Игры разума (ЛП) - Уиллис Дэн - Страница 11

Подойдя к двери, Алекс достал карманные часы и нажал на заводную головку, откинув подпружиненную крышку. Когда он смотрел на часы раньше, то видел красную стрелку и обычные черные стрелки, но больше ничего. Теперь, когда он подошел к двери, над стеклом часов возникло сложное кольцо из крошечных пульсирующих рун, и руны, удерживавшие дверь на месте, исчезли.

— Это ты, парень? — окликнул его Игги, когда Алекс вышел из застекленного вестибюля сразу за входной дверью. Учитывая, что на внутренней двери вестибюля была еще одна пара защитных рун, вопрос был скорее риторическим, поскольку только у Игги и Алекса были руны, открывающие обе двери.

— Да, — ответил Алекс, повесив шляпу на ряд крючков за дверью вестибюля, а пальто — на высокую вешалку сразу за дверью в библиотеку. Он рассчитывал застать Игги в библиотеке. В такие холодные вечера Игги обычно сидел в одном из двух кресел с высокими спинками у камина с потрепанным бульварным романом в руках.

— Я в лаборатории, — крикнул Игги, явно предвосхищая следующий вопрос Алекса.

Алекс повернул налево и прошел по короткому коридору на кухню. Когда Игги только въехал в этот особняк, он нарисовал на стене красную линию в форме двери. Это означало, что ему не нужно было рисовать дверь мелом каждый раз, когда он хотел открыть свое хранилище, и Алекс позаимствовал эту идею для своего кабинета. Пространство, которое обычно занимала нарисованная дверь, исчезло, и тяжелая дверь в хранилище Игги была открыта. Было время, когда Игги запрещал Алексу входить в хранилище, но те времена давно прошли, поэтому Алекс вежливо постучал по стене рядом с дверью и вошел.

Когда Алекс впервые попал в хранилище своего наставника, он был поражен тем, насколько там было уютно и аккуратно. Первая комната представляла собой большое открытое пространство, где располагалась операционная и хранились медицинские принадлежности Игги. За ней, на втором этаже, располагалась спальня, а слева, через короткий коридор, кухня и небольшая столовая. Игги потратил время на то, чтобы сделать пол похожим на плитку, а стены на кирпичную кладку, чего Алекс делать не стал.

Подземелье Игги почти не изменилось, но теперь операционный стол и магическое освещение, которое его освещало, были перенесены в новый альков в правой части помещения. На их месте в два ряда стояли лабораторные столы и оборудование. Это напомнило Алексу лабораторию Джессики. Остальные столы были завалены кипами бумаг и тетрадей. Как и на бумагах в подземелье Алекса, на них были рисунки рунических конструкций, которые наставник и ученик пытались расшифровать, чтобы продлить жизнь Алексу.

— Заходи, Алекс, — сказал Игги, стоя за столом, на котором стояли две огромные колбы. Каждая из них была освещена большим магическим светильником, и в одной из них Алекс разглядел скопление крылатых насекомых.

— Как дела? — спросил Алекс. Он старался говорить бодро, но вот уже год ответ был один и тот же.

— Кажется, я кое-что нащупал, — сказал Игги.

Алекс встрепенулся. Это была не обычная дежурная фраза, когда Игги говорил, что у него есть прогресс, и призывал Алекса не сдаваться. Похоже, старик действительно был воодушевлен.

Алекс ускорил шаг и подошел к столу. Теперь, когда он был ближе, он разглядел, что одна колба была заполнена коричневыми крылатыми насекомыми. Вторая поначалу казалась пустой, но Алекс заметил, что к стеклу прилипло одно-единственное насекомое.

— Что это? — спросил он.

— Rhithrogena Germanica, — ответил Игги, заглядывая в банку с противоположной стороны стола. — Или, как ее чаще называют, коричневая поденка. Я регулярно получаю поставки от друга из Колумбии.

— Зачем? — спросил Алекс.

— Это насекомое примечательно по одной важной причине, — сказал Игги, ухмыльнувшись Алексу и вздернув свои усы, похожие на кисточку для чистки бутылок. — После того как они достигают взрослой стадии, их жизнь длится всего около 24 часов.

— Не уверен, что мы сможем получить от них много жизненной энергии, — сказал Алекс, щурясь сквозь стекло на скопление насекомых.

Игги поднял один палец, затем подошел к вешалке, на которой висел его пиджак. Вынув зеленую книгу рун, он вернулся к столу и вырвал из нее один лист. Этот лист он приклеил к банке, в которой было всего одно насекомое.

— А теперь смотри, — сказал он, чиркнул спичкой и поджег бумагу. Когда бумага сгорела и конструкция повисла в воздухе, Алекс узнал руну. Это была та самая руна, которую он кропотливо выгравировал на задней крышке своих карманных часов, — та самая, что создавала красную стрелку.

Когда руна погасла, над банкой с насекомым появилось красное кольцо. Без циферблата было невозможно понять, что оно означает.

— В отличие от твоих часов, здесь важен цвет, — сказал Игги. — Я протестировал сотни поденок и откалибровал эту руну настолько точно, насколько это было возможно. Красный цвет означает, что у этой мухи осталось менее 20 % жизненной энергии.

Алекс посмотрел сквозь стекло, но насекомое выглядело как обычное насекомое.

— А теперь смотри, — сказал Игги, вырвав из книги еще пять страниц. Три из них он приклеил вокруг банки с множеством насекомых, а одну сверху. Последнюю страницу он приклеил к другой банке с одним насекомым.

Подмигнув и кивнув, он чиркнул спичкой и поджег бумагу на второй банке. Когда она сгорела, загорелись и все остальные листы с рунами, превратившись в светящуюся паутину из сложных конструкций, соединенных между собой.

На глазах у Алекса насекомые в первой банке задрожали и кучкой посыпались на дно. Он почувствовал, как от действия магии у него встали дыбом волосы на руках. Это ощущение было ему знакомо. Через мгновение красное кольцо над единственной подёнкой стало жёлтым, затем оранжевым, зелёным и, наконец, синим.

— Это значит то, что я думаю? — спросил Алекс, не смея надеяться, что его глаза его не обманывают.

Игги ухмыльнулся ещё шире и самодовольно пошевелил бровями.

— Я уже пять дней поддерживаю жизнь этой подёнки, — сказал он. — Думаю, у нас получилось что-то работающее.

Алекс не смог сдержать улыбку, глядя на подёнку, которая цеплялась за край банки. На его глазах синий ореол, парящий над банкой, внезапно стал белым и озарил всё вокруг ослепительным светом. Это длилось недолго: вспышка ослепительного света сменилась снопом искр. Когда Алекс снова смог видеть, он увидел, что одинокая подёнка лежит на дне банки. Место, где она цеплялась за банку, было покрыто слизью, вытекшей из несчастного насекомого.

— А может, и нет, — сказал Алекс.

6. Мориарти

Игги выругался, что случалось с ним крайне редко, и швырнул на пол свой рунный фолиант. Алекс молча смотрел на разорванное тело подёнки. Что бы ни пошло не так, насекомое взорвалось изнутри.

— Оно впитало слишком много жизненной энергии? — спросил Алекс.

Игги вздохнул и пожал плечами.

— Трудно сказать, — ответил он. — Это кажется вероятным, но, возможно, существо не выдержало напряжения от поглощения жизненной энергии. А может, дело в чём-то другом.

Алекс вздохнул и кивнул. Он был искренне рад открытию Игги. С тех пор как неизвестный британец применил эту конструкцию на Алексе, они каждую ночь работали над ней, пытаясь понять, как она работает. Принцип был прост: это была руна жизни, использованная в обратном порядке, но в этом и заключалась сложность. Некоторые руны можно было легко использовать в обратном порядке, но руны жизни для этого не подходили. Это не должно было быть так сложно, но чем больше Алекс и Игги углублялись в изучение, тем труднее им становилось.

— Ладно, — сказал Алекс, скрывая разочарование. — Что будем делать дальше?

— Мне нужно выпить, — прорычал Игги, наклонился, чтобы поднять свой рунный фолиант, и вышел из хранилища, направившись в библиотеку.

Алекс в последний раз взглянул на две банки с мёртвыми подёнками и последовал за Игги. Он разделял его разочарование, но, учитывая, что ему оставалось жить всего шесть недель, он чувствовал, что нужно торопиться.