Виновница судьбы - Чехова Анастасия - Страница 2

В ответ я отправила сердечко и смайлик с объятиями, зашла в лифт. Двери закрылись, и я прислонилась к стене, чувствуя, как воспоминания накатывают: Дэвид в те годы, когда он был рядом во время беременности, его руки на моём животе...

Ноябрь,8 лет назад

Живот уже начал проявляться — лёгкая округлость, которая делала меня незнакомой самой себе в зеркале. Для меня это было ново, пугающе и волшебно одновременно: осознание, что внутри растёт человечек, которого я произведу на свет, пьянило и пугало. Я стояла перед большим зеркалом в спальне, крутясь, как юла, разглядывая своё тело: бёдра, грудь, которая налилась тяжестью, и этот маленький холмик, где билось крошечное сердце: «Смогу ли я быть хорошей матерью?" — эти мысли не давали покоя.

Сзади подошёл Дэвид — его шаги были тихими, но присутствие ощущалось, как электрический разряд. Он прильнул к моему уху, обхватив руками талию, и мы встретились взглядами в отражении. Его тигриный взгляд — пронизывающий, полный той же хищной нежности, что и в наши первые ночи, — цеплял меня, даже спустя месяцы испытаний. От его дыхания на шее по коже пробежали мурашки, а тело отреагировало знакомым теплом, несмотря на усталость беременности.

— Она будет прекрасной, — прошептал он, проводя ладонью по моему ещё маленькому, но уже округлившемуся животику. Его прикосновение было нежным, почти благоговейным, но с той подтекстной страстью, которая всегда заставляла меня таять.

— Почему она? — спросила я, глядя на него сквозь зеркало, улыбаясь уголком губ.

— Подсказывает мне моё чутьё, — ответил он, и я развернулась к нему, заглядывая в его голубые глаза — глубокие, как океан.

— Что? — ухмыльнулся он, заметив мой заворожённый взгляд.

— Ты так ждёшь её? — прошептала я, не в силах отвести глаз. В нём было столько тепла, столько надежды, что внутри меня что-то дрогнуло — смесь любви и страха перед будущим.

— Очень.

— С родителями поговорил? — спросила я осторожно. Дэвид отстранился, его лицо на миг омрачилось. Он вальяжно сел на диван, уставившись куда-то в сторону, избегая моего взгляда.

— Ты же знаешь, как оно относятся ко мне, а после... — он замолчал, потом посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень злости. — А ну да, ты же их узнала с другой стороны — доброй, — добавил он, взгляд из-под лба потемнел, голубые глаза налились кровью от вспыхнувшего гнева.

Я сжала губы, понимая намёк. От этой всей ситуации было сложно убежать, каждый раз она как лезвие ранила в самые уязвимые места.

Настоящее время

Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминания, как пыль с полки. Лифт издал мелодичный звон, сигнализируя, что прибыл на нужный этаж. Открыв дверь квартиры, я вошла внутрь: в прихожей валялись новогодние носки с оленями — Эмили в спешке снимала их перед уходом с отцом. Дома пахло свежей елью от искусственной ёлки в углу, намекая, что год скоро уйдёт, унося с собой старые грусти. Я поставила сумку, разделась и начала убирать разбросанные игрушки и вещи — куклы, рисунки, свитерки. Мне до сих пор иногда не верилось, что у меня восьмилетняя дочь: умная не по годам, бойкая и смелая. "В кого она такая?»— усмехнулась я про себя. «В Дэвида, конечно. Или в нас обоих?" — призадумалась от своей же мысли.

Запустив через колонку рождественскую музыку — мягкие колокольчики и голоса хора, наполняющие квартиру теплом, — я прошла на кухню. Привычка пить вино, кажется, никогда меня не отпустит: пока Эмили нет, я балую себя такими вещами, и не только алкоголем. Мужской близости мне тоже не хватало — порой так хотелось уткнуться в сильные объятия, забыть обо всём, почувствовать тепло тела, прикосновения, которые разожгут огонь внутри. Но пока не суждено: попытки встреч с другими мужчинами всегда заканчивались разочарованием — никто не мог сравниться с Дэвидом, с той искрой, что до сих пор тлела во мне.

Я открыла бутылку белого вина, стоявшую в холодильнике, и налила себе в бокал — прохладный, с нотками яблока и цитруса. Прошлась к рабочему ноутбуку, лежавшему на изумрудном бархатном диване. Открыв почту, проверила письма от заказчиков — пара предложений по рекламным кампаниям, напоминания о дедлайнах. А потом увидела сообщение от психолога: "Дорогая миссис Смит, напоминаю, что жду вас завтра на терапии. С уважением, мистер Скотт".

— Ну да, мистер Скотт, куда же я без вашего напоминания, — съязвила я вслух, болтая вино в бокале. "И что мы завтра проработаем? Очередной слой боли от Дэвида?" — подумала я, чувствуя, как вино приятно разливается по венам, но не заглушает тоску.

Я хлопнула крышку ноутбука и откинула его в сторону на диван, чувствуя, как напряжение дня постепенно уходит. В этот момент я представила, как дочь прибегает ко мне, и мы обнимаемся — её отсутствие всегда оставляло во мне тоскливую пустоту. Её щебет, новые рассказы о том, что она увидела на YouTube: обычно это были исторические видео, которые она обожала, или просто её присутствие... Всё это делало дом живым. Я трогала бы её кудряшки, мягкие и непослушные, как у отца, и на миг забывала о своей хандре.

— Так, у меня два дня выходных, надо посвятить себе, устрою сама спа, — отвлекла я себя от грусти, вставая и направляясь в ванную.

Включив тёплую воду, я закрыла пробку, чтобы ванна набиралась, и зажгла свечи на стеллаже — каждая из них пахла особенно: лаванда для релакса, ваниль с ноткой сладости и сандал с древесным теплом, создавая атмосферу уюта и соблазна. Налила пену с парфюмированной отдушкой — лёгкой, цветочной, — и насыпала немного морской соли, которая растворилась с шипением. Выключив верхний свет, я оставила только мерцающее пламя свечей: треск фитилей добавлял интимный шарм, а золотистый отблеск делал комнату уединённой, как тайное убежище от мира.

Я разделась полностью, чувствуя, как воздух ласкает кожу, и погрузила сначала одну ногу, проверяя температуру воды. Удостоверившись, что она идеальна — тёплая, обволакивающая, — залезла полностью, откинувшись назад. Подложив полотенце под голову, я расслабилась: вода, ещё набираясь, нежно обтекала тело, вызывая приятные мурашки по коже. Я прикусила нижнюю губу от удовольствия, чувствуя, как напряжение тает, а мысли уплывают в приятную негу.

Но меня отвлёк телефон, который зазвонил в прихожей. — Чёрт, — выругалась я, — Как всегда...

Пришлось вылезти, оставляя на полу мокрые следы, и бежать за ним — капли стекали по телу, холодя кожу. Я легла обратно в ванну и увидела, что звонила дочка по видео. Сразу перезвонила, готовая ответить с улыбкой, но неожиданно в камере появился Дэвид — его лицо, с той же обаятельной усмешкой, заполнило экран.

— Оу, я не вовремя, — сказал он, удивлённо вскинув брови, но в глазах мелькнула какая то искра.

— Н... нет, всё хорошо. Я думала, Эмили решила позвонить, — ответила я, машинально прикрываясь рукой, хотя вода и пена скрывали тело. Как будто он ничего не видел раньше — воспоминание о его прикосновениях вспыхнуло в памяти, заставив щёки краснеть.

— Я хотел спросить... Эми утащила мой телефон и говорит, что не брала, — усмехнулся он, его хитрый оскал никуда не делся за эти годы, добавляя шарма его зрелому лицу.

— Так что случилось? — спросила я, стараясь держать телефон так, чтобы было видно только лицо и шею, но сердце уже колотилось.

— Мы хотели сходить в кино, но я знаю, что ты немного против поздних сеансов. Поэтому спрашиваю, а если не спрошу, ты будешь злиться, — нахмурился Дэвид, но в тоне сквозила лёгкая ирония.

Я вдохнула и улыбнулась: видеть его в роли отца было интересно и... трогательно. Он заботился, балансируя между нами.

— Так что?

— Хорошо, только без сладкого попкорна, — сделала я серьёзное лицо, стараясь не выдать волнения.

— Есть! — он отдал честь и посмеялся, его смех эхом отозвался во мне, как в те далёкие дни.

— Хорошо провести время, я тебя... — но тут осеклась, слова замерли на губах.