Войны скавенов. Черная чума - Вернер К. Л. - Страница 106

В то время, когда Крейссиг отваживался бродить по улицам, спутниками его становились лишь те, кто был чересчур подавлен или отчаялся найти убежище. В канавах рылись нищие, граблями разгребая ночной мусор; крысоловы убирали свои ловушки, пока голодные уличные кошки или еще более голодные крестьяне не сделали их работу за них. По закону весь этот сброд не имел права находиться в районах великих и благородных, а должен был оставаться в своих хижинах и лачугах за стенами и за рекой. Но с тех пор как разразилась чума, усердие шутценферайнов — городской стражи Альтдорфа — поуменьшилось.

Как и все в городе, шутцы из-за чумы, убийств и дезертирства испытывали недостаток в людях. Лучших из них призвали в армию, с которой герцог Видор преследовал предателя Бёкенфёрде; альтдорфцы прозвали их «армией замены» или Грауэс хауфен, «серой толпой», Видора. Остались лишь старики, молодежь и бандитский сброд, слишком недисциплинированный для солдатской службы. Поставленные перед выбором между нищими и патрулями шутцев, многие аристократы предпочитали риск заразиться от нищих риску заполучить удар ножом от стражника.

Даже в столь скромной компании Крейссиг был осторожен. Потрепанный плащ, в который он завернулся с головы до пят, делал его похожим на обычного простолюдина, рыщущего по улицам. Ни вооруженного эскорта, ни облаченных в доспехи слуг, ничего такого, что дало бы повод заподозрить, что это — регент Империи. Несколько высматривающих шпионов кайзеръягеров на соседних улочках — вот и вся необходимая свита. Он всегда считал, что быть незаметным — самая лучшая защита.

Еще раз оглядевшись, Крейссиг сменил направление и свернул в тесный переулок между домами. Он уже несколько раз проходил мимо этого места во время своего кружения по окрестностям, давая кайзеръягерам прекрасную возможность поймать любой идущий за ним «хвост». Дольше медлить не стоило.

Подойдя к окованной железом двери в граничащей с переулком стене, Крейссиг извлек из кармана ключ. Открытая дверь заскрипела, пропуская его в темноту маленькой деревянной комнаты. На полу валялись груды бревен и кучи щепок — и еще кое-что, что привлекло его внимание лишь тогда, когда он запер за собой дверь и направился к противоположному входу. То был любопытный предмет: одинокий кожаный башмак посередине комнаты. Крейссигу этого хватило, чтобы задуматься, но не слишком встревожило.

В кухне за деревянной комнатушкой Крейссиг обнаружил второй башмак. Он все еще находился на ноге облаченного в ливрею слуги, управляющего домом баронессы фон ден Линден. Мужчина лежал у кирпичной печи, голова его была размозжена в кровавое месиво. Судя по свернутому ковру, на котором он лежал, можно было предположить, что ударили его в деревянной комнате, а после притащили сюда.

Крейссиг сомкнул пальцы на кинжале под плащом, извлекая оружие из ножен. Он развернулся, собираясь отступить назад в деревянную комнату, но не успел и двинуться с места, как путь оказался отрезан. Дверь кладовки распахнулась, впустив три оборванные фигуры с осунувшимися голодными лицами и пылающими злобой глазами. У каждого в руке была дубинка.

Люди из кладовой заблокировали выход в деревянную комнату. Повернувшись к другим дверям, ведущим из кухни, Крейссиг увидел, что к нему спешат новые противники. Некоторые из них были не такими оборванными, как те трое из кладовки, не настолько изможденными и болезненными, но в глазах их горела та же ярость.

Толпа обрушилась на Крейссига. Первый добравшийся до него взвыл, когда Крейссиг полоснул его кинжалом по предплечью, рассекая до кости руку. Второй противник рухнул на пол, схватившись за проткнутый живот. Затем они набросились на него, сбив с ног ударами деревянных дубинок и железными рукоятками ножей.

— Не убивайте его! — прогремел повелительный голос. За мешаниной лягающихся сапог и взмахивающих дубинок Крейссиг разглядел неуклюжую фигуру в черном плаще, спускающуюся по полудюжине ступенек между столовой и кухней. — Это существо надо сжечь вместе с ведьмой!

Слова охотника на ведьм вызвали в толпе новую вспышку ярости. Они грубо вздернули Крейссига на ноги, сорвав укутывающий его плащ. Один из толпы, с выговором более культурным, чем у остальных, ахнул от ужаса, увидев лицо пленника.

— Командор Крейссиг! — завопил мужчина и в страхе отпрянул.

Его испуг охватил остальную часть толпы, и она смягчилась, съежилась перед лицом своего ужасного врага. Еще миг — и толпа бы рассыпалась, разбежалась. Но в этом миге Крейссигу было отказано. Стоявший в дверях Ауэрнхаймер выругал своих последователей за их страх.

— Хватайте это отродье Хаоса! — проревел он. — Или вы боитесь человека больше, чем богов?

Ораторское искусство Ауэрнхаймера вернуло толпе утраченную было храбрость. Крейссиг попытался вырваться, но замешкался. Толпа с гневным рычанием вновь набросилась на него, схватила и заломила за спину руки.

— Измена! — бушевал Крейссиг. — За это ваши головы будут гнить на стенах дворца!

Ауэрнхаймер усмехнулся из тени своего капюшона.

— Какое значение имеет голова человека, если душа его принадлежит богам? — Он указал на пленника. — Солкан привел нас сюда, направил в то место, где мы сможем сразиться с разъедающей Империю язвой. С тобой, так называемым регентом! С тобой, пешкой демонов и ведьм! Ты — развращенное существо, от которого отвернулись боги! Зло, обрекающее всех на чуму и голод! — Охотник на ведьм взмахнул рукой, направляя толпу в столовую. — Ведите этого еретика, — прорычал он. — Солкан оказал нам честь, повелев очистить Империю от этой заразы. Пусть это существо сгорит вместе со своей хозяйкой!

Сопротивляющегося Крейссига выволокли из кухни и потащили через обеденный зал. Огромный стол, некогда царивший в комнате, исчез. Его разбили на щепки и свалили вместе с другой мебелью в центре комнаты. В основании кучи лежали тела нескольких слуг. Еще несколько слуг, связанные и с заткнутыми кляпами ртами, лежали на куче. На самом верху, связанная и закованная в цепи, лежала баронесса фон ден Линден. Она с отчаянием смотрела на Крейссига, ее рот был перетянут удушающими ремнями.

— В огне чистота! — провозгласил Ауэрнхаймер, и толпа принялась связывать Крейссигу руки и ноги. — Огнем великий Солкан очистил Западные земли от туманных дьяволов, огнем были изгнаны в Пустоши язычники-курганы! — Охотник на ведьм взмахнул стальной булавой, увенчанной острыми как бритва лезвиями. — Огнем мы очистим это место. — Он пристально посмотрел в глаза Крейссигу. — Пламя поглотит твое зло, твоя боль воззовет к великому Солкану и заставит его обратить внимание на наши страдания! Да узрит он справедливость нашего дела, когда мы доставим ему души архипредателя и его ведьмы!

Грубые руки оттащили отбивающегося Крейссига к костру и, как мешок с мусором, швырнули рядом со связанной баронессой. Ауэрнхаймер вновь взмахнул своей палицей, указывая приспешникам на огонь, пылающий в очаге. Глаза охотника на ведьм отражали пламя, сверкая леденящим душу фанатизмом. Тут ему в голову пришла неожиданная мысль. Он склонил голову набок и нахмурился. Взмахом булавы приказал нескольким приверженцам-простолюдинам вернуться на кухню.

— Заберите последнего приспешника ведьмы, — велел он. — Все должны сгореть в священном пламени!

Крейссиг смотрел за тем, как люди зашаркали прочь, и сердце его сжималось от страха. Как только они отыщут тело и бросят в основание кучи, охотник на ведьм прикажет поджечь погребальный костер. Он закатил глаза, умудрившись встретиться с перепуганным взглядом баронессы. Несмотря на все ее хваленое мастерство в чарах и заклинаниях, магия не защитила ведьму от врагов. Она была связана и беспомощна, как праздничная гусыня на Зигмарфесте. С этой стороны помощи ждать не приходилось, и он проклял себя за саму мысль о возможности такой помощи. Его отношения с ведьмой стали корнем гибели, а не источником избавления. Он явился сюда тайно, даже его кайзеръягеры не знали, куда он направляется. Надежды на спасение не было, его просто некому было спасти. Лишь чудо могло уберечь регента Империи от самосуда черни.