Игры разума (ЛП) - Уиллис Дэн - Страница 8

— Почему вы считаете, что это вранье?

— Потому что они не возвращаются за своими вещами, — сказал коротышка, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что на него вот-вот набросится какое-нибудь страшное существо за то, что он посмел заговорить.

Алекс кивнул. Это было подозрительно. Бродяги были и до Великой депрессии, мужчины и даже несколько женщин, которые просто не хотели быть частью современной жизни и скитались с места на место, как им вздумается. Большинство этих профессиональных бродяг на зиму уезжали на поезде на юг, во Флориду или Техас, но никто из них не уезжал, не забрав с собой свои немногочисленные пожитки.

— Как думаете, куда они направились? — спросил Алекс, затягиваясь сигаретой.

Коротышка пожал плечами.

— Кому какое дело, — пробормотал Квадратная Борода, бросая на Алекса мрачный взгляд.

— Допустим, мне есть дело, — сказал Алекс.

— Тут был один парень.

Все взгляды обратились к высокому изможденному мужчине, который до сих пор хранил молчание. У него была бледная кожа и темные глаза-бусинки на осунувшемся лице, из-за чего нос казался похожим на клюв. Поношенный котелок был надвинут на уши, а поношенный пиджак был одновременно и слишком широким, и слишком коротким.

— Какой еще парень?

— Такой же, как ты, — продолжил он. — В модной одежде, раздает бутерброды. Он сказал, что где-то на севере можно найти работу.

Квадратная челюсть презрительно фыркнул.

— Еще один попрошайка, — сказал он. — Флот иногда использует таких, чтобы вербовать новобранцев.

— Иногда они работают на грузовых судах, — сказала женщина. — Ищут таких, как мы, в Шанхае.

— Местные не обращают на них внимания, — сказал Квадратная челюсть. — По крайней мере, те, кто поумнее.

— Думаешь, так и было? — спросил коротышка. — Кто-то шанхайствовал пропавших?

Алекс задумался. Это могло бы объяснить, почему люди уезжали, но не возвращались за своим имуществом.

— Сколько человек пропало?

Квадратная Челюсть пожал плечами.

— Кто знает, — сказал он.

— По меньшей мере десять человек пропали без вести, — сказал высокий мужчина. — И они не просто устроились на работу или решили уехать из города. Здесь жила женщина, Хорти Миллс...

— Пит был влюблен в Хорти, — перебил его Квадратная Челюсть, ткнув большим пальцем в высокого мужчину. — Да, Пит?

Пит смутился, но продолжил.

— Однажды Хорти ушла собирать ягоды и не вернулась, — серьезно сказал он. — Она бы так не поступила.

— Почему нет?

— Из-за Вилли, — сказала женщина, и в ее голосе вдруг зазвучали возмущенные нотки.

— Вилли — ее сын, — продолжил Пит. — Ему семь лет.

У Алекса внутри все сжалось. К нему нахлынули воспоминания о собственной юности, особенно о том моменте, когда ему сообщили, что его отец умер и у него нет родственников.

— Где сейчас Вилли? — спросил он.

— Он со мной и моей дочерью, — ответила женщина таким тоном, будто хотела сказать, что Алексу лучше не вмешиваться. — У меня есть дочь, Сэди. Ей пять лет.

— Кто-нибудь может вспомнить этого вербовщика? — спросил Алекс. — Того, что раздавал бутерброды?

— Можете спросить у Левши, — сказал коротышка. — Он вечно ищет работу и не привередлив в выборе.

Алекс вспомнил рыжеволосого ирландца, о котором говорил продавец из закусочной. Если он такой упорный, как о нем отзывался продавец, то наверняка поговорил бы с любым вербовщиком.

— Где я могу найти Левшу?

— Вон там, — сказал Квадратная Челюсть, указывая на одно из самых крепких укрытий. — Обычно он ходит в поисках работы, но вчера его поколотили какие-то бандиты.

— Что случилось?

Пит пожал плечами.

— Некоторым не нравятся ирландцы.

Алекс полез в карман и достал две запечатанные пачки сигарет. Он бросил их Квадратному и Питу.

— Разделите богатство, — сказал он, указывая на остальных. Затем он достал из сумки два ланчбокса и протянул их женщине.

— Для Вилли и Сэди, — сказал он. Она приняла их с подозрением, но в ее глазах читалась благодарность.

Алекс оставил их и направился к убежищу, которое указал Квадратный. Он хотел оставить себе один из ланчбоксов на случай, если придется развязать язык Левше, но мысль о том, что в этом месте живут двое детей, была невыносима. Депрессия не затронула Манхэттен так сильно, как остальную часть города. Большинство богатых жителей Нью-Йорка перебрались на остров, чтобы быть как можно ближе к Центру, и это сделало Манхэттен одним из самых богатых районов штата. Но из-за этого остальная часть города стала заметно беднее.

Убежище Левши было построено лучше, чем соседние, и Алекс видел блестящие шляпки гвоздей, которыми были прибиты доски, составлявшие каркас. Стены были сделаны из обломков деревянных ящиков, а крыша, судя по всему, была собрана из нескольких досок, найденных на свалке. Щели были замазаны глиной с примесью штукатурки, и в целом убежище выглядело довольно прочным и водонепроницаемым.

— Чего тебе надо, чужак? — спросил голос изнутри, прежде чем Алекс успел постучать.

— Я ищу Левшу, — ответил Алекс. — Парень из закусочной у миссии сказал, что он, возможно, ищет работу.

Повисла пауза, которая длилась почти минуту, а затем тяжелая занавеска, закрывавшая вход, отодвинулась, и на пороге появился мужчина. Он был моложе Алекса, лет тридцати с небольшим, с бледным лицом и морковно-рыжими волосами. На щеке у него красовался большой синяк, а под глазом, фингал.

— Меня зовут Левша, — настороженно сказал он. — И я всегда ищу честную работу. А ты кто такой?

— Что у тебя с лицом?

Левша пожал плечами.

— Я искал работу, и кто-то на меня наехал, — сказал он, снова пожимая плечами.

— Ты воровал еду, пока искал работу? — спросил Алекс. Владельцы магазинов и бакалейных лавок часто преследовали воров, особенно в те времена.

— Нет, — прорычал Левша, выходя из лачуги и выпрямляясь во весь рост. Он был одет так же, как и другие обитатели Гувервилля, но его одежда выглядела чистой и отглаженной, а волосы были зачёсаны назад. Из правого рукава пальто не торчала рука, и это говорило Алексу, что он не ошибся.

Левша сделал шаг вперёд, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от Алекса. Алекс мог видеть его только поверх головы, но коротышка не отступил. Значит, он всё ещё уважал себя, а значит, скорее всего, не воровал.

— Хорошо, — сказал Алекс, протягивая ему сигарету из открытой пачки.

Левша посмотрел на пачку с нескрываемым вожделением, но потом снова поднял глаза на Алекса.

— Так что за работа у тебя?

— Это несложно, — пожал плечами Алекс. — Мне просто нужна кое-какая информация, и я готов за нее заплатить.

Он рассказал о миссии, епископе Косгроуве и человеке, который принес бутерброды, а затем снова протянул Левше пачку сигарет. На этот раз Левша взял одну. Алекс предложил ему прикурить, а Левша указал на пару полуразвалившихся ящиков, которые можно было использовать как табуреты.

— Я помню того парня, о котором ты говоришь, — сказал он, когда они сели. — Он был весь такой улыбчивый и много говорил о том, что у него больше вакансий, чем он может заполнить. Я сразу же записался, но, как только он увидел меня, тут же отказал.

— Не любит ирландцев? — спросил Алекс. Со времен Великого голода в Ирландии Нью-Йорк наводнили ирландские иммигранты, и многие ньюйоркцы их недолюбливали, особенно в последнее время, когда с работой стало туго.

Левша покачал головой.

— Нет, — сказал он, показывая культю правой руки. — Дело было в этом. Этот ублюдок только взглянул на меня и сказал, что я им не подойду.

— Ты не помнишь, где, по его словам, были эти вакансии?

Левша покачал головой.

— Где-то неподалеку, — сказал он. — Парень не уточнял.

— Кто-нибудь из местных ходил с ним? — спросил Алекс.

— Не знаю, — Левша пожал плечами. — Я почти все время здесь не бываю.

Алекс вздохнул и покачал головой: этот разговор ни к чему не привел. Он поблагодарил Левшу и протянул ему последнюю, нераспечатанную пачку сигарет.