялась:

— Вы, наверное, всем так говорите?

— Только тем, кто заслуживает, — подмигнул мастер. — А у вас, девушка, глаза такие, что врать перед ними — грех. Посидите, отдохните. Сейчас я с вашим браслетом разберусь, и он будет как новенький.

— А можно мы лучше посмотрим, как вы работаете? Если позволите.

— О, с большим удовольствием! — Абрам устроился поудобнее и достал миниатюрные инструменты. — Вот смотрите: сначала мы бережно выправим колечко… так… а теперь заменим пружинку. Видите, какая тонкость? Тут не сила нужна, а любовь. Ювелирное дело — оно ведь как отношения: без нежности ничего не получится.

Сергей тихо произнёс, наклонившись к Соне:

— Похоже, он и в философии разбирается.

— А вы как думали! — не оборачиваясь, отозвался Абрам. — В моём возрасте или ты становишься философом, или перестаёшь понимать, зачем вообще живёшь.

Старик аккуратно защёлкнул обновлённый замок, придирчиво проверил свою работу и протянул браслет Соне:

— Ну вот и всё, готово! Держите, красавица. Как новенький. И помните: если что-то сломалось — это ещё не конец. Это просто повод починить и сделать вещь ещё крепче.

Соня застегнула браслет на запястье — обновлённый замок защёлкнулся легко и надёжно.

— Огромное вам спасибо! — искренне сказала она, любуясь серебряными звеньями. — Вы не просто починили вещь, вы вернули мне мамин подарок.

— Заходите, если что сломается, — загадочно прищурился Абрам, весело подмигнув девушке.

Расплатившись, они вышли из мастерской. На улице Соня невольно улыбнулась, коснувшись прохладного металла на руке. Сергей посмотрел на неё и заметил:

— Интересный старичок, прямо философ!

— Думаю, он просто очень мудрый, — ответила Соня. — И умеет видеть то, что скрыто от остальных.

Они продолжили путь, теперь уже в более лёгком, безоблачном настроении, шагая в ногу под тёплым майским солнцем.

Шумные улицы остались позади, а впереди уже показался Сонин двор — тихий, укрытый густой зеленью раскидистых тополей, сквозь кроны которых белели стены её пятиэтажки. Сергей мягко замедлил шаг и повернулся к девушке:

— Ну вот мы почти и пришли.

Соня посмотрела на него, встретив этот честный, открытый взгляд, и внутри не осталось ни капли прежних сомнений. Она с лёгким смущением улыбнулась:

— Спасибо вам, Сергей, за помощь. Но пригласить на чай я вас пока, к сожалению, не могу. Только-только заселилась в новую квартиру: из всей посуды — лишь старенький чайник со свистком да хрустальный фужер.

— Так это ж дело поправимое! — встрепенулся Сергей, и его глаза весело блеснули. — Давайте завтра, как заступлю на смену, встречу вас прямо у театра? И мы с ветерком объедем все промтоварные в центре.

— Ну а как же ваша работа? — Соня всплеснула руками, искренне растерявшись. — У вас же в таксопарке выручка, план… или как это правильно называется?

Сергей добродушно рассмеялся:

— План Софья Николаевна — дело наживное, всё беру на себя. А после магазинов заедем ко мне в гости. Мама назавтра обещала замесить тесто для пельменей, вот и поужинаете у нас по-человечески. А то знаю я вас, артистов, — всё на ходу, всухомятку да на нервах, а потом желудками маетесь.

— Хорошо, Сергей. Не обещаю, но я очень постараюсь завтра освободиться пораньше, — ответила Соня, чувствуя, как лицо заливает румянец.

Сергей сделал полшага вперёд и бережно, едва ощутимо взял Соню за руку. Его пальцы были тёплыми и немного шершавыми — то ли от работы, то ли от ветра.

— Значит, договорились, Сонечка, — негромко сказал он. — Завтра ровно в четыре дня я буду ждать вас у служебного входа. И мы вместе пойдём за покупками.

— Договорились, — тихо согласилась Соня, невольно улыбнувшись. — Я буду…

Она не успела договорить — тяжёлая дверь подъезда с грохотом распахнулась. На крыльцо, шумно дыша, степенно вышла незнакомая пенсионерка. Поправив шерстяной платок на плечах и перехватив поудобнее пустую авоську, она замерла и уставилась на молодых людей подозрительным, колючим взглядом, в котором уже читалась будущая передовица для всех дворовых лавочек.

— Это что за новости? — громко и строго спросила она, уперев свободную руку в бок. — Молодые люди, вы что тут устроили? Или мне в милицию позвонить, чтоб порядок навели? У нас образцовый дом, и не надо портить нам статистику! — не унимаясь, ворчала бабка.

Соня густо покраснела и поспешно, но мягко высвободила ладонь. Чтобы избежать лишних сплетен, ей пришлось скомкать прощание:

— Всё, Сергей, до завтра, — торопливо сказала она. — Спасибо вам ещё раз за помощь! И за браслет, и за… за этот день.

— До завтра, Соня, — тихо ответил Сергей, провожая её долгим, тёплым взглядом. — Я буду ждать, как договаривались.

Она быстро юркнула в прохладную полутьму подъезда. Сергей остался стоять у крыльца, терпеливо дожидаясь, пока на лестничной клетке затихнет стук её каблучков.

Взбежав на свой этаж, Соня открыла замок, скинула плащ и сразу бросилась к большому окну, выходящему во двор. Она распахнула створку, впуская в комнату свежий аромат вечерней прохлады — с нотками цветущей сирени и едва уловимым запахом разогретого за день асфальта.

Сергей всё ещё стоял внизу, задрав голову. Заметив её в проёме, он широко улыбнулся и приветливо взмахнул рукой. Соня помахала в ответ, чувствуя, как внутри разливается удивительное тепло, будто кто-то зажёг маленький, но очень яркий огонёк.

— Не опоздайте завтра! — крикнула она чуть громче, чем собиралась, и тут же смутилась собственной смелости.

— Ни за что! — весело откликнулся Сергей. — Даже если начнётся всемирный потоп, я буду вовремя!

Они рассмеялись — он внизу, она из окна, — и этот чистый, искренний смех, казалось, связал их ещё крепче.

Потом Соня ещё долго стояла у окна, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, пока Сергей не скрылся за поворотом. Этот безумный майский день подошёл к концу, оставив после себя лишь предвкушение чего-то огромного и по-настоящему счастливого.