Войны скавенов. Черная чума - Вернер К. Л. - Страница 102

Природа размышлений брата Рихтера была крайне деликатной. Его личные сомнения по поводу Ульрика волчьи жрецы наверняка сочли бы богохульством, так же как их собственные сомнения по поводу божественности Зигмара стали бы для него поводом предать их анафеме. Это был, как он полагал, доктринальный тупик, который никогда не удастся преодолеть.

Не желая вторгаться в храм ульриканцев, брат Рихтер задержался у входа в святилище, а принц Мандред, сеньора Мирелла и рыцарь Бек направились к алтарю — огромной алебастровой глыбе, напоминавшей кусок арктического льда. Рихтер слушал, как их шаги эхом отдаются под сводчатым потолком. Мастерство гномов — вот единственное объяснение этой невероятной архитектуры. Потолок располагался на высоте более сотни футов над полом и был спроектирован таким образом, что усиливал и отражал звуки, доносящиеся из передней части храма. Стоящий на кафедре оратор мог донести слабейший шепот до каждого уголка святилища.

Зигмарит недолго созерцал потолок. Почти против воли он почувствовал, как взгляд устремляется к месту за алтарем, участку голого камня, который на самом деле был сердцем и храма, и всего города Мидденхейма. Рихтеру было неловко смотреть, словно само существование этого места бросало вызов его убеждениям.

Причиной его волнения был огромный столб пламени, холодного белого огня, полыхавшего на голой скале. Это было одно из божественных доказательств, которое ульриканцы почитали свидетельством господства своего бога. Пламя называли священным и говорили, что оно возникло из искры топора Ульрика, когда бог срубил вершину Фаушлага и покинул плато, на котором и был возведен Мидденхейм. Огонь горел тысячи лет, не имея никакого видимого источника. Считалось, что, пока он горит, Ульрик будет защищать Мидденхейм. Случалось, наиболее агрессивные волчьи жрецы обращались к жрецам других богов, чтобы те представили такое же доказательство существования их божества.

— Чистые сердцем могут без вреда для себя войти в священное пламя, — произнес тихий голос над ухом брата Рихтера.

Вздрогнув, зигмарит обернулся и увидел рядом с собой Ар-Ульрика. В его глазах плясал странный, почти озорной огонек.

— Не хочешь ли испытать свою добродетель, брат? Или у тебя слишком много секретов, чтобы рискнуть искушать пламя?

— Лишь гордец считает себя добродетельным, — смущенно улыбнулся брат Рихтер. — А гордыня — служанка Губительных Сил. — Он смело встретил взгляд верховного жреца. — А вы сами прошли это испытание, ваше святейшество?

Ар-Ульрик рассмеялся и пригладил бороду.

— Нет, — признался он. — Как и вы, я считаю, что испытывать бога — лучший способ продемонстрировать, что вы его не достойны. — В его улыбке снова проступила хитринка. — Я не отказался бы как-нибудь обсудить с вами вопросы догматики.

— Боюсь, я недостоин подобного внимания, — с поклоном отозвался брат Рихтер. — Как я, простой монах, могу тягаться с верховным жрецом Ульрика?

— А если бы вы были архилектором Вольфгангом Хартвигом? — поинтересовался Ар-Ульрик. — Тогда, быть может, вы подискутировали бы со мной? — Он поднял руку, обрывая возражения зигмарита. — Может, я и стар, но память у меня остра как бритва. Кажется, даже получше, чем у вас. Вы забыли, что мы встречались, когда это чудовище Борис был избран императором. — Он снова усмехнулся и добавил: — И я был среди тех, кто не одобрил его возвышение.

Хартвиг воспринял укол, словно удар кинжала. В самом деле, храм Зигмара проголосовал за Бориса Гогенбаха. Еще одно из множества преступлений, нанесших ущерб достоинству храма покойным Верховным Теогонистом. По-своему он делал все возможное, чтобы искупить подобные проступки духовенства.

— Помните о моем предложении, — повторил Ар-Ульрик, направляясь по центральному нефу к алтарю и священному огню. — Я готов принять брата Рихтера или архилектора Хартвига, когда бы они ко мне ни обратились. И нет никакого повода для беспокойства. У меня нет в Альтдорфе друзей, которые хотели бы услышать о вашем чудесном воскрешении. — Верховный жрец снова рассмеялся. — А вот это может стать самой интересной темой для беседы, вы не находите?

В пещере висела удушливая атмосфера, пропитанная зловонием тысяч мохнатых тел и горячим дыханием кишащих скавенов. Клан Риктус, самый могущественный из воинских кланов, множился быстрее, чем успевали выкопать новые норы, способные вместить его членов. Избыток начал перетекать в гномьи шахты, угрожая выдать масштабы скавенского присутствия.

Сидя на троне, выстланном шкурами побежденных врагов, Серый Владыка Вектик, самопровозглашенный тиран владений скавенов, наблюдал за кишащей перед троном толпой. Это было его имущество, его рабы. Величайшая армия всей Подземной Империи, орды клана Риктус! До сих пор он был доволен тем, что сохранил силу своего клана, позволяя другим членам Совета ослаблять человеков, вырывая мелкие победы из туши человеческой Империи.

Но время этих интриг миновало. Теперь клан Риктус обнажит клыки, покажет своим презираемым соперникам единственную меру, имеющую значение, — силу! Грубую, беспощадную, жестокую силу! Остальные Владыки Разорения узнают свое место — место прислуги владыки Вектика-Победителя! Вектика Победоносного!

Заросший черным мехом скавен бросил хмурый взгляд со скалистого выступа и побарабанил когтями по своему шипастому нагруднику. Интересно, сколько там шпионов? Сколько ушей обратили против него другие Серые Владыки?

— Ужасный тиран, Владыка чумы Гноеструп Вонючемех преклоняет перед тобой колени!

Разжигатель войны Вектик развернулся на троне, хмуро глядя на стоящее перед ним на коленях раздувшееся привидение. Нос его сморщился от отвратительной вони мертвечины, исходящей от грязных одежд и больных рогов жреца чумы, но он удержался от искушения приказать своим гвардейцам безжалостно уничтожить эту мерзость. Клан Чумы все еще играл в его планах определенную роль, а убийство одного из Серых Владык могло настроить против него всех остальных чумных жрецов. Лучше дождаться, пока они потеряют всю свою ценность.

— Говори-пищи, — потребовал Вектик, хлестнув хвостом по камню. — Когда уже гнездо человеков падет от Черной чумы?

— Скоро-скоро, — пообещал Гноеструп.

Жрец чумы как создатель Черной чумы заслужил место в Совете после небольшого нюанса, последовавшего за победой над опозоренным Серым Владыкой в ритуальном бою. Во всей Подземной Империи не было того, кто знал бы больше об этой болезни и ее распространении. И все же Вектик начал уставать от заверений Владыки чумы. На протяжении тридцати пищевых циклов скавены пробирались в Мидденхейм, пытаясь распространить чуму, и всё без каких-либо заметных результатов.

— Нужен-требуется прямой доступ в город. Надо-надо. — Гноеструп нервно дернул ушами. — Гномьи существа на пути, — признался он.

Услышав это оправдание, Вектик ощетинился.

— Уничтожьте-убейте всех гномьих существ! — взревел он, вырывая из ножен меч и поднимаясь с трона.

Слезящиеся глазки Гноеструпа блеснули в свете масляной лампы.

— Очень мудрый Вектик, — сказал он. — Проиграет-потеряет много клановых крыс в сражении с гномьими существами. Ослабит атаку на человеков.

Разжигатель войны с вызовом обнажил клыки.

— Думаешь-считаешь, клан Риктус слаб⁈

— Нет-нет! — заскулил Гноеструп, кланяясь еще ниже в стремлении успокоить разъяренного тирана. — Но зачем впустую тратить Риктус-крыс, сражаясь с гномьими существами? — Он дернул хвостом, делая предложение, которое, как он знал, должно было понравиться деспоту-параноику. — Использовать-тратить Морс-мышей!

Вектик снова устроился на троне, положив на колени меч. Использовать клан Морс для нападения на гномов? Клан Морс, самого презираемого соперника клана Риктус! Вектик мог бы приказать военачальнику Вррмику привести своих воинов к Волчьей скале и бросить их в бессмысленную битву с гномами. Тем временем силы клана Риктус со всей своей яростью обрушатся на слабых, пораженных чумой человеков. Клан Риктус объявит о своей победе, а клан Морс будет обескровлен гномами!