Войны скавенов. Черная чума - Вернер К. Л. - Страница 59

Восточная магистраль была достаточно широкой, чтобы рыцари могли скакать строем. Над ними, на стене, снова запела в ночи труба, свидетельствуя о гневе человека на своих врагов-полулюдей.

Зверолюды добрались до трущоб Крольбурга и со звериной кровожадностью разоряли жалкие хижины. Если они и слышали трубу, то были слишком поглощены яростью, чтобы обратить внимание. Первобытная ненависть зверолюдов к человеку пылала в их диких сердцах, разжигая ожесточение. Не довольствуясь простым убийством, буйствующие зверолюды терзали жертвы, раздирали их в клочья зубами и когтями, поглощенные оргией разрушения.

В этот кошмар наяву ворвались воины Мидденхейма. Палатки и лачуги Крольбурга рухнули под грохочущими копытами коней, словно пшеница под серпом жнеца. Беженцы бросились врассыпную, но опьяненные кровью зверолюды застыли, их примитивные мозги не могли справиться со столь внезапной переменой обстановки.

Боевые молоты крушили рогатые головы, огромные топоры кромсали косматую плоть, подкованные железом копыта топтали звериные тела. Над полем боя звучало имя Ульрика — Белые Волки обрушили человеческое мщение на хищных лесных зверей.

Мандред был в гуще боя, он гнал коня в самое сердце трущоб. Меч полоснул по козьей морде врага, пожирающего тело убитой женщины. Существо закрыло мохнатыми лапами искалеченные глаза, жалобно блея. Еще один удар меча принца раскроил чудищу глотку, и оно рухнуло в снег.

На Мандреда бросился второй зверолюд, тощий, с воловьими рогами и почти человеческим лицом. Он размахивал оторванной человеческой ногой, словно дубинкой. Мандред подождал, пока он приблизится, потом пришпорил коня, так что тот встал на дыбы и забил передними копытами. Атакующий зверолюд попал под удар и свалился с переломанными ребрами.

Похожий на блеяние боевой клич предупредил Мандреда, что к нему бежит третий зверолюд. Это было огромное чудовище с козьей головой, сжимающее в лапах ржавый топор. Оно неслось сбоку, под углом, с которого принц не смог бы его достать мечом. Он попробовал развернуть коня, но понял, что уже поздно.

Вдруг появился второй всадник, буквально пробивший стену хижины. Зверолюд попал под копыта коня и был растоптан. Мандред слышал, как хрустят его кости. Он хотел было поблагодарить своего спасителя, но рассмеялся, сам себе не веря, когда узнал всадника.

— Франц! Что ты здесь делаешь? Ты должен был лежать в постели и выздоравливать после ранения!

— Мне не нужно держаться на ногах, чтобы ездить верхом, ваша светлость. — отвечал телохранитель. Он потер ладонью лысую голову. — Зря меня не взяли.

— Боялся, что ты доложишь отцу.

Франц улыбнулся и покачал головой.

— Граф и так скоро узнает об этой глупой выходке. — Он отвернулся, разглядывая хижины и палатки. — Похоже, они бегут, ваша светлость. Нужно поспешить, если хотим внести весомый вклад в исход битвы.

Мандред улыбнулся и развернул коня.

— Давай заставим их пожалеть, что они покинули Драквальд.

Битва была короткая, но кровопролитная. Добрая четверть палаточного городка была вытоптана к тому моменту, когда зверолюды обратились в бегство. По меньшей мере сотня зверей пала под натиском рыцарей, но те оставили за собой десятки мертвых и умирающих беженцев.

Однако стадо было сломлено. Великий магистр Арно был уверен, что они не вернутся. Им придется еще долго зализывать раны и восстанавливать боевой дух. К тому времени, возможно, Черная чума отступит настолько, чтобы граф позволил беженцам войти в город.

Торжество их умеряло понимание того, что на самом деле это пиррова победа. По всем трущобам были заметны признаки чумы. Мертвые тела, покрытые бубонами, живые калеки, сочащиеся черной жижей из пор. Повсюду была зараза и вонь болезни.

Рыцари знали, что в ходе атаки подвергли себя риску заражения. Где-то в глубине Крольбурга таился источник болезни. Воины не могли с уверенностью сказать, не коснулась ли их рука смерти. Никто из них не знал, не несет ли он в теле семена чумы.

Мандред поднял взгляд на дорогу, на мрачный бастион. Теперь это будет их лом, они будут заперты в этих унылых серых стенах. Там им придется ждать решения богов — ждать, когда выяснится, спасло ли их правое дело от железной хватки чумы.

Гнетущая тишина нависла над отрядом, медленно едущим к бастиону. Каждый думал, что, возможно, уже не выйдет оттуда живым.

Мандред пытался найти слова, чтобы подбодрить их, но никак не мог. Впрочем, он был горд, что жертвует собой вместе с такими людьми.

Звук рога заставил Мандреда отвернуться от бастиона. На миг он подумал, что зверолюды возвращаются. Потом он узнал охотничий рог отца. Подняв глаза на Восточные ворота, он увидел, как отряд кавалерии медленно выезжает на дорогу.

Во главе отряда, в великолепном голубом плаще и позолоченной броне, ехал граф Гунтар.

Талабекланд

Форхексен, 1111

Рейксмаршал Эверхард Иоганн Бёкенфёрде поднялся со стула, когда в палатку его впустили троих посетителей. Адъютант Неринг предложил забрать у них тяжелые плащи, но они отказались, бегло пожав плечами.

— Мы приехали из Альтдорфа, — сказал тот, что стоял ближе других. Рейксмаршал строго посмотрел на Неринга.

— Должно быть, путь был долгий и тяжелый, — сказал он. — Может, не настолько тяжелый, как руководство армией в таких условиях…

— Вас вовлекли в сговор против его императорского величества Бориса, — продолжал человек в плаще. Трое разошлись по палатке. — Его императорское величество предлагает вам выбор. Можете вернуться в Альтдорф, где вас будут судить и казнят. — Жестокая улыбка промелькнула на лице посетителя. — Если выберете казнь, командор Крейссиг просит вас помнить о предателе фон Шомберге.

Улыбка Бёкенфёрде была столь же жестокой, как у офицера кайзеръягеров.

— Я слышал о великом магистре. Постыдная история. Лишь животное может гордиться такой работой.

Кайзеръягеры потянулись к мечам. Неринг тут же обнажил клинок. Рейксмаршал, все еще сидя, дал своим гостям и адъютанту знак успокоиться.

— Вы приехали арестовать меня?

Голос офицера был полон презрения.

— Эта палатка окружена, — прошипел он. — У меня там снаружи двадцать кайзеръягеров, и по одному моему слову они зарежут вас, как свинью!

Бёкенфёрде кивнул, словно размышляя об этой угрозе.

— А вы не забыли, где находитесь? Вы вообще понимаете, где эта палатка? Там, снаружи, четыре тысячи солдат, и, если отсюда донесется шум драки, они схватятся за оружие и… как вы выразились… зарежут вас, как свинью. — Он улыбнулся, заметив, как побледнел офицер. — Неринг, забери у них мечи. Этим господам они больше не нужны.

— Вам это не сойдет с рук, — проворчал офицер, когда Неринг без усилий забрал у него оружие. — Это армия его императорского величества! Когда я скажу им, что вы изменник…

Рейксмаршал поднялся и вышел из-за стола. Он постучал пальцем по карте, висевшей на стене.

— Его императорское величество только что послал армию в поход в самую лютую стужу, обеспечив ее провиантом в лучшем случае наполовину, а с теплой одеждой все обстоит еще хуже. Что за враг, спрашивается, потребовал от нас столь героического вмешательства? Какое-то очередное нашествие орков или набег норсов? Нет, мы идем заставить великого герцога Талабекланда открыть рынки в Талабхейме, чтобы Борис мог собрать еще золотишка в виде налогов. — Глаза Бёкенфёрде, смотревшего на визитеров из Альтдорфа, были похожи на кинжалы. — Не думаю, что вы найдете здесь много горячих сторонников Калеты. Они пришли сюда лишь потому, что преданы мне. Если вы скажете этим людям, кто вы и зачем сюда приехали, то они от вас оставят мокрое место. — Рейксмаршал отошел от карты и взял стоявший у стены меч. — Поезжайте-ка обратно в Альтдорф, покуда я им сам не рассказал.

Кайзеръягеры быстро поняли угрозу и мгновенно убрались из палатки. Бёкенфёрде отлично разбирался в людях и сразу понял, что это за головорезы с претензиями и амбициями. Такие готовы убивать для своих господ, но не станут умирать за них. Оказавшись перед возможностью выполнить задание лишь ценой жизни, они тут же подожмут хвосты и ретируются.