Войны скавенов. Черная чума - Вернер К. Л. - Страница 37

Суровые слова служилого человека вызвали у некоторых дворян возгласы протеста.

— Это неприемлемо! — закричал барон фон Клаузевиц. — Я поддержу любые усилия по свержению императора, но не собираюсь пятнать свое имя цареубийством!

— Ваш желудок плохо переваривает измену, — с издевкой сказал Михаил Крецулеску, пребывая явно на стороне Майзеля.

Хартвиг вышел вперед, жестом успокаивая разгорающиеся страсти.

— Здесь не обсуждается убийство. Речь идет о спасении Империи, а не об уничтожении императора. Бориса Гогенбаха необходимо заставить отречься, но физического вреда ему наносить нельзя. Вы можете полагаться на поддержку Верховного Теогониста, но только если поймете, что особа императора неприкосновенна. Храм Зигмара не может быть сопричастен убийству.

— Сдается мне, храм попросту бездействует, — сказал герцог Конрад. — Вы говорите нам, что Верховный Теогонист назначит князя Зигдана управителем после отречения Бориса Калеты, но что храм готов сделать для нас сейчас, когда мы боремся за то, чтобы это стало явью?

Хартвиг грустно покачал головой.

— Все, что мы можем сделать, — это молиться. Если станет понятно, что храм вовлечен в заговор против императора, последователи других богов могут переметнуться на сторону Бориса Гогенбаха. — Он бросил быстрый взгляд на барона Торнига с дочерью. — Культ Ульрика враждует с храмом Зигмара. Эта вражда может заставить их поддержать Бориса, если Верховный Теогонист станет инициатором его низложения. Вас должны воспринимать как освободителей, а не узурпаторов, если вы хотите, чтобы Империя была спасена.

Барон Торниг нахмурился, но согласился, что доводы Хартвига разумны.

— Мы в Мидденланде считаем, что вера в Зигмара — это в лучшем случае безобидная ересь. А многие судят о ней и пожестче. В Мидденхейме не любят Бориса Калету, но, если Ар-Ульрик сочтет восстание попыткой зигмаритов навязать Империи теократию, он отлучит нас. Это заставит графа Гунтара объединиться с Борисом. — Посол Мидденхейма погладил бороду и прикрыл глаза, размышляя о политике Города Белого Волка. — Нужно отрядить гонца ко двору графа Гунтара. Чем раньше в Мидденхейме узнают о нашем замысле, тем значительнее будет участие графа Гунтара и тем выше будет легитимность князя Зигдана в качестве управителя.

Эрих вышел вперед и поклонился собравшимся сеньорам.

— Ваше отсутствие заметят, барон. Будет разумнее послать одного из моих рыцарей. Им можно всецело доверять, и никакое препятствие их не остановит.

— Здравое предложение, — сказал князь Зигдан. — Если позволите, то я предложу кое-что еще: пошлем гонцов не только к графу Гунтару, но и во все сопредельные провинции. Граф Артур покинул Альтдорф и вернулся к себе на родину.

— Это может означать Нульн или Виссенбург, — заметил Хартвиг. Будучи графом Нульнским и великим графом Виссенландским, Артур владел дворцами в обоих городах.

— Мы пошлем рыцаря искать графа Артура и там и там, — сказал граф ван Заукельхоф. — Поддержка Виссенланда необходима, чтобы речные артерии остались открытыми после низложения Бориса. Если граф Артур решит остаться на стороне Бориса Калеты, то тогда он сможет уморить Альтдорф голодом. — Печаль послышалась в его голосе, когда он добавил: — Мариенбург не сразу восстановит свое положение житницы.

— Нужно направить рыцарей также в Аверланд и Штирланд, — отметил барон фон Клаузевиц. — Мы в Вуртбаде не в восторге от Бориса, и у жителей Аверхейма нет причин его любить. — Он строго взглянул на Михаила Крецулеску. — И можно обратиться к графу фон Драку, если считаем его участие необходимым.

Сильванский сановник невесело улыбнулся.

— От имени воеводы благодарю вас за вашу любезность.

— Не нужно забывать Талабекланд, — сказал граф Конрад. — Великий герцог, несомненно, поддержит любые меры против Калеты — особенно теперь, когда на него идет имперская армия.

— Зачем на этом останавливаться? — вставил Эрих. — Почему бы не послать письмо рейксмаршалу? Он порядочный человек, солдат, и понимает разницу между справедливой и несправедливой войной. Если мы обратимся к нему, то он может встать на нашу сторону. — Он увидел сомнения в глазах тех, кто стоял рядом, и дерзко посмотрел на них в ответ. — Мы ведь ничего не теряем.

— И можем многое приобрести, — согласился князь Зигдан. — Очень хорошо, мы обратимся и к великому герцогу, и к рейксмаршалу. Возможно, первым плодом этого заговора будет предотвращение ненужной войны.

— Одного этого, ваше высочество, будет достаточно, чтобы считать наше дело не напрасным, — сказал Хартвиг.

— Все это, конечно, замечательно, господа, — сказал Майзель, — но нам нужны люди в самом Альтдорфе. Нам нужны солдаты здесь и сейчас, а не где-то там в Мидденхейме и Нульне. Имперская армия отсутствует в столице, и лучшего времени для удара не будет!

— А участники Хлебного марша? — спросил Эрих. — На какое количество людей мы можем рассчитывать?

Майзель вздохнул.

— Боюсь, их мало. Мы смогли связаться почти со всеми, кто избежал резни, их больше четырехсот. Но они прячутся в самых жутких трущобах Альтдорфа и постоянно перемещаются, чтобы не попасться шпионам Крейссига. Многие из них больны. — Глаза его стали холодны как лед. — Чума, — сказал он хриплым шепотом.

— Нет необходимости в армии, — сказал князь Зигдан. — Нужные люди в нужном месте послужат нам лучше, чем тысяча клинков. Нам нужен кто-то, близкий к императору. Кто-то, кто проникнет во дворец и сообщит нам из первых рук о его планах. Для удара настанет час, и тогда хватит нескольких человек, чтобы схватить императора.

— Тогда, возможно, этот человек — я, — сказала принцесса Эрна, что явно развеселило герцога Конрада.

— Борис должен ослепнуть, чтобы принять вас за мужчину.

Принцесса Эрна нахмурилась в ответ на шутку драквальдца. Прежде чем она успела вспыхнуть, барон Торниг вышел вперед и положил руку на плечо дочери.

— Выслушайте ее, — сказал он голосом, полным стыда и сожаления. — Есть способ внедрить нашего человека в самое сердце вражеского лагеря.

Эрна схватила отца за руку. Глубоко вдохнув, понимая, что ей не достанет решимости повторить то, что она собирается сказать, принцесса поспешила озвучить свое предложение.

— Одно время Адольф Крейссиг пытался за мной ухаживать. Он был готов на все, чтобы добиться благословения моего отца, — от самых гнусных угроз до немыслимо богатых подарков. Мой отец может притвориться, что пошел на попятную, и, будучи женой этого чудовища, я смогу стать вашими глазами и ушами во дворце. — Она увидела отвращение на лицах окружающих ее мужчин. — Прошу, позвольте мне сделать это. Вы все готовы рисковать жизнью, добрым именем, чем угодно, дабы низложить деспота. Хотите сказать, я рискую чем-то более важным?

— Ваше высочество, это невозможно, — сказал Эрих. — Вы не можете вот так вот пожертвовать своей женской добродетелью и честью.

Князь Зигдан покачал головой.

— Нет, — медленно сказал он. — Сам ужас того, о чем говорит принцесса Эрна, свидетельствует о ее правоте. Враг в жизни не заподозрит ее. Она сможет узнать такое, к чему у нас в ином случае просто не будет доступа.

— А репутация дамы? — настаивал Эрих.

Эрна улыбнулась.

— Когда придет время, можете отомстить за меня моему мужу. Император, может быть, и неприкосновенен, но интриган вроде Адольфа Крейссига заслуживает лишь безымянной могилы. Обеспечьте ему это, мой доблестный рыцарь, и даруйте его жертвам справедливость.

Эрих крепче сжал рукоять меча.

— Клянусь, я так и сделаю.

Иней покрыл каменные стены погреба, мерцая в отблесках факела Крейссига, спускавшегося по лестнице. Свирепый писк в темноте напомнил ему, что зря он не прикрыл источник света. Командор кайзеръягеров усмехнулся. Всегда хорошо напомнить хвостатым друзьям, где их истинное место.

— Что ты узнал? — сердито спросил он, останавливаясь внизу. Ему не нравилось приближаться к собеседникам — они ведь были не вполне люди. Полезные, но оттого ничуть не менее отвратительные.