Еще один шанс (СИ) - Фабров Роман - Страница 28

Теперь они обе повернулись к залу.

Соня выпрямила спину, сложила руки перед собой и замерла в полном молчании. Элеонора Аркадьевна внутри неё тоже затихла, величественно ожидая приговора. Это была пауза опытной актрисы — Соня знала, что сейчас каждое их движение, каждый вздох после сцены тоже идёт в зачёт.

В первом ряду послышался скрип стула. Худрук, так и не надев очки, перевёл взгляд с одной девушки на другую. Лицо его оставалось непроницаемым, но пальцы, барабанившие по подлокотнику, вдруг остановились.

— М-да, — наконец произнёс он, и этот звук эхом разнёсся по притихшему залу. — Бравицкая, подойдите ближе. И вы,…как вас? Лиза, тоже.

Худрук надел очки и обвёл девушек внимательным, тяжёлым взглядом. В зале стало так тихо, что слышно было дыхание Лизы — прерывистое и частое. Соня же стояла неподвижно, глядя чуть выше голов комиссии, словно всё ещё видя там, в пустоте, берег Волги.

— Значит так, — худрук захлопнул папку с делами актёров, и этот звук прозвучал как выстрел. — Редко бывает, когда двое так… «сцепляются». Обычно один тянет одеяло на себя, а у вас случился дуэт. Настоящий.

Он на мгновение замолчал, словно пробуя на вкус принятое решение.

— Бравицкая. Ваша Лариса… в ней есть что-то пугающее. Это не привычная нам жертва, это катастрофа. Утверждаем вас на эту роль.

Лиза рядом с Соней заметно поникла, ожидая, что сейчас её отправят за кулисы. Но худрук перевёл взгляд на неё.

— И вы. Как вас… Лиза? Вы сегодня прыгнули выше головы. Без такой матери наша Лариса бы не состоялась. Вы обе доказали, что умеете слушать партнёра. А это в нашем деле — самое редкое и дорогое качество.

Он медленно поднялся со своего места.

— Поздравляю. Обе зачислены в труппу. Завтра в десять утра жду у себя будем оформлять документы. И не опаздывать. У нас впереди «Бесприданница».

Лиза охнула и, не выдержав, закрыла лицо ладонями, чтобы не разрыдаться прямо на сцене. Соня лишь коротко, по-королевски наклонила голову. Внутри неё Элеонора Аркадьевна гордо расправила плечи.

Ещё одна битва была выиграна.

Глава 13

Худрук не аплодировал. Он сидел неподвижно, глядя в одну точку на сцене, где только что стояла Соня.

— М‑да… — выдохнул он, наконец нарушая всеобщее молчание. — Вот вам и «живой пример», коллеги.

К нему тут же подсели двое педагогов из театральных училищ — седые, заслуженные мастера, которые наблюдали на этой сцене ещё великих актёров сороковых годов. Один из них, Борис Ильич, нервно протирал очки платком.

— Послушайте, Михаил Иванович, — вполголоса начал он, кивнув на галёрку, где абитуриенты всё ещё сидели словно приклеенные, — я своих ребят привёл посмотреть на театральную технику, на школу… А вы показали им нечто запредельное. Откуда вы взяли эту Бравицкую? В ней же заключена бездна. Она не роль играет — она всю нашу театральную эпоху за собой тащит. Мои птенцы теперь после неё на сцену выходить побоятся — скажут, что так играть невозможно, как ваша молоденькая актриса.

Худрук криво усмехнулся и обернулся к коллегам.

— В том‑то и дело, Борис Ильич, что она не играет. Я сам сидел и думал: откуда в этой девочке столько… — он замялся, подбирая слово, — породистой горечи? Как будто её не в наше время обучали в театральном, а в Гранд‑Опера сто лет назад. А вот возьмём Лизу? Ведь она же была так себе актриса, вполне себе средненькая, каких после учёбы пруд пруди. А рядом с Бравицкой её словно подменили.

— Это резонанс, — кивнул второй педагог. — Соня Бравицкая — как камертон. Она задаёт такую частоту, что всё фальшивое на сцене рассыпается в прах. Вы видели, как массовка на неё смотрела? Они дышать забывали.

В это время за кулисами послышался шум. Худрук встал, одёрнув пиджак.

— Пойду прослежу. Если сейчас не проконтролировать рабочих, декорации они и к вечеру не соберут.

Он направился к сцене, а педагоги остались сидеть, провожая его взглядами. На задних рядах абитуриенты уже начали возбуждённо спорить, но стоило Соне с Лизой показаться в проёме кулис, как они снова замолкли, провожая девушек взглядами, полными благоговейного восторга.

Михаил Иванович подошёл к самому краю сцены. Он долго молчал, глядя на то, как рабочие начинают медленно разбирать декорации после второго акта. А потом отправился в гримёрку, где его новые примы сейчас снимали грим.

Художественный руководитель громко постучал по косяку слегка приоткрытой двери гримёрки. Внутри пахло пудрой и крепким кофе. Соня и Лиза сидели перед зеркалами. Лиза, раскрасневшаяся и возбуждённая, что‑то быстро говорила, а Соня слушала её, застыв в кресле с той самой идеально ровной спиной, которую привила ей Элеонора Аркадьевна.

— Девочки, разрешите? — спросил Михаил Иванович, приоткрывая дверь шире. — Ещё раз хочу вас похвалить — молодцы. Лиза, детка, сбегай к завлиту, она уже ждёт твою подпись на документах. А вы, Софья, задержитесь.

Лиза, просияв от радости, тут же выпорхнула из гримёрки, а Соня медленно повернулась к Михаилу Ивановичу. В опустевшей комнате худрук огляделся по сторонам и, когда его взгляд остановился на свободном стуле, сел на него и, вопреки всем правилам пожарной безопасности, закурил.

— Слушай, Софья, — он выпустил густое облако дыма. — Маргарита Степановна мне за десять дней все уши прожужжала по телефону про твои скитания. Знаю, что на Бронной ты сейчас временно.

Он залез в боковой карман пиджака и достал ключи с тяжёлым самодельным брелоком.

— Тут такое дело… В Спиридоньевском, в «театральном» доме, освободилась квартира, — по‑доброму улыбнулся он. — Хорошая двушка, потолки — во! — он неопределённо махнул рукой вверх. — Её хотели было под ведомственное жильё министерским отдать, но я вовремя придержал. Сказал, что у меня прима без крыши над головой, а театр без примы — это обычный балаган. Цени!

Михаил Иванович протянул ей связку.

— Квартира вполне приличная, думаю, тебе понравится. Соседи — сплошь наши из актёрских, так что репетировать сможешь хоть до рассвета, никто жаловаться и кляузы писать не пойдёт. Сегодня уже можешь съездить посмотреть. Оформим как служебную, пока ты в штате.

Соня приняла ключи. На мгновение ей показалось, что Элеонора Аркадьевна внутри неё одобрительно коснулась щеки девушки тёплыми ладонями.

— Спасибо, Михаил Иванович, — тихо произнесла Соня, глядя ему прямо в глаза.

— Да не за что, — хмыкнул он, вставая со стула, но вдруг остановился. — Ладно, — буркнул он вполне по‑отечески. — Смывай грим, не буду тебе мешать. Но учти: в Спиридоньевском стены вроде толстые, но уши у коллег длинные. Будь аккуратнее, — добавил он и, прикрыв дверь гримёрки, отправился по своим делам.

Соня аккуратно смывала грим, когда дверь уборной с грохотом распахнулась. Влетела запыхавшаяся Лиза: щёки горят, глаза сияют, а в руках — какой‑то листок.

— Соня! Представляешь⁈ — Лиза подскочила к подруге, размахивая бумагой. — Меня официально приняли в труппу! Только что подписала всё у завлита. Даже не верится… Я теперь не статистка какая-то, а актриса! Лиза Егорова!

Соня повернулась к подруге и улыбнулась:

— Поздравляю, Лизок, — тихо сказала она, вытирая руки полотенцем. — Ты это заслужила. Честно.

Лиза порывисто обняла Соню, едва не сбив её с ног.

— Это ты меня «сделала», Бравицкая. Если бы не те репетиции… — она всхлипнула, не договорив.

— Ладно, ладно, — Соня мягко отстранилась. — Не реви, грим потечёт. Умойся, а то смотреть страшно.

Лиза рассмеялась сквозь слёзы и метнулась к рукомойнику.

Спустя четверть часа в гримёрку ввалилась остальная троица. Светлана, сияющая и раскрасневшаяся, тащила за собой Виктора — взъерошенного и помятого, но абсолютно счастливого. Следом, отряхивая пиджак, вошёл чинный Вадим. Комната мгновенно наполнилась смехом и гомоном. Ребята наперебой поздравляли девушек, восторженно вспоминая прогон.

Соня, дождавшись паузы, выудила из сумочки ключи с тяжёлым брелоком.